Истинный - не истинный

Утро... Как же Чонун ненавидел это время суток. Особенно теперь, когда назойливый лучик солнца пробивается сквозь не задернутые шторы, особенно, когда он так сладко спал, особенно, когда он спал рядом с Кюхёном, особенно, когда он чувствовал ту самую защищенность от всех невзгод, всех проблем. От этих мыслей стало так тоскливо. Омега без особого энтузиазма открыл глаза. На его удивлённое личико смотрели заинтересованные глаза темно-шоколадного цвета. — Доброе утро, — прошептал Кюхён. — Ты очень мило спишь и смешно морщишь носик во сне. Чонун опешил. Такое заявление было весьма неожиданным. — Д-доброе, — смущенно произнёс омега. — Ты давно проснулся? — Не очень. Просто не хотелось тебя будить, ты так сладко спал. Омега не нашел, что ответить. Столько всего мыслей и эмоций было в тот момент: непонимание, смущение, радость... Глаза альфы прожигали в нем дыру, смотрели с неприкрытым интересом, изучали каждый сантиметр, каждую деталь, словно стараясь запомнить. Омега старался оставаться невозмутимым, его выдавали лишь покрасневшие кончики ушей. — Т-ты кушать хочешь? — после долгого молчания спросил Ким. — Было бы неплохо, — смущенно отводя взгляд, ответил Чо. Альфа молча выбрался из постели и направился в гостиную одеваться. "Что это со мной?.." — думал Кюхён, натягивая джинсы и направляясь в ванную. Спустя несколько минут альфа услышал голос омеги, тихо напевающего какую-то детскую песенку. Чонун стоял у плиты и готовил завтрак. На столе уже стояли стаканы с соком и столовые приборы. Кюхён невольно засмотрелся. Как же ему хотелось иметь рядом с собой любящего омегу, который бы готовил ему завтрак каждое утро, встречал бы с работы горячим ужином, родил бы маленького карапуза... Но Сонмин не такой. Сонмин не хочет детей, он не любит готовить по утрам. Сонмин приходит домой с работы позже Кюхёна. Сонмин не такой, как Чонун. Альфа поймал себя на мысли, что сравнивает этих омег, приводя доказательства того, что Чонун лучше. — Ой, ты уже всё? — мило улыбнулся омега, заметив Чо. — Эм… Да. — Садись, все уже готово, — ставя на стол тарелку, пролепетал Чонун. — Приятного аппетита. Альфа сел за стол и начал уплетать свою порцию, украдкой поглядывая на Кима и, когда тот замечал на себе заинтересованный взгляд, смущенно улыбался и отводил взгляд. Почему-то та раскрепощённость, царившая между ними вчера, исчезла, уступая место смущению и неловкости. Куда делся тот дружеский настрой альфы? Куда запропастился тот взгляд, который выражал лишь беспокойство, готовность помочь? Почему все это неожиданно сменилось отголосками нежности в глубине шоколадных глаз? — Эм... Мне пора. Сонмин, наверное, заждался, — произнёс Чо, поднимаясь из-за стола. — Я телефон забыл подзарядить. — Да, конечно... Как бы омега не отрицал, но отпускать Кюхёна не хотелось. За те дни, что Чонун был окружён заботой и теплом, он почувствовал себя по-настоящему нужным. Все поступки Кюхёна он сравнивал с поступками своего истинного. В итоге пришел к выводу, что Чо, даже не являясь его парой или парнем, заботился о нем лучше, чем Рёук за все то время, что они спали.

***

Всю следующую неделю Кюхён навещал омегу, привозя с собой всякие вкусности. Они весело проводили время, разговаривая обо всем и в то же время ни о чем; иногда играли в настольные игры, которые привез Чо еще на пятый день визита, иногда рисовали на стенах будущей детской, потому что, по словам альфы, она еще недостаточно веселая. Чонун ждал визита нового друга каждый раз с нетерпением и каждый раз готовил что-то вкусненькое к его приходу. За то время, что они общались, альфа много разузнал о новом друге, вплоть до его любимого цвета, омега не отставал и расспрашивал Чо о его интересах, работе, увлечениях. Оказалось, что Кюхён очень любит кататься на велосипеде что они очень часто и делают с Сонмином, выбираясь летом за город. Не осталось тайной для Чо и пристрастие Чонуна к музыке. Альфа узнал, что в школьные времена Ким участвовал во многих вокальных конкурсах, играл на фортепиано и писал музыку к своим скромным, как признался омега, стихам. Но после смерти родителей Чонун бросил свое занятие, уделяя все время подработкам, пытаясь выжить, лишь изредка, вечерами, напевал мелодии, крутившиеся в его забитой мыслями голове. После этих откровений Кюхён не раз просил спеть что-нибудь из своих песен, но омега всегда отказывался, ссылаясь на то, что голос уже не тот, и вообще слова забыл. Как-то вечером Кюхён неуверенно заговорил: — Эм... Чонун, тут такое дело... В общем, у Сонмина течка со дня на день начнётся, и я должен быть рядом. Ты же не обидишься, если я не буду заходить к тебе ближайшую неделю? — Конечно, нет. Ты должен помогать своему омеге. В глазах одного было облегчение, в глазах другого — грусть, умело замаскированная улыбкой на губах. Но все забылось, стоило Кюхёну начать просить спеть хоть куплет из песни Кима.

***

— Хён, привет, — улыбался Чонун, одной рукой придерживая телефон возле уха, второй протирая пыль с подоконника. — Как дела? Мы давно не виделись. — О боже, неужели пузатое чудо соизволило само позвонить мне? — съязвил Хичоль на том конце провода. — Хён, не начинай. — Ладно-ладно. Я-то хорошо, сам как? — Неплохо. Я чего звоню. Тебе не кажется, что пора бы нам познакомиться с твоим парнем. А то ты мне уши про него прожужжал, а видеть я его еще не видел. — Отличная идея! — обрадовался старший. — Как раз свободный вечер. — Это очень даже замечательно. Тогда жду вас сегодня у себя часов в семь вечера. Ну а ты, конечно же, придёшь пораньше. — Это почему? — возмутился Чоль. — Потому. Я что, один должен готовить? Давай предупреждай своего суженного и дуй ко мне, времени-то уже пять часов. — Ладно. Сейчас буду. Купить чего-нибудь? — Все уже куплено. Давай быстрее, шевели ластами. — Странный ты какой-то... — Я беременный, мне можно. Спустя двадцать минут Хичоль уже обнимал Чонуна, приветствуя. Они сразу же приступили к готовке, правда Чонун больше указывал, нежели сам готовил. Хи совсем не обижался на донсена. Потому что он беременный, ему можно. Когда все приборы были на столе, курица в духовке, а салаты уже покоились на белой скатерти, парни пошли выбирать Чонуну наряд. — Нет, ты это не наденешь. — капризно заявил Хи, отбирая у своего донсена тёмно-синюю рубашку. — Почему? Хорошая рубашка… — Он уйдет к тебе, увидев в этом. Не надевай. Лучше вот это. Хичоль достал из шкафа серую футболку и черно-белый полосатый кардиган. — Ты что, правда ревнуешь? Глупый хён. Он же тебя любит. — Мало ли... — Давай сюда. Надену это. Чоль сдержанно улыбался, хотя внутри ликовал, радуясь тому, что Шивон не увидит Чонуна в таком шикарном виде и не бросит его, Хичоля. Вдруг старший оперся о стену, ноги подкосились, голова закружилась. "Да сколько можно?!" — думал Хи. — Хён, что с тобой? — засуетился Чонун, помогая старшему усесться на кровать. — Голова кружится просто, — слабо улыбнулся Чоль. — Ты не заболел? — суетился младший. — Все в порядке, просто головокружение мучает. — Эм... Давно? — как бы между прочим спросил младший Ким. — Да недели две уже, — отмахнулся Хи. — Так, где-то они были... Да где же они? — шептал Чонун, роясь в тумбочке возле кровати, — Вот, нашел! Держи. — Что это? — недоверчиво покосился тот на маленькую коробочку в руках донсена. — Бери и марш в ванную. — Ты думаешь... — Надо проверить. Спустя пять минут из ванной вышел бледный, как снег, Хичоль, держа в руках положительный тест на беременность. "Я беременный..." — билось в голове у Чоля. — Ну что там? — нетерпеливо спросил младший. — Две... — прошептал Хичоль, и по его щеке покатилась слеза. — Боже, хён, это просто замечательно! — воскликнул Чонун, обнимая хёна. — Да, замечательно, — вторил тот, уже не сдерживая слез счастья. Пришедший через полчаса Шивон застал свою пару ревущей на диване. — Мятный мой, что случилось? — нежно прошептал альфа, поглаживая своего омегу по волосам. И тут Хичоля прорвало. — Что?! Ты еще спрашиваешь, что случилось?! — кричал он, схватив диванную подушку, — Ты, похотливое животное, сующее свой член, куда тебе вздумается, ты смеешь спрашивать, что случилось?! Ненавижу тебя! Чоль бил своего альфу подушкой, а тот старался увернуться от ударов. Когда Хи очередной раз замахнулся, Шивон перехватил его руку и крепко прижал омегу к себе. — Что на тебя опять нашло? — Ши явно злился, но сдерживался, ведь он был в гостях. — Беременность нашла, вот что... — шептал Чоль, обнимая альфу. — Т-ты шут-тишь? В ответ Хичоль жалобно посмотрел на Ши. — Это же замечательно, милый, — улыбнулся Шивон, прижимая к себе своего мятного, — теперь ты будешь пузатенький и смешной, а потом... — Что ты сказал?! — разозлился омега. — Ты хочешь сказать, что я толстый? Да я тебя сейчас!.. "Так вот почему эти выкрутасы стали чаще" — думал альфа уворачиваясь от очередного удара подушкой. "Он неисправим, — думал Чонун, наблюдая за счастливым другом и его парой. — А мы и вдвоём справимся, да?" — погладил Чонун живот.