Полностью сломлены

      Полупрозрачный призрак смотрел на меня пустыми глазами, на губах красовалась бледная тень улыбки. Я неловко и чуть фальшиво улыбалась в ответ.       — Доброе утро, — Стив, возникший из ниоткуда, выхватил бутерброд с арахисовым маслом прямо из моих рук.       Пару секунд я так и продолжала сидеть с открытым ртом, ждущим, пока в него попадет пища, но, опомнившись, решила позавтракать чем-нибудь другим.       В кухонном шкафчике лежали медовые хлопья, и я залила их апельсиновым соком. Вкус дома…       — Твоя одежда уже высохла, — сообщил Стив как только умял мой бутерброд. Выглядел он так, будто всю ночь спал здоровым крепким сном. Как ему это удаётся?       Пока я набивала полный рот хлопьями, Найл подкрался к Стиву и начал что-то тихо и неразборчиво мямлить. Даже мой исключительный слух не позволял услышать, о чем они секретничали.       — Нет, — отрезал Стив.       Найл, никак не изменившись в лице, принялся что-то шептать ему на ухо. Оба ни разу на меня не взглянули, но я боялась и подозревала, что речь шла обо мне.       — Да пошел ты. Этого не будет, — голос Стива стал заметно ниже, что всегда происходило, когда он был зол.       Я положила пустую тарелку в раковину, изо всех сил делая вид, что меня все это не касается.       — Ладно. Как хочешь.       — Энди, — пропел Найл, приближаясь ко мне и протягивая руку.       — Что случилось? — устало спросила я. Меня уже ничем не удивить.       — Ты говорила, что хочешь узнать про Джейн, — Стив говорил отрешенно, будто сам с собой.       — Это длинная история, — Найл взял меня за руку и усадил на диван, аккурат рядом с собой.       Стив рухнул в кресло, и было явно, что он не поддерживал идею друга. Хотя лично я была ужасно рада, что наконец узнаю подробнее об их жизни, но, естественно, скрывала это.       На этом самом диване я первый раз попробовала…       — А мы не можем начать сразу с прошлого года? — спросил Стив, устало потерев переносицу. Вот теперь заметно, что он не спал Бог знает сколько.       — Нет, она не поймет, — блондин покачал головой. — С самого начала. В подробностях.       — А ты… — начал Стив, с неким беспокойством оглядывая друга с ног до головы.       — Со мной все будет в порядке.       Они относились к предстоящему настолько серьезно, что я невольно задалась вопросом: «А готова ли к этому я?»       — Нам было девять, — начал Стив, сидящий напротив меня.       — Восемь, — поправил его Найл.       — Нам было восемь, почти девять, — он закатил глаза. — Наши мамы дружили ещё со школы, поэтому я знаю Найла столько, сколько себя помню. Но началось все в тот день, когда мы пошли в парк ловить кузнечиков. Там мы встретили их… — он тяжело вздохнул.       — Не кузнечиков, конечно. Какой-то мелкий пацан зарыпался на старших. Выглядел он как наш ровесник, а другим мальчикам было по одиннадцать-двенадцать лет. Он громко кричал на ребят, осыпал их песком из песочницы. Это был Ник.       — За его спиной стояла Джейн, — перебил его друг. — Такая маленькая, что мы ее сначала даже не заметили. Как оказалось, Джейн построила песчаный замок, а эти уроды его сломали. Вот Ник и отомстил.        — Мы были мелкие и мозгов у нас было всего ничего. Короче, мы ввязались в драку, — Стив улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и запустил пальцы в свои волосы. — Я, Ник и Найл дрались так, словно это мы были старше и сильнее их. Будто нас было больше, чем их. Мы преподали им хороший урок.       Нотки теплой нежности звучали в его голосе, и он говорил это с улыбкой, хотя сначала и не был настроен на в некоторой степени исповедь совершенно.       — Джейн болела за нас, — с воодушевлением говорил Найл, — даже голос сорвала ради того, чтобы громче обозвать наших обидчиков.       — Нам, кстати, в тот раз здорово досталось. Синяки, ссадины, ушибы… но это как-то объединило нас. С тех пор мы ходили вчетвером, — выдохнул Стив. — Ник, который ежеминутно ввязывался в разные передряги. Найл, который продумывал план нападения на его недругов и тактику боя. Джейн, которая была тихой и спокойной девочкой, но в нужное время превращалась в нашу группу поддержки. И я. Гиперактивный и агрессивный ребенок, полный энергии и желания набить кому-нибудь морду, — он снова тяжело вздохнул. — Конечно, Нику она нравилась. Не просто так ведь он за нее заступился. Такое чистое детское чувство…       — Ему действительно не повезло, — Найл покачал головой, — у него не было ни единого шанса. Мы с Джейн были предназначены друг для друга. Мы могли болтать часами обо всем на свете. Это была больше, чем симпатия. Мы были частью друг друга. Остальные просто не интересовали нас…       — Она была классной, — Стив опустил глаза в пол. — Девочка-солнышко, девочка-улыбка. Иногда она меня, конечно, бесила своим бесконечным оптимизмом, но злиться на нее никто не мог.       — Когда мы с Алишей познакомились, нам же десять было? — вдруг спросил Найл. — И было это… не помню, то ли осенью, то ли весной. Грязно было, это точно.       — Мы поцапались с какими-то мальчишками из-за того, что они мучили соседского кота, — напомнил ему Стив. — Ей уже двенадцать было, и она вовсю курила. При этом смотрела на нас, как на малышню. Дымила на школьной площадке, типа ей плевать на правила. Какое-то время смотрела издалека, как мы дерьмо из других вытряхивали, а потом сама подключилась.       — Мы поступили в старшую школу, — Найл снова перебил Стива, — и там началось самое веселье…       — Ерунда! — Стив широко улыбнулся, — Всего лишь чернила в питьевом фонтанчике, морской ёж в женской душевой… На выпускной я въехал в школу на мотоцикле, — я, до этого слушавшая просто с интересом, округлила глаза от ужаса. — Тогда пришлось много денег за ремонт отвалить. Это, кстати, того не стоило.       — У Стива вон была возможность так деньгами кидаться, а у меня ее не было. У него отец — большая шишка, а у меня только мама с ее крохотным цветочным магазином. Она постоянно работала, и денег на обучение едва хватало, так что я себе таких трюков позволить не мог.       — В старших классах нас всех знали в лицо. Девушки нас обожали, и Ник этим пользовался.       — Только Ник? — усмехнулся Найл, а затем, увидев мою реакцию, добавил: — а, да. Только Ник. Ник такой.       Стив с таким теплом рассказывал о Нике и с такой жестокостью забивал его насмерть, словно скот… В голове не укладывается.       — Я родителям Джейн, конечно же, не нравился. Из небогатой семьи, низкого происхождения. Кто я такой, чтобы встать рядом с их единственным ребенком? А вот моя мама души в Джейн не чаяла. Звала ее в гости по праздникам, дарила подарки на Рождество. Я был так… счастлив.       — Алиша была единственной подругой Джейн. Не знаю, что их так связало, но я уверен, что они не стали бы дружить, если бы не попали в нашу компанию. У них и выбора-то не было.       Погружение в чужие воспоминания, я словно окунулась в омут чужого сознания. Чем больше подробностей они рассказывали, тем реальнее я представляла эту историю.       — Мы закончили школу, разбежались по разным университетам, — губы Найла тронула легкая улыбка, — но никакое расстояние не могло нас разлучить. Мы собирались уже реже, но все же регулярно. Стив встречался с Алишей, я — с Джейн. А Ник был тем, кому мы постоянно искали пару. Он, кажется, сменил несколько десятков подружек, ни одной из которых не нашлось места в нашей компании…       — Мой папа подарил мне клуб, — сухо проговорил Стив. Я первый раз слышала, чтобы он говорил о своих родных. — У меня появились деньги на квартиру. Эм-м… в общем, я позвал Найла с Джейн жить к себе. Ник предпочел жить в своем доме за городом, а где жила Алиша я не помню. На самом деле она никогда не распространялась о личном, и если кто и знал ее настоящую, то это Джейн.       — Джейн не просто ангел, серафим. На все проблемы она смотрела с улыбкой, и казалось, ничего не могло расстроить ее. Она рисовала детей, животных… Но больше всего она рисовала меня, — он шмыгнул носом. — Хоть её родители меня терпеть не могли, но даже они не способны были помешать мне сделать то, что я должен был…       — А я даже не пытался отговорить его, — Стив подпер подбородок рукой и задумчиво уставился на свои ноги. — Никогда не видел, чтобы кто-то смотрел друг на друга так, как они. Они не ходили поодиночке, и казалось, отдели их друг от друга — и они погибнут, как разорванный надвое цельный организм…       — Я просил ее руки, — печально продолжал Найл, — у ее родителей. Глупо было надеяться, что если я все сделаю по правилам, то они проявят ко мне хоть толику симпатии. Моя прекрасная невеста перестала с ними общаться, поставив им ультиматум — или они примут меня, или они могут забыть о том, что у них есть дочь. Тогда-то мы окончательно перебрались в квартиру Стива. Это был лучший год моей жизни.       — Университет, работа в клубе, мои первые гонки… все закрутилось так быстро. Ник учился на экономиста, помогал мне, идиоту, вести дела в клубе. Так прошел год.       — Но это не могло длиться вечно, — Найл закрыл лицо руками. — Все хорошее когда-нибудь кончается. А все прекрасное кончается в два раза быстрее. В один день мне позвонили из больницы и сказали, что моя мать поступила туда с эпилептическими припадками. Мы с Джейн приехали туда так быстро, как только могли. Мы считали, что все можно исправить, ведь медицина сделала такой огромный скачок в развитии за последние годы… Но здесь она оказалась бессильна. Неоперабельная опухоль — придумай словосочетание в нашем языке страшнее, чем это.       — Они почти все время проводили в больнице. Найл стал сам на себя не похож. Вечно счастливый, жизнерадостный и улыбающийся, он превращался в тусклое, блеклое пятно, тень самого себя.       — Год. Она продержалась год. У меня больше не осталось никого из семьи. В двадцать лет я стал сиротой. Первый месяц после ее смерти я не знал, как спать. Меня тошнило почти после каждого приема пищи. О походе в универ не могло быть и речи. Единственным моим спасением была Джейн. Тогда-то я и стал полностью зависеть от нее.       Я с трудом проглотила комок в горле, пытаясь понять, какого это — потерять семью. Мы, конечно, самая чокнутая семья во вселенной, но быть одному в целом мире — страшно. Холодно и пусто.       — Это было начало конца, — очень тихо проговорил Стив, опустив голову.       — Джейн буквально вытащила меня из водоворота горечи и отчаянья. Я встал на ноги, восстановился в университете, начал участвовать в гонках вместе со Стивом. Жизнь стала возвращаться в привычное русло. Я никогда не смогу забыть ее, никогда не перестану любить, но я ее отпустил. Я смирился и стал дышать свободно. Мне нужна была жена, мне не хватало семьи. Я хотел детей. Мне нужно было получить согласие ее родителей, чтобы жениться. Я уже видел ее своей женой и чудесной матерью. Мне было физически больно находится далеко от нее. Я не мог без нее… А она точно так же не могла без меня.       Он закрыл лицо руками, но я отчетливо видела, как кристальные и блестящие дорожки слёз стекаются на подбородке, и, собираясь в одну большую каплю, падают на пол.       Я онемела, ослепла и потеряла ощущение реальности. Как тяжело слушать это зная, что Джейн уже мертва. Не представляю, что он пережил.       — Прошел год со смерти мамы. Годовщина ее смерти совпадала с днем самой важной гонки в моей карьере. Мне пришлось согласиться участвовать в ней. Я помню старт. Рывок. И темноту. До сих пор не знаю, что конкретно произошло в тот день. У меня в глазах поплыло, и что-то больно резануло по сердцу. Я видел маму. Она плакала и хваталась за голову.       Голос Найла дрожал, и некоторые слова он проглатывал вместе со слезами, так что понять его было чрезвычайно сложно.       — Это был первый случай на гонках такого уровня. С тех пор, кстати, на всех подобных мероприятиях присутствует в три раза больше персонала, следящего за порядком. И даже сейчас никто не может ответить на вопрос: «Кто и как смог перерезать тормоза так, чтобы этого никто не обнаружил?». Если бы у нас не было дежурных медиков, Найл бы здесь не сидел.       Так вот откуда у него этот шрам на лице.       — Я умер.       От этих слов у меня будто все внутренности наизнанку вывернулись.       — Как? — наконец-то подала голос я.       — Он был мертв в течении четырех минут, — хрипло отвечал Стив. — Врезался в ограждение на огромной скорости, перелетел его и приземлился черепом в асфальт. На него упал его же мотоцикл. Если бы не шлем, — парень сдвинул брови, — не знаю, что бы было. У него был перелом всего, что только возможно сломать. Когда его вытащили из-под мотоцикла, его сердце не билось. Еле откачали. Его спасло просто какое-то чудо.       — Меня спасло не чудо, — его голос и руки дрожали, он продолжал растирать слезы по лицу.       — Джейн была у родителей в тот день. Перерезала вены в своей детской комнатке, когда сердце Найла не билось. Кто-то позвонил ей, кто-то сообщил о его смерти. И она этого не вынесла.       Я сжала руку Найла, изо всех сил стараясь сдержать слезы. О Боги…       — Эт-то ужасно, — промямлила я, но мой тихий шепот заглушали всхлипывания Найла.       — Так она умерла, — горечь в его голосе отравляла воздух, а в глубине омутов, в самой глубине глаз, особенно выразительных из-за слёз, пряталась ноющая боль, стремящаяся наружу.       — Так умер Найл.