Светлые чувства темной души, или второй шанс для Тома Реддла.

— Мари, вставай! О боже… Как бы я не любила свою подругу, но по утрам мне хочется ее убить… — Мари Дэвис, у вас ровно десять минут, для того что бы собраться!!!       Еле раскрыв глаза, я увидела нависающую надо мной копну рыжих волос. Приподнявшись, я увидела не многим более добродушные лица Джи и Лиры. Кажется, их она тоже достала.       Я поплелась в уборную. Вот черт — волосы торчат во все стороны. С трудом расчесав их и собрав в хвост, я скрепила их заколкой, на более прочную прическу времен просто не было. Наспех одевшись, мы помчались на завтрак. После вчерашних манипуляций с тряпкой, рука дико болела, пальцы еле удерживали ложку. Ладно, поесть я смогу и левой рукой, но как я буду писать? Еще и верхние пряди начали падать на глаза. Да уж, чувствую, меня сегодня ждет веселенький день.       Минут пять я тщетно боролась с этими прядями. Чертова уборка. В гневе я посмотрела на преподавательский стол, и увидела ухмыляющегося профессора Реддла — похоже его забавляла моя война с волосами. Я отвернулась, ну надо же — ему весело… — А мама мне вчера купила платье на бал, — сказала Молли, закончив прочтение письма, которое ей принесла сова. Странно, что моя мама за три дня так ничего и не написала… Стоп, какой бал? — Молли, а что за бал? Какое платье? Наверное, с добрый десяток однокурсниц уставились на меня с таким лицом, будто перед ними мандрагора сидит. — Мари, ты где летала на праздничном пиру? — удивилась Молли. — Дамблдор об этом сказал еще в первый вечер. Бал в честь Хэллоуина — 31-го октября, святочный бал перед рождеством, бал в честь дня святого Валентина, и Пасхальный бал. И самое главное, что ученики с первого по четвертый курс гуляют до полуночи, а с пятого по седьмой — хоть до рассвета. И, конечно же, нужны бальные платья. — Кошмар, как я могла такое пропустить, — ответила я. Прядь снова упала мне на глаза. — Молли, ты случайно не знаешь, куда делись мои шпильки и невидимки? Не могла их утром найти. — Э… Ну, ты понимаешь, я вчера неудачно использовала средство для увеличения объема волос, и сегодня добрый час провела, закалывая и укладывая волосы. Добрых два десятка невидимок ушло, в том числе и твоих, — при этом Молли состроила такие невинные глазки. — Ты ведь не пользовалась ими, вот я и решила… — Ладно, не продолжай, — попросила я, — пойдемте, сегодня будет тяжелый день. Мы дружно помчались на трансфигурацию. Макгонагалл как раз начала новую тему «Трансфигурация неживых предметов из воздуха». В меня вселилась надежда, что к концу урока я смогу наколдовать себе заколку. Но, не тут то было — из-за этой пряди, я не могла толком сосредоточится, и заколка получалась то по частям, то целая, но призрачная. Макгонагалл посмотрела на меня сочувствующим взглядом, а так же наградила домашним заданием в виде очередного рулона пергамента на соответствующую тему. Далее. Мы помчались на урок по уходу за магическими существами, где профессор Дроусс, человек без нескольких пальцев на руках (интересно, ему за это хоть доплачивают?), рассказал нам об огненных саламандрах, и о том, что ее чешуя очень ценна. Но, для того что бы ее снять — саламандру нужно заморозить, при чем до того, как она попробует изрыгнуть из себя пламя и попасть в нас. Что тут началось… Ладно, свою саламандру я заморозила быстро, но эта чертова чешуя толком не отдиралась. Она ведь примерзла вместе с хозяйкой. Я решила схитрить, и попробовать трансфигурировать обыкновенные пассатижи. А и чтоб тебя, получилось… А на уроке — несчастную заколку не смогла… С пассатижами дело пошло куда веселее, я уже надергала полтора десятка чешуек до того, как моя ящерица начала размораживаться. Благо, профессор Дроусс вовремя подошел, мой факультет получил 10 баллов, и моя саламандра исчезла. Только я решила облегченно вздохнуть, как сзади, вскользь меня задел огненный шар. Волосы остались целы, а вот мантия начала возгорятся. Кто-то из добродушных Пуффендуйцев решил мне помочь и окатил меня водой. Мне снова на помощь пришел профессор, который осушил меня заклятием, но этим все не закончилось, я только начала отходить в сторону, как Молли и Артур, подбежали и спрятались за мной от своих ящеров. Я просто обалдела. Между прочим, Артур поинтересовался, чем это я чешуйки выковыривала. Я достала из кармана пассатижи и быстро объяснила, как и что нужно делать. Дабы избежать еще каких, либо сюрпризов, я отошла от загона на максимально позволительное расстояние, где спокойно наблюдала за этим цирком. Минут через сорок, парочка рыжих подбежала ко мне, оба в копоти, мантии местами тлеют, но счастливые, от того что им удалось. Артур поинтересовался, не может ли он оставить себе эту «дергалку», на что я ответила: «забирай», — и они убежали в замок. Я еще минут пять пробовала трансфигурировать заколку, и, конечно же, ничего не вышло. Почувствовав себя откровенным лузером, благо наконец-то прозвенел звонок, я направилась в сторону замка. В весьма скверном настроении… — И когда же вы собираетесь написать своей матери о бале, что бы она вам заказала платье? Этот голос вывел меня не только из печальных раздумий, но и ввел в ступор, как в прочем и сам вопрос. Около минуты до меня доходило, что вопрос относится именно ко мне, и все это время профессор Реддл стоял в двух шагах от меня, но глаза смотрели категорично в противоположную сторону. — Э... Не знаю… Может, сегодня. А что? — Ничего. Просто хотел вам напомнить, что сегодня у вас второй день отработки наказания, так что не слишком увлекайтесь писаниной. — Боюсь, что у меня в любом случае это не получится, самостоятельную работу по трансфигурации нужно сдать завтра, так что… — Что вы сейчас проходите? — Трансфигурацию неживых предметов из воздуха. — И у вас не получилось? — удивленно спросил Реддл, — странно, я видел, как вы справились с саламандрой при помощи пассатижей, и я очень сомневаюсь, что они лежали в вашей сумочке. — Да, вы правы, но на уроке все было не столь удачно. — Могу я спросить, что вы пытались изобразить? Надеюсь, не Биг-Бэн? — Нет, все было намного проще. Я пыталась трансфигурировать заколку. — Заколку? — Я обернулась и увидела, что профессор смотрит на меня очень удивленными глазами. — Да. Прядь волос постоянно мне мешает. Простите профессор, я проголодалась, можно я пойду? — Пойдемте. Я как раз тоже направляюсь в большой зал. Остаток пути мы проделали молча. Но перед входом в замок, я не сдержалась_ — А можно я сегодня немного опоздаю? — И пропустите этот замечательный закат? Пожалуй, нет. Но, мы с вами можем сделать по другому: я дам вам тридцать минут на написание письма, но не секундой больше. — А можно узнать. За что мне такое снисхождение? — Пожалуй, можно. За ваши красивые глазки, — он ухмыльнулся, ушел вперед, в то время, как, я так и осталась стоять, пребывая в легком шоке. Простояв так около минуты, я таки решила пойти пообедать.       Зайдя в большой зал, я застала своих друзей, Фрэнк снова подошел ко мне с расспросами о том, почему на трансфигурации у меня ничего не вышло, а на следующем уроке я просто блестяще справилась. Хотела бы я сама знать ответ на этот вопрос…       Поев, мы направились в класс Астрономии, спаренный с Когтевраном. Оба урока заняли у нас на повторение прошлых курсов. Когтевран проявил себя в полном соответствии с девизом своего факультета » ума палата — дороже злата», добрых три четверти ответов дали они, за что и получили пятьдесят очков от преподавателя. А Грифиндору предстоял еще один рулон пергамента на тему » Строения орбит планет солнечной системы и принципы передвижения по ним», к тихому возмущению Фрэнка. Алиса Лонгботтон, староста Когтеврана и тайная любовь Фрэнка, смерила его сочувствующим взглядом, и удалилась вместе со своим факультетом. После этого последнего урока, мы дружно направились в библиотеку, где добрых три часа потратили над домашними роботами по трансфигурации с добрым десятком одногрупников, которым тоже не повезло сегодня. Посмотрев на часы, я ужаснулась — шесть вечера, нельзя опаздывать к Реддлу. Хотя мое общение с ним довольно-таки странное, но не хотелось бы его портить. Поговаривают, что с некоторыми курсами он далеко не так толерантен и тактичен как с нашим. Не хотелось бы, проверять это на себе. Наспех сложив свои вещи и закинув их в сумку, я понеслась в Грифиндорскую башню, где переоделась во вчерашние рубаху капри и кеды. В последний раз попробовала привести свои волосы в порядок — ничего не вышло. Натянула поверх мантию, взяла маленький рюкзак, в который сложила все принадлежности для написания письма, и помчалась рысью навстречу уборке.  — Профессор Рэддл, Мари Дэвис прибыла для отработки наказания, сказала я, зайдя в класс. Тот сидел за своим столом, и увлеченно читал какую-то книгу. Услышав меня, он поднял голову, и произнес: — Итак, мисс Мари Дэвис, как я вам и обещал, у вас есть ровно полчаса, и ни секундой больше. Приступайте.- С этими словами он снова продолжил свое чтение, а я заняла место у окна и принялась писать письмо маме. Дорогая мамочка. Вот уже три дня как я в школе. У меня все хорошо, правда домашних заданий стало намного больше, один курс зельеварения чего стоит. Ну да ладно. У меня к тебе просьба: в этом году нас решили порадовать. Только представь себе — целых четыре бала: на Хеллоуин, на Рождество, день св. Валентина и на Пасху. Так вот, на Хеллоуин будет бал-маскарад, но я не хочу облачатся, в кого-либо. Пришли мне просто платье и маску. Не мола бы ты мне прислать каталоги, чтоб я смогла себе что-то выбрать? Как ты сама? Как Мерлин? Не забывай поливать мои цветы. Люблю, целую, твоя дочь Мария. Р.С. Здесь такие красивые закаты — просто дух захватывает. Еще раз — люблю, целую. — Скуповато письмецо, но я рад, что вы упомянули закат. — отозвался голос профессора, с другого конца класса. Я в возмущении уставилась на профессора, который даже голову не удосужился поднять. — Как вы… А вам никто не говорил, что читать чужие письма — неприлично?! — ответила я, на что при спокойнейший голос мне ответил: — Это мой кабинет, и поэтому, я могу здесь делать все, что посчитаю нужным. Сказал, как отрезал. — Возмутительно, — прошептала я, и примостилась на подоконнике, стараясь успокоится. Минут через пять, меня отпустило, и я стала наслаждаться видом. Еще бы кружку чая сюда… Да и прядь опять выпала… — Возьмите это, — он снова заставил меня вздрогнуть от неожиданности. Но больше меня удивило то, что он протягивал мне кружку горячего чая. — У вас опять выпала прядь… — я было дернула рукой, что бы заправить ее, как он протянул свою руку, раскрыл ладонь, в которой лежала тонкая, серебристого цвета, заколка-невидимка, с тремя маленькими камушками зеленого цвета стоящими в ряд. Я ошарашено глядела на нее, взяв ее в руки, я стала разглядывать заколку и камни. — Это ведь не изумруды? Уж слишком прозрачные. — Это всего лишь сапфиры. А вам так принципиально, что бы были именно изумруды? — Нет, не принципиально… То есть… я хотела сказать, что мне вообще это не принципиально. Я не испытываю особой тяги ни к металлам, ни к драгоценным камням. Кажется, я снова покраснела. Что бы хоть как-то отвлечься, я попыталась зафиксировать прядь заколкой, но и тут меня остановила его рука: — Позвольте мне. Пожалуйста… — Я повернулась боком, и его пальцы аккуратно скользя по волосам, зафиксировали заколкой непослушную прядь. — Спасибо… — я все еще смотрела на его галстук, когда его пальцы нежно коснулись моего подбородка, как бы прося поднять голову. И я подняла… и снова потерялась этих глазах.  — Не за что Мари, — сказал он тихо, — вы знаете, у нас осталось десять минут на то что бы полюбоваться видом из окна, а затем, каждый вернется к своим обязанностям. Так что, давайте допивайте чай, пока он не остыл, и насладимся пейзажем. С этими словами он, все-таки, отпустил мой подбородок, и глазами показал, что пора окончить разговор. Это были, наверное, самые умиротворенные десять минут в моей жизни. Горячий чай, неописуемой красоты закат, и человек, которым одним только своим взглядом может поднять бурю в моей душе, и этим же взглядом ее успокоить. Жаль, что это всего десять минут. А потом, каждый из нас занялся своими обязанностями: я — уборкой, он —проверкой домашних заданий. За оставшийся вечер мы едва ли обменялись парой слов, и когда я, уходя, попрощалась с ним, то удостоилась лишь сухого » До завтра, мисс Дэвис». Уже войдя в башню Грифиндора, я все еще пребывала в смятении: то он заговаривает со мной, готовит чай и дарит подарок, то даже взглянуть не хочет». Может меня это и не должно волновать, но почему-то ужасно волнует, до слез. Забросив рюкзачок на кровать, а заколку на туалетный столик, я бросилась в душ, что бы смыть с себя пыль, пот и не прошеные слезы. Выйдя оттуда, я обнаружила, что моя заколка пошла по рукам, что меня возмутило. — Положи на место! Немедленно! Молли, которая слова дурного от меня не слышала, не на шутку перепугалась. Воспользовавшись заминкой, я выхватила заколку из ее рук, и крепко сжала в своей ладони. — Откуда она у тебя, Мари? Спросила Лира — Это особенная заколка, мне все-таки удалось трансфигурировать ее, — ответила я и быстро отвернулась. Я легла спать, отвернувшись от всех к стене. Никого не хочу сегодня видеть, кроме изумрудных глаз. И вскоре, когда я уснула, ни явились. Мне снился закат и изумруды… От лица Реддла (Не POV) Я сидел в учительской, готовясь к уроку с третьим курсом Когтевран- Пуффендуй, на тему » Богарты», и невольно улыбнулся, вспоминая вчерашнюю шутку которую провернул над Мари, когда в кабинет вошла Макгонагалл, о чем-то возмущенно переговариваясь с Флитвиком: — Вы представляете, никогда на видела, что бы у Дэвис не получалась настолько пустяковая трансфигурация. — да, это странно, Минерва, — ответил ей Флитвик, — но вы подождите, это всего лишь третий учебный день занятий, может она еще на каникулах в мыслях, к тому же такой возраст. Сами понимаете, может, она кем-то увлечена… — Прошу прощения, — перебил я их, — о ком это вы? -Мари Дэвиc, шестикурсница из моего факультета, — ответила профессор Макгонагалл Что-то застыло внутри меня, при ее имени… — А вы, Том, не замечали за ней ничего странного на своем уроке? -Ну, если не считать стремление защищать друзей, тогда ничего особенного. — Что вы имеете ввиду, Том? Обеспокоенно спросила Минерва. Я вкратце описал вчерашний инцидент на уроке с Беллой Блэк, и о наказании. — Так что, боюсь, что это я виноват. Она, наверное, просто не выспалась. Я подумал, что весьма не гуманно будет отправлять ее к Хагриду в запретный лес, или к Филчу. Она ведь все-таки девушка. Так же я провел предупредительную беседу с мисс Блэк  — Хорошо, — ответила Макгонагалл, и мы все отправились каждый по своим классам. Однако, мне стало интересно. Еще утром, за завтраком, я заметил, что Мари какая-то нервная, да еще и пряди выбившаяся из хвоста, постоянно ей мешала. По этому, я задал третьему курсу самостоятельно переписать информацию о богартах, а сам, тем временем, отправился к загону магических существ, где должны были проходить занятия у шестого курса. И точно, я увидел ее. С какой легкостью Мари заморозила саламандру, пыталась своими пальчиками отковырять примерзшие чешуйки, а за тем, на минуту задумавшись, трансфигурировала ПАССАТИЖИ!, И довольно-таки ловко стала выдергивать чешую. Весьма впечатленный, я вернулся в класс к своему уроку, затем, на пять минут раньше отпустил свой курс, взяв с них клятвенное обещание, быть тише воды ниже травы, и снова отправился к загонам. Она шла одна, чем-то удрученная, а непослушная прядь все висела и мешала глазам… Я встретил ее и провел к замку, попутно узнав причину ее расстройства, и мне пришла в голову мысль… Перед самым входом в замок, Мари спросила, нельзя ли ей задержатся, но я решил что это будет не правильно, вместо этого предложив ей приятную альтернативу, напоследок, сказав ей такое, что ввело ее в ступор. Тут уже я не стал ее ждать, пока до нее доходил смысл моих слов. Когда вечером, она зашла в класс, я дал ей время для написания письма. Писала она не долго, но мне стало любопытно, а поскольку я искусный лигилимент, то без труда прочел ее письмо в ее же голове. И опять, пряди повисла у нее на глазах. Я решил, что пора бы ей заговорить со мной, и тонко намекнул ей насчет письма. Ее сдержанное возмущение вдохновило меня на дальнейшее путешествие в ее голову. Сперва там было абсолютно никаких мыслей, но потом, » … сейчас бы кружку горячего чая…», пронеслось в ее голове. Оставалось семнадцать минут, и я решил, что другого шанса сегодня может, не представится. Просто я решил подарить ей заколку собственной трансфигурации, специально для ее непослушной пряди. Организовав нам чай, я подошел к подоконнику, всунул кружку чая ей в руку, чем привел ее в смятение, а затем преподнес заколку. Она так ее рассматривала, и все время опускала глаза., боясь посмотреть на меня. Я решил действовать: приподнял ее головку, сам вдел ей заколку, заставив легкими движениями посмотреть мне в глаза. И целых десять минут, испытывал такое умиротворение, которого еще никогда не испытывал. От Мари просто исходило чувство абсолютного покоя и счастья…. Затем, я решил, что пора с этим заканчивать. Мы не промолвили ни единого слова, завесь вечер, я даже об ужине забыл… Но когда я наконец уснул, мне приснился закат невиданной красы и серые глаза…