Мармеладка

Люси задумчиво переводила взгляд с одного фрукта на другой, пытаясь решить практически непосильную задачу: какой из этих плодов станет элементом экспозиции для её нового рисунка? Может, вот этот — ярко-красный, чуть зауженный к низу, с крепким, если не сказать мускулистым черенком? Или этот — с жёлтым бочком, почти правильной круглой формы? А может, тот, с червоточинкой? Или с пожухлым, неожиданно сохранившимся листочком? Чего-то в них во всех не хватало, но чего именно? Хотелось бы собрать всё это в одно: форму, цвет, некие мелкие детали, которые сделали бы образ идеальным и неповторимым, но, увы… Люси не любила яблоки. Не то чтобы совсем… просто была к ним равнодушна. Наверное, это и сыграло свою роковую роль. Ведь можно же было обойтись муляжом, а ей так захотелось, чтобы фрукт в руке её модели был настоящим. Вот и приходится теперь маяться перед прилавком, выбирая один из десятка круглых красных плодов, уложенных красивой горкой на витрине. Люби она их, просто взяла бы тот, от взгляда на который потекли бы слюнки, а так… — Что-то подсказать? — продавец, видимо, тоже устал от её метаний и решил предложить помощь в надежде поскорее избавиться от нерешительной покупательницы. — Да, — промямлила Люси. — Мне нужно яблоко. Одно. — Какое? Выбирайте. Он издевается, да? А чем она тут занималась в течение получаса? Медитировала? — Я не знаю. Давайте любое. Она даже опустила глаза, чтобы не видеть, какое подаст ей продавец. Тот быстро взвесил фрукт, убрал его в маленький непрозрачный пакетик и назвал сумму. Люси торопливо высыпала из кармана мелочь, пододвинула пальцем несколько монет, остальное стиснула в ладони и быстро вышмыгнула на улицу, прижимая к груди наконец-то совершившуюся покупку. Яблоко она рассмотрит дома. Фрукт оказался самым обычным: круглым, красным, правда, с чуть примятым бочком. Люси задумчиво покрутила его за черенок, взвесила на руке и решительно сунула под струю воды, старательно натирая кожицу, а потом не просто вытерла, но ещё и натёрла яблоко полотенцем, отчего оно потеряло свою матовость, став гладким и блестящим. Однако по-прежнему не вызывало никаких чувств. Решительно отложив его в сторону, Люси вернулась в студию, чтобы приготовить всё необходимое к новому сеансу. Сегодня она решила снова рисовать углём: глаза устали от ярких красок, хотелось чего-то простого, но достаточно контрастного, и эта техника как нельзя лучше подходила под настроение. Поза тоже была продумана, элементы экспозиции ожидали своего часа. Оставалось лишь надеяться, что бессменный натурщик не забудет ещё одну деталь будущего образа. Нацу, в отличие от всех прошлых дней, немного опоздал, но Люси не стала ему выговаривать, спросила: «Ты принёс?» и, получив утвердительный кивок, махнула в сторону студии. Когда она вошла в комнату, Нацу, уже обнажённый, сидел на задрапированном тканью стуле, держа в руках очки. — И зачем они тебе? — поинтересовался он, поднимая на Люси глаза. — Для образа. — Она водрузила прибор для коррекции зрения ему на нос и слегка взлохматила волосы. Потом сделала пару шагов назад и стала давать указания: — Сядь, пожалуйста, чуть дальше, правую щиколотку положи на колено левой ноги, а руки… А руки у нас будут заняты вот этим, — и вложила в правую то самое несчастное яблоко. В левой должна была быть книга, но Нацу, бросив взгляд на протянутую ему вещь, неожиданно спросил: — А мне обязательно держать именно эту? — Нет… — немного растерялась Люси. — Тогда… — Нацу быстро шагнул к софе, на которой сегодня лежали его вещи, и достал из небольшого рюкзака толстую тетрадь в кожаном переплёте. — Ты не против? А я заодно повторю кое-что — скоро зачёт. — Нет, конечно, — улыбнулась Люси. — Только старайся переворачивать страницы осторожно, чтобы не сбить позу. — Угу, — промычал Нацу, уже полностью ушедший в чтение. Люси завела будильник, чтобы не пропустить перерыв, и быстрыми, размашистыми штрихами начала делать контур. Однако уже минут через пять ей пришлось прерваться: выбранная палочка нещадно царапала бумагу, и как бы она не поворачивала её, результат был один и тот же. Нужно было сменить уголёк, поэтому Люси отошла к рабочему столу, чтобы взять другой, но громкий хруст за спиной заставил вздрогнуть и обернуться, от неожиданности едва не выронив коробочку с углём. О, нет! Да что же это за день такой сегодня? Все её труды пошли насмарку! — Нацу… — вырвавшийся тихий вздох был настолько горестным и обречённым, что заставил молодого человека оторваться от конспектов и поднять голову. — Что? Взгляд серых глаз, ещё отрешённый, постепенно приобрёл осмысленность. Хотя по-прежнему не выражал ничего, кроме удивления и непонимания. Люси только чуть качнула рукой, жестом указывая ему на причину своего состояния. Нацу опустил взгляд и тихо охнул:  — О, чёрт… Прости… Люси не знала, плакать ей или смеяться. С одной стороны, было немного обидно — она столько времени потратила на продумывание композиции и её подготовку, а с другой… Ситуация выглядела до нельзя комичной. Да ещё и это виноватое выражение лица друга — на него просто невозможно было сердиться. Поэтому оставалось только успокоиться и подумать, чем заменить надкушенное яблоко. Кстати, Нацу ведь тоже не сильно их любит. Если только… — Ты голодный, что ли? — Ну… Есть немного, — смущённо пожал плечами тот. — И молчишь! — возмущённо всплеснула руками Люси. — Вот что с тобой делать, а? Идём! Она, отложив в сторону коробочку с углём и пристроив рядом многострадальное яблоко, ухватила друга за запястье и потянула его за собой, но встретила неожиданное сопротивление. Люси с удивлением обернулась и уже собиралась отчитать Драгнила за упрямство, но тот опередил, задав вопрос, который заставил смущаться теперь её: — Может, я сначала оденусь? — Ой, да! — Люси отпустила его и почти бегом направилась к двери. — Одевайся, конечно. Жду тебя на кухне! Нацу присоединился к ней минут через десять. Она уже успела накрыть на стол и разогреть еду. Сама Люси была не голодна и просто присела напротив, внимательно разглядывая склонившегося над тарелкой друга. — У тебя всё в порядке? — спросила она чуть позже. Вилка в руке Драгнила замерла. — Да. А почему ты спрашиваешь? — У тебя усталый вид. Круги под глазами. — Просто не выспался, — Нацу снова принялся за еду. — Давай тогда прервёмся, ты отдохнёшь… — Не стоит. Мне всё равно нужно просмотреть конспекты, а где и как это делать — значения не имеет. — Он наконец оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на неё. — Всё в порядке, правда, — Нацу улыбнулся — вполне искренне — и добавил: — А будет ещё лучше, если кое-кто нальёт чаю. — С удовольствием, — Люси тут же подхватилась с места. — А ты ешь спокойно, не торопись — времени хватит на всё. Она поставила на плиту чайник и задумчиво перебрала стоявшие на полке пачки с заваркой. Какой лучше: чёрный или зелёный? Опять ей приходится выбирать. Просто наказание какое-то. Хорошо, что хоть с кружками ей не придётся проходить уже набившую оскомину процедуру — уже почти три месяца они пользовались только этими. Вообще-то, это был подарок. Хотя смотрелось странно, и необычно, и глупо, потому что было против негласно установленных правил. Ведь никто не дарит подарки просто друзьям на День Святого Валентина, правда? Да Люси собственно и не собиралась этого делать. Всё вышло совершенно спонтанно. Накануне праздника всех влюблённых у неё разбилась чашка. Выскользнула из рук, ударилась об угол стола и, громко звякнув напоследок, раскололась на две половинки. Нет, эта несчастная посудина не была единственной, но Люси предпочитала, чтобы та ёмкость, из которой она пьёт чай или кофе, принадлежала только ей. Лично. Этакий небольшой пунктик, против которого она всегда мысленно ставила галочку, когда речь заходила о привычках и желаниях. Поэтому после пар Люси решила пройтись по магазинчикам и присмотреть себе новую кружечку взамен разбившейся. Тем более что в честь праздника ассортимент наверняка был более интересным и разнообразным, чем в обычные дни. Она обошла уже несколько магазинов, но ни в одном из них не увидела то, что могло бы её заинтересовать. Не хотелось покупать абы какую, лишь бы подходила по размеру к уже привычному объёму выпиваемого напитка. Её не устраивал то цвет, то форма, то цена (хотя найди она именно свою чашку, Люси не стала бы мелочиться и купила бы её, не раздумывая). Поэтому она лишь вздыхала и шла дальше. Такая придирчивость к выбору столь необходимого, но вполне обыденного предмета объяснялась следующим: лет пять назад к ним в гости приезжала Минерва, младшая сестра Лейлы, матери Люси. Мисс Орландо была женщиной интересной: внешне довольно приятная, утончённая, интеллигентная, но при этом обладающая хорошим чувством юмора и своеобразными взглядами на жизнь. В свои тридцать пять она ещё ни разу не была замужем, предпочитая браку свободные отношения. Несмотря на большую разницу в возрасте (около семи лет), сёстры были очень дружны, и тётя Мин была частой гостьей в их доме. Однако именно этот визит запомнился Люси лучше других. Минерва никогда не приезжала к ним с пустыми руками. Благовония, специи, сувениры, какие-то милые и красивые вещицы, удивительные и необычные — всё это дарилось с любовью и обязательными интересными комментариями, в которые входили не только способы использования того или иного предмета, рассказ о том, как он попал в руки мисс Орландо, но и философские рассуждения дарительницы о жизни. В этот раз тётушка привезла любимой племяннице особый подарок — тонкостенную фарфоровую чашечку, такую хрупкую и изящную, что её страшно было взять в руки. — Запомни, дитя моё, — наставительным тоном произнесла мисс Орландо, вручая Люси свой презент, — посуда, из которой ты пьёшь, такой же предмет личной гигиены, как расчёска или носовой платок. Только она охраняет не только твоё здоровье, но и сексуальность. — Мин, что ты такое говоришь! — воскликнула Лейла. — Девочка ещё мала, чтобы заводить с ней подобные разговоры. — Успокойся, — отмахнулась сестра. — Люси пятнадцать, и она уже сейчас должна знать некоторые вещи. Так вот, дорогая, — снова обратилась она к племяннице. — Чтобы сохранить свою женскую привлекательность, чашка, из которой ты пьёшь, должна быть самой красивой. Она, как волшебный сосуд, будет сохранять в себе твою женственность и очарование. Поэтому выбирай её особенно тщательно и никому не давай из неё пить. Эти слова запали глубоко в душу юной леди, и с тех пор Люси всегда следовала совету любимой тётушки. Поэтому и в этот раз она подходила к выбору новой чашки не менее трепетно и ответственно. Устав ходить по магазинам и решив продолжить поиски на следующий день, Люси случайно заглянула в отдел фен-шуй в торговом центре рядом с домом. Именно здесь, проходя вдоль витрины, она и зацепилась взглядом за необычную чайную пару: черная и белая кружки в виде слегка изогнутых капелек, поставленные рядом, представляли собой всем известный китайский символ Инь-Янь. Люси думала недолго — она ведь уже прекрасно знала об увлечениях своего лучшего друга. Почему бы не порадовать его немного? Если потом сделать на кружках гравировку в виде дракона, это будет замечательный подарок на День рождения. К сожалению, сюрприз открылся гораздо раньше, в тот же день: Нацу заскочил в гости совершенно неожиданно, а Люси не успела спрятать покупку. Пришлось рассказывать о своей задумке и преподносить подарок раньше. Друг выслушал, хмыкнул, а потом предложил: — Зачем я буду забирать их себе, если и так часто у тебя бываю? Пусть они остаются у тебя, тем более что ты ведь пока не купила себе новую кружку. Будем пить из них вместе. — Нацу, это чайная пара для пары, для тех, кто встречается, — попыталась объяснить Люси. — Да брось, — отмахнулся тот. — Что в этом такого особенного? Они ведь тебе тоже нравятся? Да, кружки ей нравились. Очень. И она не устояла, кивнула головой, выражая согласие. Друг довольно улыбнулся и заварил мятный чай, который в этот раз ей показался особенно вкусным… Люси ещё раз скользнула взглядом по чайным коробочкам, закрыла глаза и вытащила одну наугад. Чёрный с бергамотом. Что ж, неплохо. Особенно в сочетании с приготовленным десертом. Заменив грязные тарелки на две кружки с ароматным напитком, Люси достала из холодильника небольшую вазочку и, лукаво блеснув глазами, поставила её перед Драгнилом: — К сожалению, до настоящих персиков ещё очень далеко, но мы пока можем побаловать себя хотя бы этим. Надо ли говорить, что варенье не просуществовало и десяти минут?