Капиллярные нули

У него нет венозно-капиллярного циферблата на тонких запястьях, нет выжженного сокровенного имени на теле и нет никакого шанса, что он когда-нибудь встретится со своей родственной душой. Мама с добродушным укором говорит, что ему ещё рано — только недавно двенадцать исполнилось, всё ещё впереди, на каждой улице рано или поздно поют панихиды (женщина любила шуточки на такие темы); но Хината непоколебимо уверен в одном: он — бракованный. И дело даже не в том, что подобное как-то печалит или заставляет усомниться в собственной душевной полноценности, но среди меченых эта особенность может стать серьёзным поводом для насмешек. А мама твердит: «Есть такие люди — соулмейты». Хината кивает: есть. Только у него не будет. Мяч со временем становится отрадой. Шоё ни о чём не жалеет, ни о чём не скорбит, ничего не просит. Влюблённый в волейбол, он начинает понимать, что судьба не ошиблась, а дала ясно понять — для счастья люди не нужны, можно ведь просто заниматься любимым делом, вкладывая в него всю свою душу. Мяч в руках — супер, ощущения полёта — классно, пытаться достать до солнца в прыжке — вот она, мечта всей жизни. Но мама говорит, что есть такие люди — соулмейты. Хината обречённо закатывает глаза и кивает: смысла спорить с этой женщиной нет абсолютно никакого. Годы идут. Проигрыш на среднешкольном чемпионате, странная боль под кожей запястий, поступление в Карасуно и жжение раскалённого железа под левой лопаткой. Хината смотрит в зеркало, но ничего не видит. Он проводит по запястьям дрожащими пальцами, но ничего не чувствует. Лишь мозг услужливо подбрасывает странные картинки с одноклубником третьегодкой Сугаварой, и парень до скрежета стискивает зубы, стараясь не кричать от обиды и отчаяния. У Коуши под правой лопаткой каллиграфическим почерком выведено «Шоё Хината», на запястьях — неровный ряд шести нулей, скрытый под напульсниками, а взгляд — господи, этот невыносимый взгляд! — совершенно счастливого человека, наконец нашедшего родственную душу. Мама вколачивает в глупую рыжую голову, что есть такие люди — соулмейты. Хината рыдает ночами в подушку и твердит, что быть частью чьей-то души, когда ты сам полноценен, — отвратительно. «Но ведь есть такие люди — соулмейты». Когда они впервые — так спонтанно и неловко — целуются в душной раздевалке волейбольного клуба, Шоё кажется, что его чёртово сердце сейчас разорвётся водородной бомбой от боли. Губы у Сугавары мягкие и прохладные, их прикосновения заставляют Хинату мелко дрожать и сдерживать рвущиеся наружу рыдания, а Коуши целует его словно в последний раз, так нежно, аккуратно и страстно, что под тонкой кожей запястий чувствуются уколы бешеного пульса. Шоё дышит рвано, цепляется непослушными пальцами за рубашку семпая и проклинает себя. «Сугавара Коуши достоин большего». Они не обсуждают случившееся. Ни взглядом, ни словом, ни намёком не затрагивают тему родственности душ: Хината обезоруживающе улыбается, до боли в скулах стискивая зубы; Коуши треплет рыжего воронёнка по волосам и поправляет поношенный напульсник. Всё нормально. Так и должно быть. Бракованные, они ведь сильные, им соулмейты не нужны, собственная жизнь и судьба только в их руках — Хината давно научился прокладывать собственный путь; только под лопаткой жжётся нечитаемое имя, и Шоё бежит в раздевалку, сдерживая слёзы. «Господи, подари ему счастье!» Ладони у Коуши дрожат, когда он проводит ими по напряжённой спине Хинаты. Под его левой лопаткой — выведенное неровным размашистым почерком имя, на запястьях венозно-капиллярные соединения отсчитывают последние секунды, а Шоё трясётся в глухо-немых рыданиях, проклинает судьбу и говорит невыносимо-горькие глупости, пока Сугавара осторожно и нежно не прижимает парня к себе. Их сердца бьются синхронно и так громко, что уши закладывает, что дышать становится непозволительно, а Хината хрипит, рыдает и причитает, что быть бракованным — поистине отвратительно. Коуши целует его лицо хаотично, быстро, колко, осторожно собирая слёзы с раскрасневшихся щёк и касается горячими пальцами кожи под лопаткой с неровными выжженными буквами своего имени. Венозно-капиллярные соединения на хрупких запястьях замирают рядом из шести нулей. Коуши улыбается и благодарит капризную судьбу за подаренное счастье.