Полностью сломлены

      — Тебе уже хватит, — сказал Стив, выхватывая из рук Найла бутылку.       — Оставь меня в покое хотя бы на один день! — закричал парень, брызжа слюной.       — Ты же знаешь, что я не могу.       Лия сидела рядом со мной, молча наблюдая за этой странной сценой. Еще она курила что-то, что странно пахло. Найл залпом осушил бутылку и кинул ее на пол. Лицо Стива перекосила гримаса гнева.       — Окей, эта была последняя. Доволен?       — Ты невыносим. Мы уходим. Ты добился своего, я оставляю тебя, — ядовито выплюнул Стив. Казалось, еще секунда, и он зашипит от злости.       Стив кивнул мне в сторону двери и вышел. Я увидела, как Лия протягивает Найлу косяк, и тоже решила покинуть это место.       — Куда мы едем? — спросила я уже в машине.       — К нам домой, — его голос сделался необычайно жестким, и это было невозможно не заметить.       Замок никак не хотел открываться. Я порицательно цокала языком и кидала осуждающие взгляды в сторону Стива всякий раз, когда он нецензурно ругался. В квартиру мы попали каким-то чудом.       — Здесь чище, чем я ожидала, — неожиданно призналась я. — Ну, то есть…       — А, не оправдывайся, — небрежно бросил он.       — Так значит, здесь?..       Он молча провел меня в комнату. Я обомлела.       Единственным источником света служила лампочка, подвешенная под потолком. На полу лежал всякий хлам, журналы, бутылки, одежда, разломанные куски чего-то деревянного, куски чего-то пластмассового, цепочка, которую словно кусачками искромсали на множество частей, обрывки бумаги, шприцы или что-то на них похожее. На голых стенах и на тех местах, где висели обрывки обоев, были выжжены какие-то слова, которые я не могла прочитать, потому что полностью лишилась возможности двигаться. Потому что не могла подойти, чтобы рассмотреть их.       Насколько безумным должен быть тот человек, что все это сделал?..       — Впечатляет, да? — Стив стоял за моей спиной. — Нарисуешь эту девушку?       Он протянул мне трижды сложенную фотографию, потрепанную и буквально рассыпающуюся в моих руках.       Я аккуратно развернула ее, и мое внимание тут же привлекла запечатленная на ней девушка. С одной стороны, в ней не было ничего особенного. Она не была ни красавицей, ни уродиной. Но ее глаза светились светом, и при взгляде на нее хотелось улыбаться. На фотографии она была такой счастливой, веселой. Такой… живой.       Странно то, что я почувствовала близость с ней. Некое родство души или что-то подобное. Она казалась мне даже не знакомой, а близкой подругой, давно потерянной сестрой, которую я все-таки нашла.       Как можно излучать тепло и радость через портрет даже тогда, когда ты мертва? У меня был миллион вопросов, на которые никто не собирался отвечать. Мне отчего-то стало так жаль эту девушку. Такие люди не должны погибать. Это неправильно.       — Кто она? — спросила я, едва дыша.       — Это — единственная девушка, которую я любил.       Мне было не по себе от его печальной улыбки.       Ее комната выглядела еще необычнее, чем та, в которой я была до этого. Но главное — это запах, который заставлял меня чувствовать себя как дома. Пахло масляной краской. По окружающей обстановке я бы никогда не догадалась, что бывшая хозяйка этой комнаты уже мертва. На журнальном столике были раскиданы кисточки и карандаши, стояла розовая кружка. Казалось, будто девушка просто ненадолго куда-то ушла и скоро вернется.       Посередине комнаты стоял мольберт. Думаю, он не случайно стоит именно в центре комнаты. Похоже, что живопись была важной частью ее жизни. Как и моей. Поэтому эта девушка понравилась мне с самого начала.       — Так она тоже рисовала? — изумилась я.       — Угу, — хмуро ответил Стив. — Она рисовала с самого детства. У нее было около сотни картин. Она рисовала все, что вообще возможно нарисовать. Кроме, разве что, автопортретов.       — И поэтому ты хочешь?..       — Да. Сколько дней тебе понадобится?       — Я не могу сказать сразу, — честно призналась я. — Ты хорошо ее знал?       — Лучше, чем кто-либо другой.       — Я хочу узнать о ней побольше, — я отвожу глаза. — Это поможет мне лучше понять ее.       — Это еще нахрена?        — Боюсь, что мне нужно узнать о том, какой она была, чтобы нарисовать ее идеально. Это не правда. Мне не обязательно знать человека, чтобы нарисовать его хорошо. Но Стив такой тупой, а я такая любопытная…       — Почему тебя всегда так тянет засунуть нос не в свое дело, а, Отличница?       — Я не знаю.       Он засмеялся.       — Это был риторический вопрос, — он взъерошил волосы на своей голове. — Будешь кофе? Еще чуть-чуть, и я отрублюсь, мне нужен кофеин. Можешь посидеть вон там, пока я его приготовлю.       В моей комнате в основном белые, серые и бежевые цвета. В его комнате — белые, серые и черные. Но выглядит очень стильно. На это, наверное, было потрачено немало денег. Готова поспорить, что диван, на котором я сижу, стоит дороже всей мебели в моем доме.       Даже странно, что когда-то я думала, что Стив беден. А потом я увидела его спортивный автомобиль, его фанаток и прочее. Всякое. Разное.       С кухни послышалось «Тебе с сахаром?».       — Нет, — ответила я громко, чтобы он услышал.       На его письменном столе стоял ноутбук.       Я не должна его открывать, не должна.       Преодолев расстояние в четыре метра за три шага, я резко открыла его и так же резко закрыла, в один прыжок вернувшись на свое место. Я оглянулась и убедилась в том, что меня в этот момент никто не видел.       Я ожидала увидеть на его рабочем столе все, что угодно: от горных пейзажей до полуголых девушек в купальниках. А там всего лишь была фотография мотоцикла. Ха. Это было даже чуть предсказуемо. Скука.       Задумавшись, я и не заметила, как он очутился на диване рядом со мной. Кружки с кофе стояли на журнальном столике. От Стива шел сильный запах сигарет, кофе и чего-то пряного.       Он был ужасно близко, но не могла же я сказать ему: «Хэй, отодвинься, пожалуйста, ты слишком хорошо пахнешь».       Этот парень смотрел на меня так, будто хочет съесть.       — Тебе понравился наш клуб? — спросил он, прижимаясь губами к чашке с кофе.       — Ваш клуб? — недоуменно спросила я, пытаясь отвести взгляд от той злосчастной чашки.       — Да, я разве не говорил? Найл — владелец клуба, он там всем заправляет, — когда он говорит о Найле, его улыбка становится другой. Чуть более искренней, чем всегда.       — Откуда у него тот шрам на лице?       — Участвовал в гонках, врезался. Типичный случай. Знаешь, я бы предложил тебе поесть, но у меня в холодильнике только полудохлый сэндвич с тунцом, который уже сам бегает по кухне.       — Ерунда, я не голодна, — я пробую кофе на вкус. М-м, изумительно! — Кстати, о картине, которую я нарисую для тебя…       — О, я все продумал. Рисовать будешь у меня, тут и мольберт есть, и краски, и кисти, и…       — Я не об этом. Что я получу?       На лице Стива мелькнуло неподдельное удивление. Наверняка надеялся, чтобы после работы я ему еще и должна осталась. Какая уж там оплата труда.       — Ну, ты всегда можешь воспользоваться моим телом, — он поднял бровь и соблазнительно улыбнулся, наверное, пытаясь смутить меня.       — А это отличная мысль...