Мармеладка

— Одна, две, три…   Нацу, склонившись над заветной коробочкой, шевелил губами, негромко бубня себе под нос. Люси, оттирая пальцы, окрашенные сейчас чуть ли не во все цвета радуги, молча с лёгкой улыбкой наблюдала за ним, стоя у рабочего стола. Новый рисунок был закончен, и теперь можно было с чистой совестью немного отдохнуть. — Что ты там считаешь? — спросила она, откладывая тряпку — основная грязь была стёрта, а всё остальное отмоет только вода и мыло. — М-м-м… А что обычно принято считать? Злато-сЕребро? — Нацу, оторвавшись от своего, казавшегося ему столь увлекательным занятия, поднял голову и, нахмурившись, посмотрел на неё. — Ну раз ты у нас дракон, то обязательно добавь к списку драгоценные каменья, различные артефакты, мечи и латы невинно убиенных тобой рыцарей и украденных девиц. — Последние мне зачем? — искренне удивился Нацу. — Как это зачем? — вопросом на вопрос ответила Люси, присаживаясь рядом с другом на софу. — Похищение представительниц прекрасного пола — это прямая обязанность любого более-менее уважающего себя летающего ящера наряду с сжиганием посевов, разграблением населённых пунктов, запугиванием мирного населения и истреблением крупного рогатого скота путём его поедания. — А рыцари? — Не рыцари, а их оружие и доспехи. Это военные трофеи, полученные путём уничтожения доблестных воинов твоим яростным пламенем или разрыванием их на части. — Фу-у… — поморщился «дракон». — Думаю, мы сделаем по-другому. Устроим бартер: я им — девушек, они мне — трофеи. — Э-э-э… — Люси на минуту «зависла», обдумывая его слова. — А разве так можно? — Можно, — кивнул Нацу, подцепляя пальцами нежно-оранжевую мармеладку. — Я же добрый и умный, ты сама сказала. — Закинув в рот конфету, он прожевал её и кивнул: — А теперь ещё и довольный. Сегодня персиковая. Скорей бы лето — настоящих персиков хочу. Ну или хотя бы варенья. — Ты их так любишь? — Да нет, не особо, — пожал плечами Нацу. — Просто сразу детство вспоминается. Мы на лето обычно к родителям отца уезжали. У них свой дом, мне, пацану, он тогда просто огромным казался. Да ещё лес, речка рядом, а с другой стороны деревни — поле, такое, что и горизонта, кажется, не было видно. В общем, раздолье. За домом дедушка сад разбил, небольшой, там всего с десяток деревьев росло. Только персиковые — бабушка очень их любила, он для неё и посадил. Сам ухаживал: обрезал, прививал… Персики на них были сочные, медовые, еле в ладони помещались, а от шкурки всегда губы чесались. Когда они все созревали, мама и бабушка варили варенье. Кажется, на его аромат слетались все пчёлы в округе. Я тогда вечно искусанный ходил — они никого, кроме меня, не жалили. — Почему? Люси, распахнув широко глаза, смотрела на друга. Интересно было представлять его маленьким. И очень легко: образ вихрастого, заводного мальчишки сам собой вставал перед мысленным взором. Она никогда не видела детских фотографий друга, но почему-то была абсолютно уверена, что напиши она его портрет — таким, каким Драгнил мог бы быть лет пятнадцать назад, рисунок мало чем отличался бы от оригинала, хранящегося в семейном альбоме. — Наверное, потому, что я не хотел с ними делиться, — рассмеялся Нацу. Закрыв коробочку с мармеладом, он поставил её на журнальный столик рядом с софой, поднялся и протянул руку: — Ты готова? — К чему? Люси с некоторым опасением покосилась на горящего энтузиазмом друга, но всё же вложила свои пальчики в его широкую ладонь. Нацу тут же сжал их — крепко, но не больно, давая понять, что теперь не отпустит её. — Раз я дракон и обязан похищать молодых барышень, то именно это сейчас и произойдёт. Я тебя похищаю. Правда, пещеры у меня нет и замка тоже, поэтому мы идём на пляж. И это не обсуждается! — Нацу потянул её за руку, понуждая встать. — У тебя десять минут на сборы. Время пошло. Понятное дело, что уложиться в выделенные ей временные рамки Люси не успела. Ну где это видано, чтобы девушка собиралась так быстро? Даже если ей нужно всего лишь надеть купальник и прихватить с собой пару полотенец. «Дракон» недовольно ворчал, рассуждая, что если все красавицы будут так долго собираться перед похищением, то он точно останется без военных трофеев. И без сокровищ — их просто растащат, пока он ждёт свою будущую пленницу. «И без бутербродов!» — крикнула с кухни Люси, в спешке нарезая хлеб и ветчину. Нацу благоразумно заткнулся, забрал у неё сумку с вещами и открыл входную дверь, благородно пропуская вперёд. Пляж был полупустым, несмотря на выходной и жаркую погоду, — всю прошедшую неделю температура не опускалась ниже двадцати восьми градусов. Вода ещё не успела как следует прогреться, но смельчаки, желающие искупаться, всё же нашлись и сейчас самозабвенно плескались на зависть всем остальным. Нацу, торопливо скинув одежду, тоже умчался к речке, оставив Люси обустраивать для них место. Впрочем, она не жаловалась; аккуратно сложив разбросанные вещи друга, расстелила плед и устроилась на нём с максимальным комфортом, тут же уткнувшись в книгу. Холодные капли, упавшие на спину, заставили её испуганно вздрогнуть, оторвавшись от чтения. Нацу, встряхивая головой, как большой пёс, присел рядом. — Как водичка? Люси протянула ему полотенце. Нацу быстро провёл махровой тканью по лицу и голове, промокая волосы, потом откинулся на спину, блаженно зажмурив глаза: — Супер! Не хочешь в следующий раз присоединиться? — Она же ледяная! — Люси зябко повела плечами. — Брось! — беззаботно откликнулся Нацу. — Немного прохладная, но если двигаться, то нормально. — Нет уж, спасибо, — окончательно отвергла его предложение Люси. — Я лучше… — Договорить она не успела: прилетевший с расположенной невдалеке волейбольной площадки мяч приземлился прямо перед ней, подняв тучу песка. — Ай! — пришлось быстро зажмуриться, чтобы уберечь глаза от мелких песчинок, которые всё равно попали в них, вызвав неприятную резь. — Люси! — тёплые руки обняли за плечи, встревоженный голос спросил: — Ты как? — Нормально. — Она быстро-быстро заморгала, давая солёной влаге вымыть соринки. — Правда, Нацу, всё уже прошло. — Извините, — раздалось рядом. — Не удержала подачу. Люси смогла наконец открыть глаза и посмотреть на говорящего. Это оказалась невысокая брюнетка с короткой стрижкой. — Не кинете мяч? — обратилась она уже к Нацу и неожиданно предложила ему: — Может, сыграете с нами? У нас как раз одного игрока не хватает. — Иди, — Люси слегка хлопнула друга по руке. — А я отсюда посмотрю. Тот ответил ей улыбкой и ушёл с новой знакомой. Нет, Люси совсем не было обидно. Во-первых, глупо заставлять Нацу сидеть рядом с ней всё время, во-вторых, играть она не стала бы в любом случае, даже если бы её тоже пригласили. У неё были слабые запястья, и одна игра едва не закончилась весьма плачевно: отбивая мяч, она сильно потянула мышцы. Потом ещё две недели не могла держать даже ложку, не говоря уже о кисти или карандаше. Нацу (это случилось прошлым летом) смотрел на неё глазами побитой собаки, считая себя виноватым в произошедшем — именно он потянул её тогда на площадку, безропотно помогал по дому и едва ли не кормил с ложки. А после ещё месяц доставал подругу своей чрезмерной заботой, пока Люси не пригрозила ему сменить место жительства и номер телефона. Тот лишь странно хмыкнул, но опеку снял. Ребята на площадке между тем познакомились, обменявшись рукопожатиями, и заняли свои места. В команде, где оказался Нацу, была только одна девушка — та, что приходила за мячом, у соперников — две, но это не помешало им вести в счёте почти до конца игры. В какой момент всё изменилось, Люси не поняла. Она вообще ничего не замечала и ни на что не обращала внимания, кроме загорелого мускулистого парня с розовыми волосами. Странно, она ведь и раньше видела друга полураздетым (а последнюю неделю и совсем голым), видела, как он играет… Но, кажется, сегодня солнце светило как-то по-особенному, потому что Люси не могла оторвать от Драгнила глаз, невольно подмечая даже самую незначительную деталь: сокращение и расслабление мышц, световые блики на влажной от пота коже, красоту каждого уверенного и быстрого, точного движения. Смотрела, запоминала, пытаясь запечатлеть на сетчатке и где-то там, глубоко в подкорке, завораживающие картинки… Резкий прыжок вверх, чтобы послать мяч на территорию противника, ударив по нему над сеткой. Напряжённое, как струна, тело, всё: от кончиков пальцев на ногах до холодного прищура серых глаз и крепко сжатых губ. Обманчиво-расслабленный перекат с носков на пятки, почти безразличная леность в повисших вдоль тела руках, опущенные плечи. Выпад, падение — попытка не дать мячу коснуться земли. Потревоженный песок взлетает лёгким облаком, оседая на разгорячённом теле тонкой плёнкой, как сахарная пудра на торте, и, кажется, готов растаять, украсив карамельными каплями обнажённый торс. Она знала, что это неправильно — так смотреть на друга: с удивлением, с восхищением, откровенно и прямо, но продолжала это делать, затаив дыхание, почти потерявшись в своих ощущениях. Восторженные крики и редкие хлопки заставили её вздрогнуть и вернуться в реальный мир — игра закончилась и, судя по тому, как ребята из команды Нацу обнимались и пожимали друг другу руки, их победой. Но Люси всё ещё не могла отвести взгляда, за что и поплатилась, увидев то, от чего вдруг стало неприятно и грустно. Девица, которая приходила за мячом и позвала Драгнила в игру, поздравив его, так и осталась стоять рядом, поглаживая кончиками пальцев правую руку Нацу — от локтя до запястья и снова обратно, что-то тихо говоря ему и смотря прямо в глаза. И он смотрел, иронично улыбаясь уголками губ, странно спокойный и неожиданно притягательный. Сексуальный. Это открытие жарко опалило щёки и заставило резко отвернуться, чтобы никто не заметил ни её интереса, ни подступивших слёз. А ещё чтобы не видеть, как девица будет забивать в свой телефон номер Драгнила — после недавнего разговора Люси знала, что друг сейчас свободен, но ей почему-то совершенно не хотелось, чтобы его новой девушкой стала эта случайная знакомая. Люси не повернула головы даже тогда, когда друг, вернувшись, присел рядом, делая вид, что полностью увлечена чтением, а на самом деле просто боясь посмотреть ему в глаза. Нацу же воспринял её молчание по-своему. — Как поживает моя пленница? — Люси лишь легонько дёрнула плечом, не желая говорить и тем самым выдать себя. — Так, что-то она заскучала. Непорядок. Нужно срочно организовать развлекательную программу, иначе зачахнет красавица. Приедет рыцарь, посмотрит и откажется меняться. Как же тогда из меня дракон без военных трофеев? — Нацу, старательно заговаривая своей «жертве» зубы, осторожно отобрал у неё книгу, поднял на руки и куда-то понёс. Люси, занятая тяжёлыми мыслями, не сразу обратила внимания, куда именно, а когда обратила, было несколько поздно: тот стоял уже почти по пояс в воде. — Нацу! Отпусти меня немедленно! — потребовала она. — Уверена? — коварно усмехнулся Нацу. — Нет! Люси ещё сильнее обхватила его за шею, судорожно вдыхая аромат его любимого одеколона, смешанный сейчас с запахом разгорячённого недавней игрой и жарой тела. Противно задрожали руки, сердце заухало в груди так, что, казалось, его могли услышать все, кто сейчас находился на пляже. — Тогда держись крепче, — довольно мурлыкнули на ухо. Через секунду над рекой поплыл громкий девичий визг и довольный мужской смех. Можно сказать, что «развлекательная программа» прошла на «ура». Конечно, Люси потом немного пообижалась на друга и в отместку за незапланированное купание отказывалась делиться с ним бутербродами, но в глубине души была всё же благодарна ему за то, что таким, пусть и странным способом, он отвлёк её от крайне смущающих мыслей, не желающих покидать голову. Они провели на пляже ещё часа два, наслаждаясь теплом, выходным и обществом друг друга. Вечером, вернувшись в квартирку Хартфилии, друзья решили выпить чаю, но пока Нацу заваривал его, Люси успела заснуть на софе в студии. А потом ей приснился странный сон, что Нацу аккуратно перенёс в спальню, и, присев рядом, долго смотрел на неё, думая о чём-то своём. А собравшись уходить, наклонился, чтобы поправить сбившееся одеяло, и осторожно коснулся губами виска, чуть сдвинув золотистую прядку. Рассказать об этом сне Люси так никому и не решилась.