Полностью сломлены

      Пока я была в больнице, уже стемнело. Черт, а ведь только семь вечера. Ненавижу осень. Я быстро скинула куртку на пол и подбежала к телефону.       — Алло? — мой голос дрожал.       — Ты чего? Совсем из-за всего этого с катушек съехала, — Анабель тихо рассмеялась в трубку. Слава богу, это была она.       — Ты просто так звонишь или есть какой-то повод? — как обычно, я начала крутить указательным пальцем провод от телефона.              — Да, рассказать нужно кое-что. И это срочно. Кажется, я встретила такого парня…       — Анабель томно вздохнула. Я закатила глаза. Вся эта любовная муть никогда меня не интересовала.       — И давно ты познакомилась с ним? — поинтересовалась я скорее из вежливости, чем из интереса. Зная, как часто она встречает «того самого парня», я ни капли не удивилась ее звонку.       — Недавно. Но зна… — не успела она закончить, как связь прервалась.       Кажется, свет отключили. Только этого мне не хватало.       Когда мне нечего делать, я рисую. С самого детства этим занятием я убивала свое одиночество, которое преследовало меня почти всю мою жизнь. Казалось бы, что у меня все есть. В школе я учусь на «отлично», у меня есть семья и друзья. Но на самом деле все не так хорошо, как может показаться с первого взгляда. Чтобы получать хорошие отметки, мне приходится зубрить предметы, совершенно меня не интересующие. Все члены моей семьи бесконечно далеки друг от друга. И в глубине души, как бы мне не хотелось этого признавать, я понимала, что мои друзья совсем мне не друзья.       Измазав весь холст зеленой и желтой краской, я поняла, что ничего, кроме кривых линий, у меня не получается. В окне мелькнул какой-то силуэт, окончательно убедивший меня в том, что у меня паранойя. Прокрутив в голове все самые постыдные и жуткие моменты моей жизни (куда же без этого), я уснула.       Электричество включили только утром. Мама рассказывала, что это из-за какой-то там аварии, но я слушала ее только вполуха. Моя мама обладала уникальным талантом: она могла рассказывать о самых интересных вещах так, что они казались абсолютно неинтересными. Она работала преподавателем много лет назад, но эта особенность до сих пор при ней.       В школе Анабель не было, моя интуиция меня не подвела. Где ее носило, мне было совершенно неинтересно. Моя подруга — ярко выраженный меланхолик, способный весь день пролежать на крыше и плакать, смотря в облака. Я не шучу.       Девушка Эрика тоже не пришла, поэтому обедали мы с ним вместе. Ну хоть что-то хорошее. Я звонила Анабель, но она не брала трубку. Надо будет навестить ее после школы, а то она может обидеться.       Как обычно, мне пришлось ехать на автобусе, чтобы добраться до ее дома. За окном темнело, и я снова принялась проклинать ненавистную мне осень. Задумавшись о своей нелегкой судьбе, я проехала нужную остановку. Замечательно.       Я вышла сразу же, как осознала свою нелепую ошибку. По дороге мне встретилось гораздо больше собак, чем обычно. Меня это слегка пугало, ведь я боюсь собак, потому что стоит им меня лишь увидеть, как они начинают скалиться и лаять. Всегда. Меня не раз кусали в детстве, так что у меня есть все причины на то, чтобы их опасаться. Что странно, так это то, что от укусов не осталось ни одного шрама. Я всегда завидовала Анабель, ее животные просто обожали, а меня, вероятно, мечтали загрызть насмерть.       Собаки начали идти за мной целой стаей, и я ускорила шаг. Позади послышалось грозное рычание. Дыхание сбилось, я перешла на бег и оглянулась: собаки с громким лаем кинулись за мной.       Вот дерьмо.       Я бежала куда глаза глядят, пока не убедилась в том, что за мной нет погони. Когда я обернулась, то поняла, что осталась всего одна собака, которая, видимо, потеряла ко мне интерес, как только я остановилась, и ушла. Я бежала всего минут пятнадцать, но уже достаточно отдалилась от дороги. Оглянувшись я заметила, что вокруг были сплошные деревья, и ни одного дома поблизости я не видела. Я не помнила, откуда пришла. Просто отлично! Я заблудилась в каком-то лесу. Вечером. Когда ни черта не видно.       Я сложила руки у рта и уже собиралась крикнуть «Ау-у-у!», но это ведь было бы абсолютно бесполезно. Какой шанс, что кто-то будет гулять здесь так поздно? — Правильно, никакого.       Чувствуя себя полнейшей дурой, я просто шла вперед. Изо рта шел пар, а на шее выступили мурашки.       Интересно, сколько я ходила там кругами? Наверное, где-то около часа. Опавшие листья хрустели под ногами; было настолько темно, что я еле могла разглядеть силуэты полуголых деревьев. Черт возьми, мне так нужны мои линзы.       Со зрением у меня действительно все очень неважно, но это позволяет мне лучше слышать. Я слышала шорох листвы, передвижения мелкой живности вроде белочек и невероятное множество других лесных звуков. Почему с таким хорошим слухом и отвратительным зрением я решила заниматься не музыкой, а живописью? Упрямство, наверное.       — Что… ты делаешь? — тот самый низкий хрипловатый голос, от которого по всему телу пошли мурашки, а сердце бешено заколотилось.       Я не знала, где он был и как он там оказался.       — Я здесь гуляла, — промямлила я. Все тело будто парализовало, и я встала как вкопанная. Обернувшись, я огляделась по сторонам, но ничего не увидела.       Вокруг было слишком темно. Я сделала шаг в сторону, наступив на сухие ветки, которые сломались с громким треском под моими ногами. Как же мне отсюда выбраться?       — Стой. Заткнись и не шевелись, иначе хуже будет, — предупредил он.       Я послушно замерла на месте, стараясь не издавать ни звука. Боже, что он здесь делает? Что я здесь делаю? Куда мне бежать? Он хочет убить меня. Он может убить меня. Сердце стучало так, что я чувствовала боль в ребрах, а руки тряслись от страха и ощущения полной беспомощности. Я ни черта не видела в этой гребаной темноте и могла простоять здесь хоть до самого утра.       Вдруг где-то я услышала голоса. Я видела белые яркие расплывчатые пятна. Сначала я не могла разобрать ни слова, но потом тихий гул становился все громче, и я уже слышала отдельные слова, смысл которых только стал до меня доходить.       — …ищите его, он не мог далеко уйти…       — …вы отправляйтесь на запад, а вы — на восток, скорее всего, он…       Как бы я ни всматривалась в темноту, у меня все равно не получалось рассмотреть этих людей. Пришлось встать на цыпочки, чтобы высокие кусты не загораживали мне обзор.       — Я вижу кого-то вон там! — раздался чей-то неожиданно громкий голос совсем близко.       Я инстинктивно пригнулась и легла, всем телом прижавшись к сырой, холодной земле.