Истинный - не истинный

Первое, чем занялись парни — вынесли весь хлам, собранный в комнате. В одном углу были свалены детали старой кровати, в другом — куча коробок с книгами и дисками разных исполнителей. — Всё-таки хорошо, что все обои белые, — улыбнулся Кюхён, — мы можем разрисовать все стены. — А что мы будем рисовать? — поинтересовался Чонун. — А давай нарисуем всяких мультяшек, Пороро, например. Будет просто здорово, и ребенку весело. — А давай еще животных нарисуем! — кажется, Чонун загорелся этой идеей. Посоветовавшись по поводу будущей сказки на стенах, как назвал это Кюхён, парни приступили к работе. Постепенно в комнате стали появляться медвежата, котята, кролики, пингвины, хомяк, был даже поросёнок, которому Кюхён случайно покрасил уши зеленой краской. Но всех этих животных нарисовал альфа, омега же трудился над созданием енота. Если Кюхён рисовал только животных, то Чонун нарисовал и речку, и енота, полоскающего что-то в воде. — Ну так не честно, — ныл Кюхён, — у меня каракули пятилетнего ребенка, а твой рисунок похож на работу Рембрандта. — Да ну тебя, — засмущался омега, отворачиваясь, чтобы не показывать покрасневшие щеки. — Серьёзно! У тебя вон как красиво получилось, а у меня какая-то крокозябра. — Зато ребенку будет весело. — утешил его омега. — Ну да. — Кюхён почесал затылок, — ты еще хвост не докрасил, — показал он кисточкой на рисунок. Омега взвизгнул. Кюхён, размахивая кистью, совсем забыл, что инструмент весь в краске, которая полетела прямо на любимую футболку Чонуна. — Ой, прости, я не хотел, — стал извиняться Чо. Омега пресек его попытки простым взмахом своей кисти. Теперь лицо, волосы и рубашка альфы были в синей краске. Кюхён застыл, а Ким залился смехом, таким заразительным, что и Чо не удержался, и вся его злость улетучилась. — Не смешно. Теперь я похож на шамана племени Тумба-Юмба, — сквозь смех говорил альфа. — Ты правда очень смешной, — продолжал смеяться Чонун. — А краска не отстирывается... — вспомнил Чо. — Ох, надо скорее застирать, — засуетился Чонун, мгновенно посерьезнев, — давай снимай. Омега стал стягивать с Кюхёна рубашку, оперативно расстёгивая пуговицы. Чо опешил и застыл, пытаясь осознать, что происходит. — Ч-что ты делаешь? — опомнился Кюхён. — Надо застирать. Чонун нагло стащил с альфы перепачканную в краске рубашку и помчался в ванную, а Кюхён так и остался в комнате полуголый. Омега быстро и умело налил в тазик воды, чистящего средства и принялся за стирку, совершенно забыв о том, что и его любимая футболка в краске. Спустя минуту в дверях ванной появился альфа. Смущенно переминаясь с ноги на ногу, он стоял и смотрел за действиями старшего. — А как же твоя футболка? — робко спросил Чо. — На ней краска другого цвета. Я ее потом постираю. Дальше следовала тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками воды. — Ну, вот и все, а ты говорил, что не отстирывается, — гордо произнёс омега, расправляя уже чистую рубашку на сушилке. — Может, ты просто волшебник? — усмехнулся Кюхён. Чонун хотел что-то произнести, но, обернувшись и увидев альфу с голым торсом, охнул и закрыл глаза ладошками. Чо сначала не понял, с чего бы омеге так себя вести, а потом вспомнил, что перед ним не его Сонмин, который в любой подходящий момент норовит стащить с него одежду, а робкий и застенчивый омега, который был так же невинен и чист, как первый снег в ноябре. — Ой, прости. Мне следовало надеть пальто, — попытался оправдаться Кюхён. — Нет-нет, это я виноват. Я же тебя раздел... — Может, я надену, всё-таки, пальто? — Нет, я тебе сейчас дам футболку. У меня как раз есть подходящая, — все так же не открывая глаза, пролепетал омега. Чонун осторожно протиснулся между альфой и дверью. Кима обдало теплым дыханием и таким манящим ароматом корицы, что волосы на загривке встали дыбом, а сердце начало плясать румбу. Омега быстрым шагом двинулся к своей спальне и закрыл дверь, прижимаясь к ней спиной и пытаясь восстановить дыхание. А альфа так и стоял у двери ванной, оценивая картинки, подкинутые воображением. Когда Чонун стоял к нему так близко, дыхание альфы сбилось, а черные омуты глаз напротив лишили дара речи. Всё-таки опомнившись, Чо смыл с лица краску. Воображение подкидывало картинки продолжения этой близости: Кюхён представил, как касается губами тонкой кожи на шее Чонуна, вдыхая чудесный аромат облепихи и смородины. "Интересно, а который из них принадлежит Чонуну, а который — ребенку? " Из глубоких и не очень приличных раздумий альфу вытащил голос Кима: — Кюхён, вот, держи. Надеюсь, она не будет тебе маленькой. — протягивая альфе черную ткань, улыбнулся омега, одетый уже в другую футболку. — С-спасибо. — Эм... Ты голоден? Я приготовлю что-нибудь, — снова эта безграничная робость в голосе. — Не отказался бы, — пробормотал Кюхён, натянув футболку, которая, к слову, оказалась в пору, — я уже проголодался. — Тогда, подождешь немного? Ты пока можешь посмотреть телевизор, а я организую ужин. — Я помогу тебе. — Нет, не стоит, я сам справлюсь, — отмахивался омега. — Я все равно помогу. А то не честно получается: ты готовить будешь, а я отдыхать, что ли? — Но… — Не обсуждается. Следующий час парни провели на кухне. Кюхён попросился выполнять все указания господина шеф-повара, как сам Чонуна и назвал. Решив не заморачиваться, Чонун в компании с новоиспеченным поваренком приготовили говядину и рис. — А ты офень фкуфно годовиф, — пробубнил альфа с набитым ртом. — Ешь давай, остынет, — отмахнулся Чонун, в которой раз краснея, — я пойду проверю рубашку твою. Ким пошел к ванной. "Чёрт, как же домой не хочется..." — думал альфа, жуя сочный кусочек говядины. — Странно, она все еще не высохла... — Задумчиво произнёс омега, усаживаясь обратно на свое место. — Я могу в пальто домой дойти, — как бы между прочим предложил Чо. — С ума сошел? На улице такая холодина. Ты же простудишься! Я постелю тебе в гостиной. Кюхён опешил. "Сонмин бы не стал так заморачиваться..." Доедали в тишине. Чонун думал о чём-то серьезном, что так явственно отразилось на морщинке на лбу, а Кюхён украдкой улыбался, радуясь тому, что не придется терпеть вечернюю истерику Минни. Помыв посуду и прибравшись на кухне, парни решили ложиться спать. Чонун пожелал спокойной ночи и ушел к себе, оставляя Кюхёна в раздумьях. Сколько так пролежал, пропуская потоки мыслей в своей голове, альфа не знал. Из раздумий его вытащил неожиданно включившийся в ванной свет, который через щель неприкрытой двери бил прямо в глаза. Альфа решил проверить, что происходит. Поднявшись с дивана, он прошаркал к источнику света. Чо увидел, как омега стоит на коленях, склонившись над унитазом, держась за края. Омега даже не заметил Кюхёна. Он поднялся, умылся и только хотел пойти спать, как, обернувшись, врезался в Чо. — Как ты? — шепотом спросил альфа. — Все в п-порядке, — немного ломано, но как получилось. — Точно? — беспокоился Кюхён. Омега лишь кивнул, не сводя глаз с глаз напротив. — Может, я посплю рядом с тобой? — неуверенно прошептал альфа. Чонун сначала не понял, потом, осознав сказанное, хотел отказаться, но ему жутко хотелось тепла рядом. Хотелось, чтобы его обнимали, когда он будет засыпать. Альфа выжидающе смотрел на Чонуна, жалея о своих словах. Не хотелось пугать это беззащитное существо, но к нему так тянуло. Когда омега робко кивнул, Чо выдохнул облегченно. Парни улеглись на кровать. Омеге было неуютно, поэтому он лёг спиной к Кюхёну на расстоянии вытянутой руки. Альфе не понравился такой расклад событий. Он притянул парня к себе, прижимая его спину к своей груди и обнимая. А Чонун? А Чонун таял от этой нежности и чувства защищенности. Тихо пожелав спокойной ночи, он провалился в сон с улыбкой на губах.