Большая волна

Саске хорошо помнил, как Узумаки первый раз пришел за ним в универ. Саске тогда был в додзе, они с сенсеем проводили показательный бой для новичков. Он заметил в дверях оранжевый костюм, и, прежде чем глаза осознали, что видят, сердце радостно затрепыхалось, руки-ноги затряслись, и Саске пропустил пару ударов. — Что с тобой? Сконцентрируйся! — шепотом отругал его сенсей. Саске поднапрягся и завершил-таки бой красиво. Все зааплодировали, и только Наруто рассмеялся. — Ну и что тут такого? Махаете деревянными палками. Если бы настоящим оружием дрались, было бы зрелищно, а так… — Наруто! .. — Саске возмущенно вытаращился на него. — Смысл кендо не в зрелищности, — сенсей махнул Саске, чтобы тот молчал. Конечно, сенсей был старше, и наверняка ему не раз приходилось объяснять кендо недалеким людям. - А, может быть, Наруто хочет сам помахать деревянной палкой? Кстати, она называется синай. — Почему бы и нет? Не думаю, что это сложно, — Наруто пожал плечами, разулся и ступил на татами, беря у сенсея бамбуковый меч. Саске снял доспехи и встал напротив, придерживая синай у пояса, будто бы тот в ножнах. Наруто оглядел его с ног до головы и чуть натянуто улыбнулся. Саске распрямил плечи и приподнял подбородок - да, ему идут традиционные кендоги и хакама, а темный цвет подчеркивает аристократичную бледность и глубину глаз («Ты меня еще без одежды не видел», — с некоей долей высокомерия подумал Саске). Все-таки, привычка — самое главное — Учиха собирался произвести необходимые церемониальные поклоны и движения, а Наруто, держа синай за рукоять двумя руками и высоко подняв его над головой (как обычно показывают в дешевеньких боевиках), вдруг с оглушительным воплем «Кийя» кинулся на Саске. Тот едва успевал подставлять меч. Удары сыпались под самыми неожиданными углами, ясно, что Узумаки и представления не имел о техниках и правилах ведения боя. Он напирал, не давая Учихе перехватить инициативу, и тот мог только защищаться. Саске приходилось отступать, он никак не мог просчитать, куда в следующий раз полетит меч. И только в последнюю секунду ему удавалось скорректировать свои движения. В конце концов, синай Учихи не вынес давления и сломался. — Упс! — Наруто неловко почесал затылок. — Простите, я, кажется, перестарался. — Ничего, Саске сделает другой, — («Предатель» — читалось во взгляде Саске, адресованном сенсею). — Скажи, Наруто, ты занимаешься каким-нибудь спортом? — Наруто кивнул. — У тебя невероятно сильный дух, и ты хорошо владеешь телом. В кендо это основополагающие моменты. Кендо — это не бесцельное махание мечом, как ты подумал, а быстрый, сильный, аккуратный, с вложенным в него боевым духом, удар точно в цель. Искусство владения мечом и телом состоит в безошибочном предугадывании следующего движения противника для проведения успешной атаки. В кендо ни в коем случае не допустимы «случайные», бесцельные движения. Самым важным во время боя является искусство управления своей психической энергией. Вот этого тебе и не хватает — терпения, внимания и концентрации. — Но ведь я победил? — удивился Наруто. Сенсей покачал головой: — То, что ты сейчас показал, не является победой. Твой дух не управляет твоим телом. Ты совсем не воспитываешь себя. — «Не вижу в этом смысла» — буркнул Наруто. — Суть кендо изложена в принципе «Ки-кэн-тай, но ити», что переводится как «Дух, меч и тело — всё едино.» Путь в кэндо — это дорога усовершенствования человека, «формирования» его как личности. Стать совершенным невозможно, поэтому именно процесс — «формирование» и усовершенствование, а не результат — «сформированность» и совершенство, является одним из краеугольных положений философии этого боевого искусства. И тебе тоже не мешало бы заняться своим формированием и усовершенствованием. В общем, ты можешь приходить сюда в любое время. И заниматься, если захочешь. Саске тебе поможет (Саске мысленно закивал). — Ну, я подумаю об этом, хорошо? — рассмеялся Наруто. Глядел он чуть осоловело. Саске подозревал, что Узумаки не понял и половины из того, что говорил учитель. Потом они вместе возвращались домой. Наруто трещал без умолку, а Саске просто наслаждался его присутствием. Где они были и что делали — в памяти не осталось. Все больше и больше времени Наруто проводил с Саске. Кажется, он в очередной раз сменил работу, и теперь бывал свободен даже днем. Порой ждал возле додзе, внутрь не заходил, а устраивался где-нибудь неподалеку и наблюдал. Несколько раз даже приходил в университет и бесцельно слонялся по корпусу. Карин подозрительно щурилась на него из-под очков (ее чуткое женское сердце чувствовало подвох, только в чем?). Саске стремительно доделывал необходимое, и они шли гулять. Могли просто бродить по улицам, не стремясь попасть в какое-то определенное место. Могли зайти в кино или на выставку (это Саске; Наруто же приходилось туда буквально силком тащить), или же в кафе. Чаще всего в раменную (Учиха с некоторых пор очень-очень полюбил рамен). А когда Наруто работал, Саске находил под дверью записки: встретимся там-то во столько-то. Перетряхивая шкаф и судорожно примеряя все подряд (в чем он будет суперсэкси?), Учиха думал, что это похоже на то, будто Наруто приглашает его на свидания. Во всяком случае, он хотел, чтобы это было именно так. Иногда же они никуда не ходили. Вооружившись сборником рецептур, они оккупировали чью-нибудь кухню и принимались импровизировать, кто во что горазд. И это Наруто, который не знал даже, с какой стороны к плите подойти! И Саске, знающий об этом не намного больше (где-то на уровне горелой яичницы)! Потом они со смехом отправляли в мусоропровод малопривлекательную на вид (а на вкус и того хуже) массу, и шли в ближайший общепит. Это было весело. С Наруто всегда было весело. Саске вообще стал больше улыбаться и даже смеяться (но только в присутствии Узумаки). Сам себе Саске напоминал влюбленную старшеклассницу. Каждый раз, видя Наруто, ему хотелось визжать от радости, прыгать и хлопать в ладоши. Он все время витал в облаках мечтаний и надежд. Откуда надежды? Тщательно покопавшись в своем высокоинтеллектуальном мозгу, Учиха извлек на свет давно заброшенные познания в психологии. Невольно вспомнилось и то, как Наруто хватает его за руку или плечо, забываясь или желая привлечь к чему-нибудь внимание, и то, как он пристально смотрит Саске в глаза, когда тот что-то рассказывает, и то, как теребит волосы на затылке… Каждый из этих жестов можно было расценивать и как дружеский интерес, и как интерес более серьезный, на сексуальной основе. Сомнения терзали Учиху днем и ночью. Если бы Узумаки был девушкой, Саске подумал бы, что его пытаются соблазнить. Все эти якобы случайные и невинные (а может, и правда случайные и невинные?) прикосновения, заставляющие Учиху растекаться лужицей. Эти широко распахнутые глаза и приоткрытые губы, которые Наруто время от времени облизывал… Да, определенно, Саске именно так и подумал бы. Но Наруто не был девушкой. И нельзя было точно сказать, что он испытывает к Саске влечение. Сам же Учиха совершенно перестал себя понимать. Во-первых, предательское тело так часто подводило его! Если раньше он мечтал о том, что бы вызвать хоть какую-нибудь реакцию, то теперь молился о том, чтобы получить передышку, пусть на пару часов. Он пребывал в постоянном напряжении (да у него скоро мозоли на руках образуются!). Если в течении дня ему еще удавалось как-то себя отвлекать учебой и работой, то позже, едва лишь Узумаки попадал в поле зрения, он возбуждался настолько сильно, что даже не понимал, о чем они говорят. Как настоящий мужчина, он не мог думать одновременно о двух вещах, поэтому думал об одной (да, да, именно об этой). Так, кивал периодически да хмыкал многозначительно. Спасало то, что Наруто говорил за двоих. А над Саске прикалывался: «Ты очень интересный собеседник!». Но Учиха был реалистом, всегда. И понимал, что его мечты несбыточны. Саске хотел позволить этому человеку завладеть своей душой, но боялся. Боялся, что, когда Наруто исчезнет из его жизни, он просто сломается. И пусть сердце сжималось в надежде, сознательно он осаживал себя. Говорил себе постоянно, что ничего такого нет, что Наруто относится к нему, как к другу. После того, как Наруто у него ночевал, Учиха с холодной ясностью осознал, что влюбился. К нему тоже, наконец, пришло большое и светлое чувство, хоть и было оно бесперспективно. Он уже давно поставил на себе крест, но все равно наслаждался тем, что чувствовал. Это было классно! Это состояние окрыляло его, возносило в самые высокие слои атмосферы. Он готов был покорять небывалые вершины, открывать неизведанные земли, и нести дикарям свет новой религии. Он даже знал, как она будет называться — нарутянство. А адепты — нарутяне. И он будет первым проповедником этой религии! И все же, где-то в глубине души, Саске было плохо. Саске было очень-очень плохо. Он почти перестал есть, еще меньше спал, и с трудом ориентировался в пространстве. Обнаруживая себя в самых неожиданных местах, он долго вспоминал, как же здесь оказался. Окружающие шарахались от него. Еще Саске снились кошмары. Сладострастные кошмары. Они были пронизаны золотым и темно-фиолетовым. Золотой был цветом его любви, его страсти. Именно этот цвет не давал Саске, который раньше всегда спал голым, снимать трусы перед сном (их все же проще отстирать, чем простыню). Темно-фиолетовый же был цветом ревности. И у ревности было имя — Хьюга Неджи. Саске уже все ногти, какие были, сгрыз, но разве мог он спросить, просто спросить? Да у него бы язык не повернулся! Испортить только-только установившиеся отношения? Хьюга был для него бельмом в глазу, костью в горле, камушком в ботинке, песчинкой в презервативе. Да он просто не давал Саске дышать, перекрывал кислород, с ума сводил. Что там на самом деле? Если настоящий роман, то Саске со своей любовью будет здесь, как второй хвост у собаки. Он очень долго мучился, но все разрешилось враз и само собой. Как-то, возвращаясь домой, Саске встретил Наруто в коридоре. То есть, Учиха поднимался по лестнице, а Узумаки открывал свою дверь. Пытался. На его шее буквально висел пьяный Хьюга. — Нару…Нарутооо… — вытягивал он заплетающимся языком. — Я так тебя люб… б… ик… блююю… как хорошо… что ты есть… — Да, да, я тебя тоже, Неджи, — тоном «как-ты-достал» отвечал ему Наруто. Тут он заметил Учиху. – Хай, Саске! Подержи его, а? Я двери открою. Саске подхватил Хьюгу и брезгливо поморщился. Фу! Это ж надо было напиться до такого свинского состояния! Так позорить свою фамилию! Хьюга посмотрел на него. — Ааа, это ты… нечестно… — обиженно выпятил губу. — Наруто все время с тобой…, а я… вот! — он вскинул руку, чуть не зафинтилив Саске по носу. Тот еле успел отвернуться, но кольцо на пальце увидел. — По-мол-влен!!! Отстой! — Все, давай затащим его. — Наруто распахнул дверь. Неджи оттолкнул их руки и выпрямился. — Я сам! — нетвердой походкой дошел до кровати и рухнул на нее, как подкошенный. Наруто накрыл его одеялом и заботливо убрал волосы с лица. Саске чуть зубами не заскрипел. Потом они пошли на кухню, и Наруто поставил чайник. Учиха решился, надо же как-то выяснять тревожащую ситуацию. — Значит, помолвлен? А ты сам как к этому относишься? — начал он издалека. — Попала птичка в клетку. — Наруто хитро улыбнулся. — Не летать ей больше свободно в небе, — и сам же рассмеялся над двусмысленностью фразы. — И все? — удивился Саске. — Это все, что те6я беспокоит — что он не сможет прыгать, как раньше? — А что еще? — Наруто пожал плечами. — Это самое стремное, между прочим. Небо украло его душу, как мою — океан. Неджи просто сдохнет без него. Да и — рано или поздно — это должно был произойти — Неджи не я. У него совсем другая жизнь. — Но, вы… Наруто, у вас… отношения? — Саске надеялся, что его голос не дрожит от волнения. — У нас?! С Неджи?! — Наруто вытаращился на него и засмеялся. — Ты что? Мы друзья! Самые-самые! Да и потом, если бы у нас что-то было, разве был бы я сейчас с тобой? — (как это понимать?)  — Если ты по поводу того, что он ночует здесь — так это постоянное явление. С детства прячется у меня от своего слишком строгого дяди. Он из младшей ветви, поэтому приходится делать то, что велят, а не то, что хочется. Я же по жизни оторва, что хочу, то и ворочу. Никто мне не указ — деду с бабкой некогда было моим воспитанием заниматься. А Неджи всегда за мной тянулся. Сколько раз он сбегал из дома, чтобы уехать со мной в другой город и почувствовать себя свободно. Правда, его все равно находили — мы ж сопляки были совсем еще, не знали, как следы заметать. — Наруто улыбнулся воспоминаниям. — И ладно бы только я, но он тоже безбашенный оказался. Я первым с парашютом прыгнул, а Неджи — «тоже хочу». В результате, так и остался в клубе, а я вскоре другими вещами увлекся. Теперь вот он — профи, а я так — полулюбитель. Но все равно, друзья среди парашютистов остались, и довольно много. Гаара, когда узнал, что я вернулся, пригласил меня участвовать в соревнованиях по фрифлаингу. Делать все равно нечего, поэтому я согласился. И иногда не прихожу домой потому, что тренировки допоздна, ехать далеко. Остаюсь на дропзоне* ночевать. Неджи, кстати, тоже согласился. Из-за меня. Сам-то ни за что бы ни стал — не любит быть в толпе. Да и с Гаарой они как бы соперники. А, ты ж не знаешь Гаару! Ну, я вас познакомлю как-нибудь. Прикольный чувак, со своими закидонами, конечно, но дело знает крепко. Он в клубе первый человек, всем там заведует. Ну, так я ответил на твой вопрос? — Наруто уперся бедром в стол рядом с Учихой и посмотрел на него сверху вниз. Саске будто кипятком обдало. Чувствовал — еще две секунды, и он кончит только от того, что Узумаки рядом. Чай, что ли, на себя опрокинуть? И позорно капитулировать в ванную. – А, да, помнишь, ты со своим приятелем видел, как Неджи убегал от меня? Мы тогда еще проспали? Он опоздал на встречу с семьей невесты. — Наруто снова улыбнулся. — Даже не представляю, что ему за это было. Но со мной он не разговаривал почти неделю, — зато Саске мог представить, что Неджи за это было. Если его семья хоть немного похожа на семью Учиха, то Саске ему глубоко и искренне сочувствует. Холодная война хуже извержения Везувия — как-то раз он это на себе испытал. На всю жизнь запомнил. Он даже стал думать о Хьюге с некой толикой тепла. И в душе пожелал ему завтра не сильно болеть с похмелья (а чай он, все-таки, на себя перевернул). Все было хорошо. Слишком хорошо, чтобы продолжаться долго. Саске грыз ногти, нервничая, ожидая какой-нибудь подлости от судьбы. Нет, он, конечно, наслаждался каждым днем, часом, каждой минутой и секундой, проведенной с Узумаки. Но не мог унять тревожный звоночек внутри. Катастрофа произошла в самый обычный день. Все самое страшное всегда происходит обыденно. Обыденно светило солнце, лаяли собаки, люди шли по своим делам, а Саске совершенно обыденно заваривал чай. Наруто ждал его в комнате. — Уау! — внезапно послышалось оттуда. Саске прошиб холодный пот. Вспомнил, какая там у него порноколлекция. Наверняка, Наруто ее обнаружил. И ведь хотел выкинуть, да все руки не доходили! Так и есть, Узумаки вошел с диском в руке. С тем самым, гейским. — Ни фига себе подборка! — Наруто даже присвистнул. — Так ты по этой части, что ли? — он помахал диском. — Я объясню. — Да не надо ничего объяснять. Мне как-то… не принципиально. — Наруто посмотрел на него искоса, чуть прищурившись, и прикусил нижнюю губу. — Нет, надо! Сядь! – все, это конец. Теперь Наруто отвернется от него, будет презирать. Но Саске обязан был сказать ему правду. Сейчас, в этот самый момент. Наруто сел за стол, как примерный ученик сложил руки и ни разу не перебил, пока Учиха рассказывал свою историю. А потом опустил голову и стал смеяться. Саске оскорбился — рассказывать об этом было тяжело. — Я еще ни разу не слышал такой тупой отмазки, — отсмеявшись, сказал Наруто. — Ты мог бы просто сказать, что тоже человек, и у тебя есть свои маленькие слабости. И мы посмотрели бы вместе этот дурацкий диск. К чему было выдумывать такую невероятную историю? — Я никогда не лгу! — холодно процедил сквозь зубы Саске. Наруто посмеялся над ним, он такой же, как и все остальные! Узумаки перестал улыбаться. — Знаешь, Саске, это очень легко проверить. — Наруто вскочил, и Саске будто вынесло из-за стола, впечатало в стену. Наруто поднял его руки над головой, сжал запястья одной рукой, другую прижал к паху. — Очень легко. — прошептал он. Бедра сами толкнулись навстречу ласкающим движениям. Испепеляющая волна возбуждения поднималась снизу, захлестывая обоих. Саске видел это по расширившимся зрачкам Наруто. Брякнула пряжка ремня, и он почувствовал теплое прикосновение к своему органу. Учиха дернулся. Он не знал, что хотел сделать — главное вырваться, а там разберется. Но у Наруто оказался сильный захват. Саске совсем не нравилась своя беспомощность. Он столько всего хотел сделать с Узумаки, а тут вынужден стоять на раскоряку и только принимать! Нет, это ему не подходит! Саске потянулся вперед и нашел губами губы Наруто. Узумаки от неожиданности чуть замешкал, но вызов принял и с явным удовольствием вступил в эту приятную игру. Любопытство, желание скорее попробовать то, что было скрыто от него — все это накрыло Саске, как цунами. Учиха просунул колено между ног Наруто, приподнял, прижимаясь бедром к его паху. Наруто медленно выдохнул в поцелуй и стал тереться эрекцией о его ногу. Узумаки давно уже ослабил хватку, но теперь сам Саске не торопился избавиться от возбуждающего плена. Его словно несло в пятибалльном шторме, чувствовал — еще немного, и он окажется в самом центре. Совершенно не контролируя себя, Саске издал тихий, полный сладострастного безумия стон. Наруто это отрезвило, он отскочил в сторону. Саске, потеряв поддержку, съехал на пол. В голове все смешалось, еще секунду назад он был уверен, что все получится. Черт возьми, он хотел еще раз почувствовать невероятность этих влажных губ, широкую ладонь там, внизу! — Наруто! — Саске потянулся к нему. Узумаки отошел еще на два шага и покачал головой. — Вот мы и проверили, правду ты говоришь, или обманываешь. — Учиха проследил за его взглядом и увидел покрасневшую головку, робко, даже, может быть, где-то застенчиво, выглядывающую из-под резинки трусов. — Ненавижу, когда врут! — зло произнес Наруто. Уголки его губ опустились, глаза стали отрешенными. Он пошел на выход. — Подожди, Наруто! Дай же мне сказать! – да, сию секунду Саске готов был сказать, что угодно (даже те три заветных слова), лишь бы Наруто остался, лишь бы поверил ему. Пока он возвращал свое хозяйство на место и застегивал джинсы, Наруто ушел к себе. — Наруто! Наруто, открой! Открой, я все объясню! — за дверью было тихо. Кажется, Узумаки не намерен с ним разговаривать. Саске со всей мочи колотил в дверь. — Наруто! Открой! Послушай! — дверь открылась, только соседняя. Выглянул старый преподаватель. — Что за шум?! Учиха, это ты стучишь? Если не успокоишься, я вынужден буду сказать об этом ректору! — Саске опустил руки и прижался лбом к двери. Он слышал ворчание препода. — И что с современной молодежью творится? Ведь такой спокойный был, вежливый… Последний раз, почти бессильно, ударив кулаком в дверь и прошептав «Наруто», Учиха пошел к себе. Соседнее окно было закрыто, и даже задернута штора. Ну что ж, Узумаки решил изолироваться от него. Ночь прошла в полубредовом забытьи. Саске лихорадило, он лежал в своей кровати под двумя одеялами, свернувшись в клубочек в левом верхнем углу, и казался маленькой куклой, забытой в большом пыльном чулане. Он чувствовал, как в глазах темнеет, и мир, разбитым зеркалом, осыпается к его ногам, оставляя в кромешной темноте. Каким-то образом ему удалось утром подняться и пойти в университет. И даже отсидеть все лекции. Вот только профессору помочь он ничем не мог. Тот, видя, как его лучший студент периодически замирает с потерянным видом, не реагируя ни на окрики, ни на тычки, просто отправил его домой. Дома Саске рухнул в кресло и, в полной прострации, просидел так несколько часов. Даже не хотелось смотреть любимый фильм, потому что он напоминал о Наруто (в порыве Саске выкинул диск в окно). Все было таким пустым и неважным. Блеклым и пресным. Без Наруто. Долго звонил телефон. Пикнул автоответчик, и раздался спокойный голос Итачи. — Мне позвонил доктор Орочимару. Он сказал, что ты не пришел на прием. Мой маленький глупый брат, ты не должен пропускать сеансы. А если у тебя снова депрессия, то мы с доктором приедем вытаскивать тебя. Не забывай — у меня есть ключ. Саске вскочил, вырвал телефон из гнезда и швырнул его в стену. — Что ты знаешь? Что ты знаешь об этом, умный старший брат?! — прошипел Саске. Стало немного легче. Но все равно, он бы сейчас с удовольствием разбил кому-нибудь лицо. Из него словно выдернули стержень, и Учиха опустился на пол. Все же брат прав — планета не остановилась. Он прекрасно жил без Узумаки и проживет теперь. Ведь ничего не изменилось, да? Нужно найти силы идти дальше своей дорогой. Он сможет. Он сильный. Единственное, о чем Саске жалел, так это о том, что не сможет теперь убедиться лично, действительно ли похожи глаза Наруто на океан? Приведя себя в порядок, Саске отправился в больницу. Док мягко пожурил его за то, что он не приехал раньше. Саске же замкнулся в себе, на вопросы отвечал односложно и в разговоре не участвовал. Наконец, Орочимару со вздохом отпустил его. Едва выйдя за дверь, Саске нос к носу столкнулся с Узумаки. Это было неожиданно. И круглые глаза Наруто говорили, что тот не поджидал его здесь специально. В руках он держал коробку. - Саске? Что ты здесь делаешь? — Саске молчал. А что он должен был ответить? Наруто посмотрел на табличку на двери, из которой вышел Учиха. — Так это правда? То, что ты мне говорил? А как же тогда? .. — и снова Саске промолчал. Он уже все рассказал, добавить было нечего. Наруто огляделся и махнул рукой в сторону кресел вдоль стены. — Подожди меня, я быстро. Надо это доставить, — кивок на коробку. Саске ждать не стал. Наруто догнал его уже на крыльце. Схватил за руку и повел за угол здания. — Я видел твоего брата. — Саске выгнул бровь. — Он сказал, что ты эгоистичный засранец, и чтобы я за тобой присматривал, — (умный старший брат действительно все знает?) Наруто подошел ближе и посмотрел в черные глаза. — Скажи, Саске, я же нравлюсь тебе? — Что ты хочешь услышать? — Саске вспылил. - Да, нравишься? Ты снишься мне каждую ночь, и во снах я вытворяю с тобой такое, о чем вслух не говорят? И я хочу сделать все это в реальности? Это ты хотел услышать? Что много лет я был импотентом, а теперь у меня встает только на тебя? Это? Ну, так я сказал! Наруто подошел вплотную к нему. Саске отчего-то показалось, что тот его сейчас ударит. Но нет — на губах осталось мятное послевкусие легкого поцелуя. Впервые Саске почувствовал ощущение идущего навстречу тепла. Внутри все дрожало, как натянутая струна, трепетало, как готовая сорваться в небо голубка. Потом Наруто сжал его ладонь и потащил куда-то. Прикинув направление, Саске понял, что они идут домой. Узумаки вел его какими-то заковыристыми путями, через проулки, парки. В темных местечках они останавливались и целовались, как сумасшедшие. Саске думал даже, что они так и не дойдут до дома — упадут в какие-нибудь кусты. Но они дошли. По лестнице поднимались невероятно долго. Подвисали почти на каждой ступеньке. И Саске было наплевать, что их могут увидеть. Наруто долго искал ключ от своей квартиры. Саске стоял сзади. Он просунул руки под футболку и гладил загорелое тело, теребил соски, толкался эрекцией в ягодицы Наруто. Целовал шею, уши. Руки Наруто дрожали, он никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Саске накрыл его ладони своими и помог открыть дверь. Они ввалились в квартиру, натыкаясь на стены, стягивая друг с друга рубашки, не переставали целоваться. На узкую, односпальную кровать они упали, как на огромное, дорогое любовное ложе (им сейчас и циновка казалась бы периной). Наруто был неистов, он отвечал Саске со всей своей пылкостью и страстью, на какую был способен. Учиха был поражен, ему казалось, что он держит в руках Океан, слившийся мощью с этой легкой фигурой. И Океан грозил разлиться и утопить, похоронить его в толще воды, если он что-то не сделает. Но не было никаких «если у меня не получится», или «если не понравится», или «что-то сделаю неправильно». Саске был уверен в себе. Разум спрятался, его заменили инстинкты — дремучие, первобытные, те, благодаря которым человечество выжило. Наруто тоже, кажется, не раздумывал — не расстегнув молнию, он пытался снять с Учихи джинсы. Трясущимися руками Саске приспустил их до колен и упал на Наруто. Целовались они, как сумасшедшие, как будто последний раз. Саске стянул немного штаны Наруто, так, чтобы они могли прижиматься членами. Наруто елозил под ним, пытаясь найти самый правильный угол трения. На большее они уже не были способны. Как подростки. Зазвонил телефон, его, понятно, дружно проигнорировали и продолжили целоваться и тереться друг о друга. Щелчок автоответчика: — Наруто, я надеюсь, что эту запись ты услышишь уже после того, как вернешься домой с генеральной репетиции. Это было бы безопаснее для твоего здоровья, — голос говорившего был настолько суров, что комната покрылась инеем, а изо рта пошел пар. — Мы все еще ждем тебя. Наруто что-то промычал и попытался вывернуться из-под Саске. Учиха зарычал и еще сильнее вжал его в постель. Узумаки отвернул голову, разрывая поцелуй. — Саске, пусти, — придушенно вякнул он. — Нет! — Учиха сжал руками его лицо и снова вовлек в безудержную пляску языков. Такого оргазма Саске не испытывал ни разу (куда там Орочимару с его пальцем). Саске проваливался в туман, летел, не достигая дна, не ощущая направления, не чувствуя времени и пространства. В себя его привел Наруто — он пытался выбраться из-под тяжелого тела. Саске перекатился на кровать. Узумаки вскочил, принялся натягивать штаны, посмотрел на трусы — мокрые. Пришлось переодеваться. Саске застонал, закрыл лицо руками и отвернулся. Стоило только посмотреть на обнаженного Узумаки, как он снова готов к подвигам. «Это ненормально! — думал Саске — Разве можно кого-то так хотеть?» — Бли-ин! Ору сейчас будет! Из-за тебя про все забыл! — ругался Наруто, одеваясь. — Через четыре дня соревнования, сегодня последняя тренировка. Потом все будут отдыхать, сил набираться. Меня просто порвут! Все, я убежал! Хлопнула дверь. Через секунду хлопнула снова, Наруто влетел в комнату, облокотился на кровать и мягко поцеловал Саске. — Вечером вернусь, — прошептал он. — Угу. — Саске слушал затихающие шаги. Потом зарылся лицом в подушку. Она пахла Наруто. Вся комната пахла Наруто. Учиха закутался в одеяло, желая пропитаться этим запахом — острым, резким, пьянящим. Чтобы он остался с ним навсегда. Вечер наступил очень неожиданно. Саске как-то пропустил его приход. Он вернулся к себе, хотел посидеть над дипломом, но замечтался, вспоминая, что произошло сегодня. Очнулся, только когда услышал шум за стенкой. Почти бегом бросился к соседней двери. Открыл ему Хьюга. Он был чем-то очень недоволен. Саске будто воочию увидел на нем камуфляж, каску, автомат, а в руке гранату. И предназначалась она Учихе. — Чего тебе? — процедил Неджи сквозь зубы. — Наруто. Где? — ответил Саске таким же тоном. — Саске! — услышал он из комнаты звонкий голос. — Заходи! Хьюга посторонился ровно настолько, чтобы Учиха мог протиснуться мимо него, шаркаясь о стену. Наруто возлежал на кровати, правая нога до середины бедра была завернута в гипс. В первую секунду Саске подумал, что суровый звонивший воплотил свою угрозу в жизнь. На молчаливый вопрос Наруто улыбнулся. — Неудачное приземление, —, но Саске видел, что ему больно. — Ты должен был раскрыть парашют раньше, — ворчал Хьюга. — Я знаю. Может, хватит уже? — Наруто повысил голос. Он был зол. Складывалось впечатление, что они продолжают долгий, уже надоевший всем разговор. — Осталось три дня! — не отступал Хьюга. — Где мы возьмем нового оператора? И кто заменит тебя — ты третий в связке? — Я же сказал, что буду участвовать! Нога не рука — камеру удержу! — Наруто уже кричал. Потом долго пыхтел, насупившись. — Узумаки, иногда с тобой просто невозможно разговаривать, — Хьюга говорил спокойно. Но по напряженным, побелевшим губам, Саске видел, чего ему стоило это спокойствие. — Вот и не разговаривай! — Наруто отвернулся от него, посмотрел на Саске. Улыбнулся. — Чем ты сегодня занимался? Саске пожал плечами. — Ничем особенным, — он не мог вести отвлеченные разговоры. Ему было страшно. Саске представил, что мог потерять свое только обретенное счастье. Следующие три дня Учиха ни на минуту не отходил от Узумаки. С лекций он спешил домой, отпросившись у профессора на это время. Суйгецу дергал его: — Эй, куда ты так торопишься? Подружку, что ли, завел? Давай погуляем. — Саске мысленно посылал его подальше. Он хотел поддержать Наруто, помочь ему. Хотя тот, несмотря на травму, совсем не казался беспомощным. В основном он лежал, наслаждался ничегонеделаньем, но если надо было дойти до туалета или кухни, передвигался очень даже шустро, держась за стену и помогая себе тростью, которую передал ему дед. Ни на минуту они не оставались одни. Все время приходили разные люди. Они приносили рамен, продукты и фрукты (рамен доставался Наруто, а остальное съедалось гостями тут же). Саске хотел поговорить с Наруто. У него была целая куча вопросов: стоит ли воспринимать всерьез то, что между ними произошло; значит ли это, что Наруто тоже испытывает к нему какие-то чувства; кто они теперь друг для друга? И еще много других. Но нельзя было даже «Привет» сказать, не то что обсуждать такие вещи. Квартира Наруто была похожа на проходной двор. Лица мелькали, как в калейдоскопе, и Саске даже не пытался запомнить кого-либо. Только двое обрели имена. Странный парень в топе и подтяжках (виденный им ранее) и девушка, с крашенными в ядовито-розовый цвет волосами и вообще вся в розовом. Однажды Саске застал на кухне такую картину — сняв балетку, девушка от души лупила ей парня по чему придется, визгливо приговаривая в такт ударам: — … похотливая скотина — подонок — козел — яйца оторву — как ты мог — я лучшие годы —, а ты — с этой тупой блондинкой — зашибу… Парень не пытался забрать туфлю, или уйти, или как-то остановить ее, он подставлял под удары спину и чуть виновато улыбался. — Ну, Сакура, мымрочка моя горластая, ну, это же был эксперимент! Всего лишь эксперимент, в научных целях! Ты же знаешь, мне это нужно для исследований! — Ах, эксперимент?! — девушка принялась лупцевать его с удвоенной силой. — Я тебе твою эксперименталку знаешь куда засуну?! Через полчаса они самозабвенно целовались в дверях туалета, куда так стремился попасть Саске (пришлось идти к себе). Когда он об этом спросил, Наруто обреченно отмахнулся. — У Сая нет инстинкта самосохранения, поэтому он живет с Сакурой, — больше вопросов не было. На третий день Саске встретила тишина. Это было необычно. Наруто находился в квартире совсем один. Он полусидел на кровати, облокотившись на подложенные под спину подушки, и изучал потолок. Когда Учиха вошел, Наруто посмотрел на него и нежно улыбнулся. Саске растерялся. Он так хотел побыть с Узумаки наедине, обсудить все, а теперь не знал даже, с чего начать. — Привет! — наконец заговорил он. — Где все? — Наруто покачал головой. — Хочешь чего-нибудь? Наруто, не отрывая от него взгляда, кивнул. — Тебя. Кровь быстрее побежала по жилам. Саске на секунду закрыл глаза и выдохнул. Кажется, Узумаки оказался более честным. Более откровенным. Да, он совсем не стеснялся говорить то, что думает. Он открывал свою душу, свое сердце, позволяя Саске располагаться там так, как он хотел. И совершенно не думал о том, что Учиха будет делать с его чувствами, он просто отдавал их. Все вопросы стали бессмысленны. Саске сел на краешек кровати, наклонился к Наруто и, задержав дыхание от охватившей вдруг нежности, вовлек его в долгий, завораживающий, вытягивающий душу поцелуй. Он вложил в него всю свою любовь, страсть, надежду. Потом они сидели, просто обнимая друг друга. — Саске, там, в шкафу, есть красная лямка, принеси ее. Саске нехотя поднялся и достал ту самую веревку с манжетами (другого красного там не было). — Для чего она? — наконец-то можно узнать, что это. — Страховочный шнур, чтобы привязать доску к ноге серфера. Она не дает доске уплыть, если ты упал в воду. А еще она как поплавок всплывает к поверхности, указывает путь. — А вазелин зачем? — Чтобы гидрокостюм не натирал. — Наруто усмехнулся. — А ты что подумал? — Саске пожал плечами (не говорить же, о чем он на самом деле подумал), отдал ему лямку и снова сел рядом. Наруто закрепил манжету на своей ноге. — Дай ногу, — вторую манжету Наруто застегнул на его лодыжке. — Среди серферов лямка используется для скрепления отношений, — он пристально посмотрел Саске в глаза. — Она символизирует красную нить, соединяющую судьбы. Ты моя большая волна, Саске. Никому не позволю украсть тебя. Наруто дернул его за ногу, заставляя придвинуться ближе, и потянул за рубаху. Они долго, страстно целовались. Саске завелся с полоборота. Надо пользоваться теми мгновениями, что они наедине. Неровен час, набегут опять друзья-товарищи, и слова не сказать друг другу будет. А Саске так хотел прикасаться к Наруто, ласкать его, слушать его голос. Он задрал оранжевую футболку и принялся целовать и вылизывать загорелый живот. Он обводил языком символы татушки, Наруто перебирал пальцами черные пряди, наводя там еще больший беспорядок, и тяжело дышал. Клацнул ключ в замке, и на пороге нарисовался Хьюга Неджи с целой кучей пакетов в руках. Он сразу заметил и лямку, и задранную футболку, и их осоловелые лица. Ничего не сказал, ушел на кухню. Наруто снова притянул голову Саске к себе, и они продолжили свое увлекательнейшее занятие. Неджи долго шуршал пакетами, хлопал дверкой холодильника и чем-то стучал. Потом, не глядя на них, пошел на выход. — Забыл соус купить, — бросил он в пространство. — Здесь нету, придется в дальний магазин идти, — это означало, что у них в запасе будет минут пятнадцать. На этот раз Саске своего не упустит! Но выйти Неджи не дали. Едва он взялся за ручку, как с другой стороны дверь толкнули, и в квартиру ввалилась шумная, веселая толпа. Соус сразу стал неактуален, и Неджи сделал вид, что он просто открывал гостям дверь. Пришлось прерваться и срочно приводить себя в порядок. Саске отодвинулся и накрыл ноги одеялом, пряча лямку. Так они и просидели остаток вечера друг напротив друга. Но спать Саске ушел к себе, подальше от соблазна. Уже возле двери его остановил Хьюга и протянул два билета на завтрашние соревнования по фрифлаингу. — Тебе и твоему другу, — пояснил он. Саске вопросительно поднял бровь. — Эээ, спасибо? — Хьюга покачал головой. — За тебя просил Наруто. Когда Саске позвонил Суйгецу, тот от радости, что, наконец-то, увидит Глобального Человека на расстоянии вытянутой руки и даже сможет с ним поговорить, так матерился в трубку, что у Учихи задымились уши. На следующий день Хозуки прискакал еще до рассвета, и все утро нервировал Саске:, а он, правда, там? А когда они встанут? Уже много времени, может, надо разбудить? А мы не опоздаем? Саске скрипел зубами, но не одергивал Хозуки. Он мог понять его нетерпение, сам также подгонял время. Потом началась суета. Пришел парень в смешных черных, чуть коротковатых ему, штанах и смешной черной широкой рубахе. На голове у него была смешная черная шапка, ее уголки торчали в разные стороны, делая его похожим на медведя. Парень с порога начал орать, ругательства падали через слово. Смысл его пятнадцатиминутной, насыщенной идиомами, речи сводился к следующему: быстро оделись и спустились к машине. Все так и поступили. Хозуки тащил Саске за остальными «Нас забудут, если не поторопимся!» — «Лекции?» — «Забей!». Саске забил, впервые за время обучения. Важнее для него было находиться сейчас рядом с Наруто. У подъезда стоял тот самый мини-грузовичок, который привез вещи Узумаки, когда он въезжал. Все залезли в кузов, лавки стояли вдоль бортов, и расположились, кто где хотел. Саске устроился напротив Наруто. Смешной человекомедведь сел за руль. А в соседнем кресле сидел подросток с красными волосами («крашеный, что ль?» — подозрительно сощурился Саске). Из-под косо выстриженной челки выглядывала тату, в темной машине не видно было какое. — Гаара! — Наруто вскинул приветственно руки. Вспомнив, что рассказывал Хозуки про этого человека, Саске понял, что ошибся. Гаара был младше на год или два, но из-за невысокого роста и нежного личика выглядел, как пацан. Но вид у него был очень суровый, под стать голосу. — Наруто. Как ты? — Отлично! — Уверен, что справишься? — Еще бы! Судьи же допустили? — Да, я договорился с ними. Но поблажек не будет. — Да и не надо! Мы сегодня всех уделаем! — Я мог бы сам… — Нет! — категорично отрезал человекомедведь. Гаара посмотрел на него, но ничего не ответил. — Да, ладно тебе, Гаара! Я же сказал, что справлюсь! Что вы со мной, как с больным обращаетесь? — Наруто толкнул локтем Неджи, который сидел рядом. — И потом, только я знаю, под каким углом надо снимать Хьюга, чтобы показать какое он совершенство. Неджи скрестил руки на груди, тряхнул головой и процедил через губу: — Я всегда совершенство! Под любым углом! Все засмеялись. Даже Гаара улыбнулся. Вот с такими шуточками и незлобными шпильками они долго-долго куда-то ехали. Потом был ангар, где обосновался клуб, и где они получили амуницию и ранцы с парашютами, и еще какие-то баллоны. Потом снова долго ехали, но уже без шуточек. Приближался час Х, все нервничали. Кто-то грыз ногти, кто-то непрерывно курил в окно, кто-то напевал песенку и дергался ей в такт. Наруто полез в рюкзак. -Ааааа!!! — все подскочили. — Я забыл камеру!!! — смешной человек резко ударил по тормозам, перегнулся через сиденье и попытался дотянуться до Узумаки. — Задушу!!! Убью!!! — Аха-ха-ха! Я пошутил! Вот она! — Наруто продемонстрировал всем компактную любительскую камеру. — А то лица у вас, как на похоронах! — Узумаки! Придурок! Идиот! Я чуть не сдох! Что за тупые шутки?! — каждый из присутствующих посчитал своим долгом толкнуть или как-то дернуть Наруто. Тот только смеялся. Заметив, что Учиха смотрит на него, Наруто подмигнул и показал язык. Самый кончик, но этого хватило, чтобы фантазия Саске заработала на полную. Он отвернулся к окну, чтобы никто не увидел улыбку. Суйгецу всю дорогу шепотом рассказывал ему про присутствующих. Он знал всех — кого-то больше, кого-то меньше — кроме Неджи и Наруто. Хьюга в клубе почти не появлялся, тренировался индивидуально (впору самому клуб открывать), а на репетиции к соревнованиям посторонние не допускались. А Наруто, понятно, был вместе с Хьюга. Потом они приехали в другой ангар, где переоделись и помчались на аэродром. Выступали последними, и поспели как раз вовремя. Так как Саске ничего не понимал в происходящем, то помалкивал и шел за всеми а-ля я здесь каждый день тусуюсь. Все происходило очень быстро — команда (в количестве семи человек) быстро погрузилась в вертолет и быстро улетела. На земле остались Суйгецу, Саске, Гаара и его смешной водитель. В стороне маячили другие наблюдающие (в том числе и Сай с Сакурой) и дяденьки с серьезными лицами и биноклями (судьи, как понял Учиха). Посреди поля стояло красное кожаное кресло. Оно притягивало взгляд своей нелепостью и абсурдностью наличия в таком месте. Все смотрели в небо. Вертолет превратился в точку. («Три с половиной тысячи метров» — шепнул Суйгецу). Из него посыпались другие точки. Они собрались в кучу и вдруг разлетелись невообразимой, невероятной фигурой. Кто-то ахнул. Потом они собрались снова, и опять фигура, еще более сложная. Так повторялось ни один раз. Саске смотрел, открыв рот, он не понимал, как семь, всего лишь семь человек могут выполнять такое?! Казалось, что там десять, пятнадцать, двадцать человек — настолько сложные фигуры они выполняли! Команда разлетелась в разные стороны, в их построении совершенно не было логики. — Что они делают? — спросил с легкой тревогой Гаара. — Разве это было в программе? Они уже должны были раскрыть парашюты. Почему? Из-за баллонов времени почти не остается. Внезапно вверху вспыхнуло алым. Кто-то завизжал в восторге. Судьи забурлили. Всего на долю секунды, раскрывшись одновременно, купола сложили иероглиф «Любовь» и сразу же выстроились в цепочку. Доля, но ее успели зафиксировать сотни фото- и видеокамер. Саске посмотрел на Гаару. Кажется, этот иероглиф у него на лбу? И это было для него неожиданно, Гаара не смог скрыть свое потрясение. В небе произошли изменения — самый первый в цепочке резко вырвался вперед, оставляя за собой шлейф цветного дыма. Вслед за ним второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой. Разделились на две неравные части и синхронно повернули влево и вправо. Пролетев равное расстояние, повернули навстречу друг другу, прошли мимо, и снова разлетелись. Так повторялось несколько раз. Шлейфы их пересекались, образуя переходящий сам в себя знак бесконечности. Все потрясенно молчали и просто смотрели. Саске не мог понять хорошо это или плохо. Сам он испытывал противоречивые чувства — это были восторг, страх, зависть и ликование. Смешной человек сорвал шапку (без нее он был уже не таким смешным) и шмякнул ее о землю. — Первое место! Гаара, отвечаю, первое! — одной рукой он обхватил парня за шею, а другой взъерошил красные волосы. — Брателло, ты гений! — Я знаю, — спокойно ответил Гаара. Но голос его дрожал. Первым приземлился Хьюга, и Саске понял, для чего кресло — еще в воздухе скинув ранец, он упал прямо на мягкое сиденье. Совершенно непринужденно, словно находился в собственной уютной гостиной, а не посреди летного поля, Неджи развалился в кресле и закинул ногу на ногу. Толпа его почитателей, крича что-то одобрительное, кинулась к своему кумиру. «Выпендрежник», — фыркнул про себя Саске. Он высматривал Узумаки. Тот был третьим. Не успел вовремя отстегнуть парашют (а, может, специально так сделал), и его протащило пару метров по земле. Саске поспешил к нему на помощь, но Гаара опередил его. Тяжелой походкой он подошел к Наруто и за руку вздернул вверх. Саске это не понравилось. Ему вообще не нравилось, что вокруг Узумаки всегда кто-то крутится, а он даже не может подойти, пусть и не поговорить, но просто помолчать рядом. Важен именно факт присутствия. Они все же заняли первое место. Крику было! Обниманий-целований! Наруто подкинул вверх трость. Саске, который ошивался где-то поблизости, приобнял его за талию — все же прыгать на одной ноге было не совсем удобно, шмякнется еще. Узумаки внезапно развернулся к нему лицом, обхватил обеими руками за шею и поцеловал. Саске обалдел, но не растерялся — покрепче сжал его в объятиях. Боковым зрением он видел, как Суйгецу собирает с земли вывалившиеся глаза и челюсть. И с толикой мазохистского удовольствия он подумал о том, что начнется на кафедре, если (точнее, когда) об этом узнают. Суйгецу, он был уверен, не станет скрывать. Хотя, по большому счету, Саске было все равно, что будут о нем говорить — он был действительно счастлив. Гаара недобро смотрел ни них исподлобья. Учиха уверенно сжал ягодицу Наруто, показывая, что все это принадлежит ему (и пусть попробуют отобрать!). Остальные прореагировали достаточно вяло — посмотрели и снова вернулись к активному выражению своей радости (как потом понял Саске — все слишком уважали Наруто, чтобы как-то комментировать его предпочтения). Один только Сай проявил неподдельный интерес. Он подался вперед, пытаясь рассмотреть все в подробностях. — Как интересно… — глаза его блестели. — Что, опять на эксперименты потянуло? — Сакура схватила его за ухо и сильно дернула. — Ну что ты, стервочка моя цепкая, вовсе нет. — Сай аккуратно отцепил ее руку и поцеловал тонкие пальчики. — Я уже получил все необходимые для моей научной работы результаты. Больше никаких экспериментов, —, но при этом косился на них. Потом всей толпой пошли в местную столовую. Кормили там довольно сносно, выпивка присутствовала, и весь вечер они планомерно накачивались алкоголем, отмечая столь грандиозное событие. Канкуро (Саске наконец-то запомнил, как зовут смешного человека) рассказал ему, что два года назад, когда Гаара страшно разбился, Наруто единственный сделал все, чтобы добиться трудной и дорогостоящей операции. Две недели, пока парашютист лежал в коме, Узумаки практически жил под дверью мэрии. Он поднял на уши всех друзей-приятелей (а таковые были во всех кругах, начиная от якудза и заканчивая бомжами), припомнил каждому долги, но договорился со столичными врачами, собрал нужную сумму, организовал транспортировку (дед подогнал военный вертолет), и сидел в коридоре те долгие часы, что шла операция. А потом, весь год, был рядом, помогая ему вновь встать на ноги и привыкнуть к своей новой, земной, жизни. Гаара не отчаялся — хоть и запретили ему прыгать, он стал инструктором. И все это благодаря Наруто. Потому что Узумаки не тот, кто бросает друзей в беде. Теперь, каждый в семье Собаку готов был отдать за него жизнь, не задумываясь. Саске такое объяснение принял, но косить подозрительно в сторону Гаары не перестал. Как, собственно, и Гаара в его. Когда столовка закрылась, почему-то единодушно решили ехать к Узумаки. Тот лишь усмехнулся — спать на полу будете. Все отмахнулись, мол, не привыкать. Пьянка продолжалась, в дороге орали песни, Хьюга увлеченно рассказывал про свои тренировки, Сай с Сакурой обжимались в дальнем уголочке. Саске в душе поддался всеобщему веселью, и иногда бросал жаркие взгляды на Узумаки. Он так хотел потискать Наруто. Судя по ответным (не менее пылким) взглядам, тот был совсем не против. Потом еще долго толкались в квартире — допивали остатки, умывались, искали, куда бы прилечь – и, в результате, легли в три часа ночи. Саске с ужасом думал, что завтра (то есть, сегодня) ему объясняться с профессором. У того, наверное, сердечный приступ случился, когда Учиха Саске, его гордость и надежда, не пришел в университет и злостно пропустил все, что можно было пропустить. Наруто перевернулся на живот и вытянулся во весь рост, подложив руки под голову. Саске пристроился на кровати рядом. Было тесно и неудобно, но такая теснота устраивала его больше, чем собственная комфортабельная, но очень холодная, постелька (и почему он, дубина, не догадался сразу увести Наруто к себе?). В темноте и тишине создавалось впечатление, что они только вдвоем. Наконец-то Саске смог воплотить в жизнь мечту сегодняшнего дня и вовсю лапал Наруто, покрывая поцелуями ту половину любимого лица, что была ему доступна. Узумаки командовал, где именно надо лапать — «выше», «ниже», «да не туда, балбес, правее». — Зимой, когда у тебя будут каникулы, мы поедем на Гавайи, на Мауи — там знаешь какие волны? — шептал Наруто. — Я познакомлю тебя с океаном. Ты обязательно полюбишь его всем сердцем. — Оно уже занято, — таким же шепотом ответил ему Саске, целуя венку на виске. — Чем? — не понял Узумаки. — Не чем, а кем, добе. Тобой. — Ааа! — Наруто совершенно не обиделся на «добе» и улыбнулся. – Ну, тогда океан уже в твоем сердце — он идет в комплекте со мной. Я научу тебя стоять на доске. Это легко. Мы возьмем длинный сёрф и будем кататься в тандеме. — Подожди, зимой я не могу. На каникулах будут соревнования по кендо среди старшеклассников. Мы с сенсеем будем показывать мастер-класс. Я не могу пропустить! И еще, я думал, что ты тоже будешь присутствовать. — Но, Саске, я уже говорил с дедом — он достанет нам билеты на самолет! И потом, это же Джоуз*! В том году она меня чуть не похоронила. Я должен ее сделать! Я не могу отдать ее кому-то другому! — Говорю еще раз — я должен быть на соревнованиях. И ты тоже. К тому же, сенсей спрашивал про тебя — надумал ли ты вступить в клуб. — Да ну, это так скучно, — вяло протянул Наруто. — Заснуть можно, пока всем кланяешься. — Что?! — взвился Саске. — Да заткнитесь вы уже! — зашипел на них кто-то. Саске обиженно отодвинулся. Какое-то время Наруто слушал его недовольное сопение, потом придвинулся, обнял и ткнулся носом в щеку. То есть, хотел в щеку, а попал в губы. Саске тут же его укусил (довольно чувствительно, кстати). Наруто фыркнул и тоже куснул его за подбородок. — Хех, только-только у нас все начинается, а уже ругаемся. Давай подождем до каникул. Думаю, я смогу уговорить тебя за это время. — Наруто хитро сощурился и снова прикусил подбородок Саске. — Ладно, до каникул. — «Ну уж нетушки, меня ты не уговоришь. А вот я тебя точно (и даже знаю, как именно). Мы еще с тобой не один раз отыграем ката». — Сейчас давай спать. Мне оправдываться перед профессором, так что не надо злить его еще больше, опаздывая. Ах, да, когда уже твои друзья, наконец-то, свалят и оставят нас вдвоем? — Привыкай, — тихо рассмеялся Наруто. — Они тоже входят в комплект. Прежде, чем заснуть, Саске думал о том, как бы поделикатнее познакомить родителей с Наруто. Мама, он был уверен, примет любой его выбор. А вот отец — да его удар хватит! А потом ему снилось, как они с Наруто в одежде для кендо, сидя на большой разделочной доске, гребут пустыми ножнами к синим буквам Мауи, а сзади, на гигантских акульих челюстях скачет отец, в руках у него весло. И он их догоняет, догонят, догоняет…