Один шаг

Высокие своды храма Всевышнего хранят много тайн и откровений. Мой долг состоит в помощи заблудшим душам. Я помогаю найти истинный путь, выбраться из тьмы на свет Божий. - Матушка, грехи ваши не столь губительны и ужасны. Спите спокойно, детям вашим не расплачиваться за ваши мелкие ошибки. Все мы дети Божии, а дети могут оступиться. Ваша душа чиста и непорочна. Да хранит вас Господь, - я смотрю в глаза едва ли не плачущей женщины и непроизвольно улыбаюсь. Старушка приходит сюда каждый воскресный вечер и замаливает свои глупые, несущественные ошибки, которые она называет грехами, замаливает грехи мужа, который и делать ничего ради жены и трёх детей не хочет. Каждый раз, видя это непорочное существо, я замечаю на нём всё новые и новые ссадины. Детишки у неё растут очень славные. Старшая дочь – Кларин – иногда приходит вместе с матерью и огромными голубыми глазёнками разглядывает стены со стрельчатыми окнами, сквозь стекло которых пробиваются разноцветные солнечные зайчики и скачут по белым одеяниям монахов, потолку, на котором фрески рассказывают житие святых. Также она довольно часто приходит исключительно ко мне. Она садится рядом со мной, когда я читаю, и внимательно заглядывает в книгу с очень умным видом, хотя читать не умеет. Потом поднимает на меня глаза и просит почитать ей вслух. Вот и сейчас она смотрит на меня и с её уст уже готова сорваться просьба. - Брат Асальис, вы не могли бы мне почитать? – она не в первый раз будет слушать Библию в моём прочтении. Я протягиваю ей книгу, и она с трепетом в глазках берёт её в ручки. Из девочки получится прекрасная монахиня. И великолепная, чистая душой девушка. – Выбирай любое. Она, слегка смутившись, листает книгу и тыкает пальчиком. Да, этот ребёнок довольно часто выбирает это писание. «Искушение Иисуса в пустыне». Я беру из её ручек книгу и начинаю читать. Нет, конечно, большинство слов я изменяю, ибо сказания написаны старинным, сложным языком, и многие из них девчушке не понятны. - После крещения Иисус был возведён Духом в пустыню для искушения от дьявола. Постившись там сорок дней и сорок ночей, Он, наконец, ощутил голод. Тогда приступил к нему Искуситель и сказал: «Если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами». Иисус ответил словами из священного писания: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих»... - А почему он отказался? – у этой малышки всегда найдутся вопросы. Такая маленькая. И так хочет всё знать. Рядом с этой малышкой я почти всегда улыбаюсь. - Маленькая, неужели, ты сама не понимаешь? Я ведь вижу, что тебе что-то понятно. Попробуй, не бойся. - Понимаю, но не могу объяснить… - она надувает губки и огорчённо смотрит на свои коленки. – Прав отец, дурочка я. - Нет, это не правда. Ты очень умная девочка. Но тебе пора бежать домой, - я глажу девочку по голове, а у неё на глазках слёзы. Она смотрит на меня с такой любовью, что я непроизвольно целую её лобик и провожаю до выхода из храма. Когда девочка скрывается за поворотом, я возвращаюсь в храм, и начинается вечерняя круговерть, которая совсем не меняется. Я ставлю свечку за спокойствие души моего друга, который связался с Искусителем, читаю молитву и иду к себе спать. Уже в кровати я долго не могу заснуть и всё думаю о вопросе девочки. Ведь она права. Это понятно, но объяснить это так сложно. Ведь он отказался ещё и от лёгкого становления Ангелом и от целого мира. Он делал это лишь из-за веры? Или всё гораздо сложнее? Никто никогда не объяснял нам значение этого писания. С этими пугающими мыслями я и уснул. Что может быть страшнее для монаха, чем потеря веры? Пусть даже на самую малость. На следующее утро меня пустили в город. Пройдя по грязным улочкам, я зашёл в огромный сад, за которым следила одна лишь старушка. Она всегда поила меня чаем и угощала ягодами. Вот и сейчас она сидит в беседке посреди сада и ждёт меня. Нежно улыбается. Я кланяюсь доброй старушке и присаживаюсь рядом. Она рассказывала про своих внуков, как они подросли, как весело было на свадьбе младшенького сына, как она бегала по всему городку и искала подходящее удобрение для вянущей бегонии. Затем добрая женщина спрашивала о моих делах, о моём здоровье и не мёрзну ли я?.. Распрощались мы под вечер. Бабушка поцеловала меня, а я от всего сердца поблагодарил женщину за всё, что она делает для меня. После этого старушка спохватилась и побежала в дом. И буквально через минуту вернулась ко мне с вязаными носками и одеялом. Когда она всё же отпустила меня, совсем стемнело. Я шагал по улице, отбивая низкими каблучками дробь по каменистой мостовой. И тут почувствовал чьё-то прикосновение к левому плечу. Скосив глаза, я увидел самого настоящего демона. Чёрные волосы до плеч небрежно зачёсаны назад, в руке сжата бутылка, из-за которой глаза беса подёрнулись пьяной дымкой, а из-под рубахи выглядывал хвост с чёрной кисточкой на конце. Я отскочил в сторону и старательно зашептал молитву. - Отче Наш, сущий на небесах! Да будет свято имя твоё, да придёт царствие твоё... - У! Да мне… Ик!.. Монашка поп-лась-сь… Ик-к! – отхлебнув ещё из бутылки, демон шагнул ко мне и схватил за пояс. Клыкастая морда притянулась к моему лицу и, кажется, слегка протрезвела. – А с каких миров у девуш-ш-ЕК! Черты такие резкие, да ещё и кад… Ык! - Ни с каких. Девушки с мягкими чертами лица и адамово яблоко у них отсутствует. - Ох, страшненькая девушка. А вот если бы ты была парнем, то, возможно, я бы и поразвлёкся с тобой! – его пьяные замашки сразу куда-то пропали и уступили место пугающей меня трезвости. – Оп-па! Кажись, я нарвался на парня. Или ты ведьма, или извращенец! Я брезгливо осмотрел демона и, отвернувшись, пошёл в храм, уже не обращая на него внимания. Весь страх и трепет куда-то пропали, уступая место презрению и жалости к этому убожеству, которому никогда не увидеть врат Рая. Похоже, демон был не столько удивлён, сколько обижен. - Ну, подожди. Давай развлечёмся. Вам же, монахам, нельзя связей с женщинами иметь! А вот тут я!.. - Изыди, Искуситель поганый. Не на того напал. Я должен служить Господу Богу, и не тебе, подхалим дьявольский, меня с пути истинного сводить! Во имя Отца Нашего, Господа, уйди обратно в ад, чёрт проклятущий, а не то святой водой окроплю тебя и крестом христианским освящу! Демон ошалело осматривал моё лицо, как будто оттуда на него сейчас все святые разом смотрят. - Ммм… Аха… Гамм… - нечто членораздельное демон всё же выдать не смог. Воспользовавшись заминкой, я пошёл дальше, но тут сзади послышался совсем обиженный и сконфуженный голос: - Я, что, совсем не красивый? – теперь пришла моя очередь ошалело обернуться на демона. По-моему, я чего-то не понял, но внятного и чего-то со смыслом мне сказать так и не посчастливилось. - Чшш… Гхм… Кхм… Чт... А? Уж было решив, что мне послышалось, я двинулся дальше. Но свобода моя длилась не долго, так как сзади на меня налетел демон и, сграбастав в охапку, как какой-то мешок картошки, потащил в обратном направлении от храма. Минут пять я прибывал в шоке, а затем начал что есть силы вырываться из когтистых лап. Отойдя уже достаточно далеко в парк, он поставил меня на землю и прижал к дереву. - Мальчик, я не говорил, что ты можешь идти, - его речь текла, как патока. Медленно, густым грудным голосом обволакивая меня. Он сделал ко мне навстречу шаг, и я понял, что шансы на побег уменьшаются с каждой секундой. Но всё же… Я упёрся руками ему в грудь и попытался отодвинуть от себя, попытался освободить себе место для свободного дыхания, а если и повезёт, то для возможного бегства. - Мальчик, да у моей бабули сил побольше, чем у тебя, - он прошептал мне всё это в ухо, и тело обдало жаром. - Пусти… - я из последних сил выдохнул это слово, так как нормально вдохнуть уже не мог. Демон ухмыльнулся, но... Отпустил? Я рухнул на землю у его ног, и понял, что не поднимусь. Длинный гибкий хвост обвил мою шею и то сжимал её, что я не мог втянуть в себя столь желанного воздуха, то давал секундную свободу, как бы для побега. Издевается. Незаметно для себя я заскулил и зажмурил глаза, не забывая молиться. Но как не сопротивляйся, я всего лишь человек. Кисточка на конце хвоста пощекотала меня под подбородком и спустилась по шее вниз. Я же облокотился на дуб и расслабился – уже всё, я уже никуда не денусь. Главное, не забывать молиться. Бог всем посылает испытания, которые мы можем пережить. Я сидел и чего-то ждал, но всё было тихо. Приоткрыл один глаз и взглянул на демона. Он опустился напротив меня и чего-то ждал. Я же не стал его заставлять долго стоять в ожидании и драпанул от дерева в сторону храма. Он настиг меня у самых дверей храма, когда я уже совсем выдохся. Знаю, он не бежал за мной. Если бы бежал, то поймал меня меньше чем на полпути. - Я догнал, - слащаво улыбнувшись всеми клыками, демон притянул меня к себе и заглянул в глаза. Но уже через двадцать секунд отступил от меня. – Врата Ада, ты что, действительно совсем монах? Его тон меня позабавил, и я смело вздёрнул подбородок. Действительно, мне некогда было совершать грехи. Я учился, помогал людям, ходил на службы и заучивал Библию наизусть. Я не интересовался девушками и не находил счастья в деньгах. «Совсем монах». Как интересно он это сказал. - Значит, будем просвещать, - сказав это, он исчез. Я помолился и зашёл в храм. Все уже давно спали, и мои шаги отдавались гулким эхом в пустой зале. Свечи едва горели, и я поспешил в свою комнату. Сегодня выдался ужасный день. Я скинул плащ и рясу на стул и упал на кровать. Веки пудовой тяжестью накрывали глаза, и я провалился в долгожданную тьму сна.

***

- Привет, малыш. Я хочу показать тебе одно место, - голос этого лукавого пришёл ко мне даже во сне! Я приоткрываю глаза и тут же с испугом их закрываю. Это сон, сон... Всего лишь сон… - Отчасти сон, но не будь так доверчив, мальчик. Если ты мне приглянулся, то я тебя не отпущу, пока не наиграюсь. Уж больно ты весёлый. - Отпусти. Отпусти меня. Я же парень! – мне уже не хватало сил сдерживаться, и по щекам побежали слёзы отчаяния. Сейчас мне было по-настоящему страшно. - И что? – он так искренне удивился, что я забыл сделать вдох. – Ты что, не знаешь, как это делают парни?.. Ах, ну, ты, во-первых, не парень, а мальчик. А, во-вторых, конечно не представляешь, что я, дурак, несу? Ты и с девушками не был, а уж с мужчиной… А я даже не слушаю. Меня пугает обстановка вокруг. Я не у себя в комнате, и я не знаю такого места в мире. Острые, злые тени скачут по выступам гор, по чёрным, пустым глазницам пещер. Огонь лижет своды скал, сошедшихся в смертельной схватке, кроваво красные искры падают с потолка и исчезают в каком-то полуметре от моей головы. Я слышу стон, стон боли, невысказанных надежд. Слышу крик, давящий на меня, мешающий мечтать. Он уничтожает меня изнутри. Плач отчаяния и смех. Отчаянный, смех не человека, а чудовища, когда-то бывшего им. Мне не хватает воздуха, и я начинаю хватать его ртом, только бы вдохнуть. Стоны, крики, плач, смех. Они сливаются в одну жуткую симфонию - симфонию Ада. Я начинаю стонать и прикрываю ладонью рот – лишь бы он не видел, что со мной твориться. Тут же на моё плечо опускается рука, и демон поднимает меня на руки. Мне всё равно. Я упираюсь лбом в его плечо, стараюсь прижаться ухом к его шее, плечу – лишь бы не слушать. Он меня куда-то несёт, а я плачу. Он не даёт мне закрыть уши – сжал мои ладони и держит у меня за спиной. Я потерял сознание. Очнулся, когда почувствовал у себя на животе чьи-то руки. Мгновенно открыв глаза, я вскочил и огляделся. Я был на… Лугу? Вокруг меня росли цветы, пахло скошенной травой. Я начал приходить в себя. Шум в голове медленно сходил на нет, но вот сидящий рядом демон, ласково поглаживающий мою рясу у себя на коленях, мне ничего хорошего не предвещал. И тут я спохватился и посмотрел на себя. Слава Богам! На мне всё ещё были мои штаны и тонкая льняная рубаха. Судорожно вздохнув, я попытался встать, но мои ноги крепко держал чёрный хвост. Я, наверно, сошёл с ума. Это всё слишком пугающе, слишком нереально, чтобы произойти со мной. Пожалуй, это действительно сон. Мой личный кошмар. Слегка этим успокоившись, я замахнулся и со всего размаху ударил демона в лоб. Пока рогатый приходил в себя от такого внезапного заявления, я схватил рясу и кинулся бежать, куда глаза глядят. Когда я остановился, уже темнело. Не знаю, как такое может быть, но факт остаётся фактом – на небе уже появлялись первые звёздочки. У меня уже не хватает сил держаться на ногах, и я падаю на землю. Ноги сводит, дыхание частое и неглубокое, руки дрожат, а глаза слезятся. Где я? Что происходит? Как отсюда вырваться? Я сижу тут уже очень долго. Не знаю, как я это понял, но три часа прошли точно. Начинаю замерзать. Рясу мне пришлось бросить ещё в самом начале, а бриджи и рубаха совсем не сохраняли тепло. Внезапно мне на плечи накинули что-то тёплое, и я, было, приготовился отбиваться, так как сил на очередной побег уже не было. Вздохнув поглубже, я набрал в лёгкие побольше воздуха и резко развернулся. Одновременно с этим я занёс кулак для удара, но его легко перехватили и завернули мне за спину. Вырываться стало бесполезно. По телу прокатилась волна боли, и я потерял сознание. На это, конечно, ещё повлияли усталость и страх… Когда я, наконец, прихожу в себя, то за окном светит солнце. Солнечные зайчики скачут по стенам… Моей комнаты?! От счастья я заплакал и уткнулся носом в подушку. Умывшись и успокоившись, я пошёл по коридорам, вдыхая такой дорогой и такой родной храмовый запах. Запах ладана, стекающего со свечей воска, запах спокойствия и умиротворения. - Асальис! – звонкий голосок этой девчушки я узнаю всегда, но сейчас есть в нём что-то… - Асальис, к тебе кто-то пришёл! Он на улице! Благодарно улыбнувшись девочке, я вышел на улицу. - Здравствуй. Ты не знаешь меня, но я всё же хотел бы познакомиться с тем, кого пёр на собственном горбу до дома. На меня смотрит высокий парень. Чтобы заглянуть ему в лицо, мне приходиться задирать голову. Из-под чёрной чёлки на меня смотрят карие глаза, на свету блестящие красным. Какой же этот цвет знакомый. Но дружелюбная улыбка мигом накрывает нахлынувшие воспоминания. - Я приношу свои искренние извинения за то, что причинил вам неприятности. И я благодарю вас за оказанную помощь, - склоняюсь в лёгком полупоклоне и чувствую на своём затылке заинтересованный взгляд. - Ты не против составить мне компанию? – он протягивает мне руку с широкой ладонью и приглашающе улыбается. Улыбнувшись в ответ, я закусываю губу и теряюсь. От близости этого человека мне становится не по себе. А он уже вплотную подошёл ко мне. Нет, это не отвращение, не страх, даже не трепет – я старательно перебираю в голове все возможные чувства, но нужное слово ускользает от меня. Зато, я нашёл нечто другое. На моё тело волнами накатывала сладкая истома, а незнакомец потянул пальцами за ворот моей рясы и расстегнул пуговицу. Я схватил его за руку – всё же это действие требовало не малых сил – и отодвинул от своей груди. - Мне показалось, что тебе жарко, - он, как ни в чём ни бывало, смотрит на меня. Хоть бы представился. – Ах, да, совсем забыл. Меня зовут Аскар. Не бойся только. Всё же мне очень интересно поговорить с монахом. Я, знаешь ли, не каждый день сына Господня с полей таскаю. Что ж, почему бы и нет? Сегодня у меня всё равно нет ни служб, ни дел в храме. А вот отказывать тому, кто мне помог, это совсем не по-людски. - Почему бы и нет? – я улыбаюсь ему и тянусь руками к вороту, что бы расстегнуть ещё одну пуговицу, но обнаруживаю, что ряса расстёгнута чуть ли не до живота. Испуганно поднимаю на него глаза, а он смотрит на меня спокойным выжидающим взглядом. Покачав головой, я застёгиваюсь на все пуговицы и решительно всматриваюсь в лицо Аскара. Он берёт меня под локоть и ведёт прочь из двора храма. Целый день он таскал меня по городу, показывал какие-то памятники, сводил на речку и сбросил меня в неё. Когда я, весь мокрый и в водорослях, наконец, вылез из воды, он жутко смеялся и катался по берегу в приступах. Я решил в долгу не оставаться и, сняв рясу, выжал на него. Пожалуй, зря я это сделал. Он схватил меня и снова закинул в реку. - Так сколько тебе лет, водоплавающее? – он повернул ко мне голову, жмурясь от солнечных лучей. Мы уже давно прекратили потасовку и теперь мирно сохли на берегу в окружении насекомых и цветов. - Семнадцать. И то недавно. - Да ты что? – он приподнялся на локте и удивлённо уставился на меня. - Выглядишь младше. И глаза у тебя детские. Или совсем монашеские, - «совсем монашеские»… Где-то я это уже слышал. - Ну, что я могу с этим сделать. Однако мой возраст не имеет значения, - и всё же, кого-то он мне напоминает. – Уже темнеет, мне пора. - Э, нет,- я попытался встать, но он прижал меня к земле и навис сверху. – Знаешь, мальчик, я тут подумал... Ведь если я у тебя кое-что попрошу за то, что припёр тебя домой... Это ведь нормально? Я неловко кивнул. - Прекрасно,- он довольно осклабился и потянулся к моим губам. – Я возьму тебя, хорошо? Страх пульсировал в висках, мешая свободно размышлять о побеге. Аскар смотрел на меня хищником, предвкушающая улыбка тронула его тонкие губы. На мои глаза навернулись слёзы. - Нет, только не плач. У тебя такие красивые глаза. Зеленовато-голубые. Я хочу их видеть. Ты пойми. Я забрал тебя у своего непутёвого друга. Рауль не умеет играть с людьми. Он сам игрушка. Моя игрушка. Давно уже надоевшая и ненужная. А ты очень даже подходящая замена этому неудачнику. Мне кажется, у тебя очень красивое тело, - с этими словами он расстегнул рясу и коснулся рукой живота. Почему сегодня я не надел рубашку!? Острый ноготь царапнул меня по рёбрам и спустился к бёдрам. Я дёрнулся, за что удостоился тяжёлого удара и довольного смешка.

***

По его щекам текут слёзы. Он ещё такой ребёнок. Такой красивый, невинный ребёнок. Пожалуй, это будет даже интересней, чем с Раулем, да и все прочие монахи теряются перед этим мальчишкой. Наклоняюсь к его ушку и тихо шепчу: - Если будешь хорошо себя вести, то я, так уж и быть, буду нежен с тобой, - он приоткрывает слезящиеся, прекрасные глаза и с мольбой смотрит на меня. Глупый, неужели он не понимает, что своим страхом лишь раззадоривает желание во мне? Твои губы тихо шепчут. Что же? Наклоняюсь к твоим губам. Ты молишься! Уже замаливаешь свой грех, который ты ещё не совершил. Накрываю твои губы поцелуем, заглушая молитву. Ни с тем связался, мальчик. Я не боюсь. Ответь мне, ответь же на поцелуй. А ты сжал челюсти и зажмурился. Ждёшь очередного удара? Вопросительно поднимаю бровь, но тут же кровожадно ухмыляюсь. Не хочешь поцелуй? Что ж... Провожу языком по мочке уха, губами очерчиваю острые, мальчишечьи скулы, прикусываю за ключицу. Слышу твои стоны и вскрик. Больно. У тебя такая тонкая кожа, что я её прокусил. Слизываю капельки крови и спускаюсь к твоему животу. А на нём у тебя скрещены ручки. Сжал в кулачки, так, что руки дрожат от напряжения. Расслабься. Целую тебя в запястья, ты нервно сглатываешь и сжимаешь кулачки лишь сильнее. Малыш, я начинаю злиться. И мне это нравиться, но если я разозлюсь, то о моей осторожности ты можешь забыть. Возможно, я сказал это вслух, так как ты не выдержал и заплакал в голос. Сколько отчаяния в твоих криках, стонах, в твоих глазах немая мольба. - Отпусти… Молю тебя, - ты еле это выговариваешь. Захлёбываешься слезами и утыкаешься лбом мне в плечо. Неужели, ты действительно настолько боишься? Беру тебя за плечи. Ты такой холодный. Ну конечно. В мокрой одежде, на ветру, да и вечером. Сейчас я тебя согрею. Стягиваю с тебя бриджи, а ты начинаешь кричать. Ты, кстати, первый, кто на данном этапе сопротивляется. Обычно, все уже отдавались дьявольским ласкам. Мне надоело слушать твой скулёж, и я больно бью тебя по щеке. Ты закусываешь губу, но замолкаешь. Знаешь, мальчик, ты очень красив. - Ты… Ты ведь человек... Дитя Господа… Отпусти меня и замоли грехи свои… - ишь, как заговорил. Голос твой дрожит, как осиновый лист на ветру. И к тому же. Я человек? Ах, ну да, я же в своей человеческой ипостаси... Скидываю с себя морок, и на мальчика смотрит уже не похотливый парень, а жадный до его тела демон. А вот что твориться в твоих глазах. И так большие, они стали огромными и с ужасом смотрят в мои кроваво-красные глаза. Да, очи у меня самые что ни на есть демонические, даже дьявольские. Только я собираюсь окунуться с головой в чувства этого милого мальчика, как его кто-то нагло вырывает из моих рук. - Аскар, мне кажется, что ты немного переборщил, - вот и мой фрукт. Стоит с мальчишкой на руках и осуждающе пилит меня взглядом. Ему ли не знать. – Что за привычка дурацкая - брать то, что принадлежит мне? - Ох, завёл шарманку: «Моё, моё». Клейма на нём не вижу, а, значит, он ничейный. И это у тебя тупая манера портить мне всё настроение. То у тебя то болит, то у тебя сё болит. А только я нашёл тебе достойную замену, даже более чем, так ты появился и заявляешь претензии на этого мальчика! А парень мог хоть в сознании остаться. Тут демоны за него друг-другу чуть ли глотки не рвут, а он вырубился. - Говорю раз и навсегда. Ты уж, будь так добр, запомни: мальчик мой!!!

***

Когда я очнулся, я сразу вспомнил, что произошло: демон. И я. Я застонал и сел на колени. Молитва, замолить свой грех. - Господи, прости мне грех мой. Не было в нём желания и решения моего. Дитя я твоё неразумное, не знал, что задумал Лукавый, не видел помыслов его нечистых… - Мальчишка, ты бы заткнулся, а? Не у себя дома всё же, - я повернул голову на голос и увидел демона. Первого, который затащил меня к себе в ад, от которого я убегал по полю. И из-за которого я встретил второго… А этот сидит напротив и взглядом буравит. Что он такого на мне нашёл? Опускаю взгляд и заливаюсь краской стыда. Я, абсолютно нагой, сижу на незнакомой кровати в незнакомой комнате. На лице демона назревает пошлая улыбка. У меня уже кончились силы сопротивляться. И мы оба это понимаем. Я буду замаливать свой грех всю оставшуюся жизнь! Он подошёл ко мне, и я зажмурился, предчувствуя скорое падение. В своих глазах, глазах Бога, которые следили за мной... Демон укладывает меня на кровать и прижимается губами ко лбу. Я нервно выдыхаю и упираюсь руками ему в грудь, он не сдвигается с места, но и не продолжает. Я открыл один глаз и напоролся на насмешливый взгляд. Он откровенно усмехался надо мной. Его рука прошлась по моему животу, остановилась на бёдрах. Я чувствовал что-то не то. Внизу живота горячим шоколадом разлилась нега, мышцы на мгновение свело и тут же отпустило, дыхание стало рваным. На глаза наворачивались слёзы отчаяния, но в этот раз среди него было ещё что-то. Что-то, что заставляло успокоиться и довериться тому, кого я ненавидел всеми фибрами своей души. Он, наверно, увидел это в моих глазах, так как победно улыбнулся и погладил меня по щеке. - Тебя больше никто не тронет... Никто не посмеет прикоснуться к тебе… - его хриплый шёпот заставлял меня забывать, как дышать, забывать, как бьётся сердце. От него всё ещё пахло каким-то алкоголем – это его неотъемлемая черта. Никогда не забуду, как его руки скользили по моему телу, как останавливались на плечах, груди, животе... А после того, как он убирал руки, то место начинало нещадно гореть. Я сам притягивался к нему, чтобы он провёл ладонью по моей шее, взъерошил волосы и что-то тихо прошептал. - Я тебя ненавижу... Но почему?.. - Зачем я сказал это вслух? Не знаю, просто хотел, чтобы он знал. - Почему хочешь? – он улыбается и томно целует меня. Так, что я хочу ещё, но он отрывается от моих губ и смотрит на меня. – Не знаю. Но ты бы отказался от такой картины, которую вижу сейчас я? Думаю, что нет. Представь, под тобой лежит прекрасный, податливый, как глина, парень. Щёки покрыты румянцем, а губы красные из-за поцелуев. Зеленоватые глаза прикрыты длинными, густыми ресницами. Волосы разметались по подушке и прилипли к мокрым от слёз щекам. -Не надо. Прекрати… -А ещё ты так тяжело дышишь. Что мне даже стыдно. Я больше не могу терпеть его слова и закрываю его рот ладонью. Он накрывает её своей и кусает за пальцы. Я вздрагиваю, но длинный чёрный хвост обвил меня за бёдра и прижал к кровати. То, что он делал со мной дальше, не поддавалось никаким описаниям. Я кричал, плакал, стонал. А он лишь ласково целовал меня в лоб и гладил по щеке. Я не помню, как заснул, но помню, что он был рядом…

***

- Неужели, ты влюбился в мальчишку? – хриплый голос ворвался в мой сон и заставил прислушаться к нему. – Ты сам знаешь, что уже не демон. - Да, я всё знаю. Я верну мальчишку. - И? - Моя жизнь и смерть в ваших руках. - Жизнь? – в голосе отразилась толика искреннего удивления. - Знаю, знаю. - Весь в отца. Тот тоже так нелепо погиб. Из-за какого-то человека. Меня поднимают тёплые руки, и я тут же вскакиваю в… своей кровати. Вокруг моя комната, а на столе обрывок какого-то листа. Подхожу и беру в руки странный предмет. «Малыш, спасибо за время и жизнь. Расти большой. Рауль. Люблю тебя, монашек». - Погиб... Умер... Убили... Из-за меня...

***

Уже два года прошло с тех пор, как я встретил того демона. Теперь я целыми днями молюсь. Девчонка выросла и помогает мне на службах, а я учу её читать. А потом вновь молюсь. И однажды… - Асальис, к тебе пришёл какой-то человек… Я захожу в комнату, а там сидит мой демон. Слегка улыбается и нервно стучит пальцами. - Я согрешил. Сильно. Мне нужна твоя помощь… Я больше не демон. Отныне я лишь человек. И что мне делать? Я подхожу к нему, кладу на голову руку и тихо читаю молитву, всем сердцем желая его прощения. После молитвы он перехватывает мою руку и нежно целует пальцы. А я лишь улыбаюсь и роняю солёные слёзы…