Примечательные порты

Карнака пахнет рыбой, солью, гниющими водорослями и гниющими фруктами, шумит своими рынками, борделями и пивнушками, вздыхает разгоряченными каменными улицами, брусчатка которых издроблена подковами, каблуками и временем. Эмили помнит Карнаку немного другой — притихшей и враждебной, но Карнака, кажется, совсем не помнит ее и забрасывает императорский кортеж цветами. Отец встречает Эмили на ступенях дворца, и в его улыбке, в его глазах — столько любви, что ей хочется побежать к нему, как когда-то в детстве, но она не сбивается с шага и произносит «рада видеть вас в добром здравии, герцог» вместо «привет, папа». Отец чисто выбрит и по-прежнему предпочитает простоту и практичность в одежде, по-прежнему не расстается с оружием; Эмили не видела его два года, но донесения ее шпионов столь подробны и добросовестны, что этого совсем не чувствуется. Кирин Джиндош щурится на нее из-за отцовского плеча, стоя на полшага позади. — Мой главный изобретатель, — с улыбкой говорит отец. Джиндош прижимает ладонь к груди. Болезненная бледность и заострившийся нос делают его похожим на уроженца Дануолла, но уголком губ он дергает с оттенком былой самоуверенности. Джиндош ненавидит Эмили — молча, сильно, взаимно, — но между ними стоит самый удивительный человек из всех, кого Эмили доводилось встречать, и повисшее в воздухе предгрозовое напряжение лишь заставляет Лизу тревожно повести плечами. Эмили улыбается. — А это — моя леди-защитница, — представляет она. — Вижу, ты нашла мне толковую замену, — с ласковой подначкой отмечает отец. Лиза коротко, по-военному кланяется. Эмили знает, что та испытывает к Корво Аттано чувство сродни восхищению (Эмили выбрала ее и за это тоже) — и деликатно не замечает, что у нее покраснели уши. — Покои, разумеется, ждут тебя, — продолжает отец. — А потом мы хотели бы показать тебе нечто совершенно удивительное. Эмили пережила пять покушений за последние два года, она приучила себя ко всем известным ядам и привыкла просыпаться от легчайшего шороха шагов в коридоре; в Империи нет города, где не было бы ее соглядатаев. Она знает, что Кирин Джиндош страдает острыми приступами головной боли и кратковременными остановками сердца; Джиндош, конечно, осведомлен, что каждым из них он обязан именно ей. Он бросает на отца всего один взгляд, и Эмили уже знает, что в Карнаке она в безопасности. У них с Джиндошем, помимо общей ненависти, общая слабость.