Новое поколение: по следам Мародеров

Еще одно утро. Теплые мамины руки и нежный чарующий голос делают новый день еще более ласковым и волшебным. — Miel, — тихо произносит она, склонившись над ухом сына. — Levez-vous, ou être en retard pour le petit déjeuner¹. Она подходит к плотным тяжелым шторам и с шумом раздвигает их, мягкий солнечный свет разливается по комнате, медленно заполняя все вокруг. Он растекается по стенам, словно растаявшее сливочное масло, в котором запросто можно утонуть. — Oui, maman². — снова не устает произносить Луи. Он говорил это столько раз, что теперь эти слова просто на автомате соскальзывают с губ, так, что мальчик даже не успевает об этом подумать. Флер нежно целует сына в щеку и выходит в дверь, Луи еще слышит приглушенные шаги и привычный скрип старых ступеней. Он лениво поднимается из постели, морщась от яркого света, и уже по привычному маршруту медленно и сонно направляется в ванную. Но как только Луи выходит из комнаты, он видит внизу лестницы Доминик, которая ехидно улыбается. — Мама сказала, что сегодня ты можешь не умываться! — заявила она, подмигнула и направилась в зал. Луи оторопел. Когда это мама в последний раз разрешала ему не умываться? Да, точно, это был прошлый день рождения. Но сейчас не сентябрь, тогда что за праздник? Луи осенило. Он молниеносно оказался внизу, даже не успев понять, как это произошло. Мальчик остановился возле того места, где заканчивались перила, а потом аккуратно заглянул в светлый зал, залитый тусклым солнечным светом. Спиной к нему стоял старый потускневший салатовый диван, на котором расположился Билл. Сестры крутились вокруг сидящего на диване отца и что-то бурно обсуждали, до Луи доносились обрывки разговора: — Давайте скорее скажем ему! — громко шептала Доминик. — Нет, это же должно быть сюрпризом! — вызывающе отвечала Виктуар. И то и дело звучало серьезное папино: — Успокойтесь обе! Луи все никак не мог взять в толк, то ли это, о чем он думает, или все же… Размышления прервало неожиданное ласковое касание матери. Она положила руку на плечо Луи и нежно произнесла: — Eavesdrop mauvais, lièvre³. Но все, что мальчик смог ответить, это было изумленное: — Это оно? Флер ничего не сказала, она лишь улыбнулась и скользнула обратно на кухню. Луи набрался смелости и шагнул в зал, сестры замолкли и уставились на него, а Билл с улыбкой обернулся и радостно воскликнул: — А вот и наш герой. Беги сюда скорее, заяц! Луи широко улыбнулся и с разбегу перепрыгнул через мягкую спинку дивана, приземлившись прямо на колени возле отца, который, в свою очередь, держал в руках желтоватый пергаментный конверт. Несколько секунд Луи не мог поверить своему счастью, в голове мелькали самые разные мысли, а из уст вырвалось лишь тихое „пришло…“. Билл, Виктуар и Доминик со счастливой улыбкой наблюдали за этим радостным моментом. Билл рассмеялся растерянности сына и протянул ему конверт со словами: — Так ты берешь или нет? Луи молниеносно вырвал конверт из руки отца, спрыгнул на пол и побежал на кухню, похвастаться матери. За ним последовали и все остальные. — Мама, пришло, смотри! Пришло, смотри! Смотри! — он прямо-таки прыгал от радости. — Очень хо'гошо, ma cherie! Садитесь завт'гакать. — как ни в чем не бывало отвечала Флер, только загадочная улыбка выдавала в ней гордость за своего ребенка. Луи понял это и радостно уселся за стол, положив письмо прямо перед собой и внимательно разглядывая его. Все сели вслед за Луи, и Флер начала раскладывать завтрак. Повисло молчание, нарушаемое только звяканьем фарфоровых тарелок. Первым заговорил Билл: — Значит, завтра отправляемся на Диагон Аллею. — сказал он, зажевывая свой тост. — Папá, мне нужна новая мантия, я уже выросла за это лето. — говорила Виктуар. — А я присмотрела новую метлу, — заявила Доминик. На это моменте Билл немного поперхнулся, но быстро взял себя в руки. — Помнишь, которую ты обещал мне купить? — Так, обещал — значит будет. И тебе, Виктуар, новая мантия. Луи, — Билл посмотрел на сына. — А тебе что купить? Луи не слышал о чем его спрашивали, он все смотрел на свое письмо и мечтательно жевал омлет, запивая апельсиновым соком. — Луи, — снова окликнул Билл. — Ты спишь? — А? — очнулся мальчик. — Что тебе завтра подарить? — Ой, да ничего не нужно. — Нет, так дело не пойдет, — Билл строго помахал вилкой. — Куплю тебе завтра сову. — Сову? — страшно удивилась Доминик. — Но папá, они ведь стали такими дорогими! — Ничего, — Билл демонстративно поднял ладонь. — Это, все-таки, первый его поход на аллею в качестве будущего ученика Хогвартса. И снова повисло молчание. Виктуар доедала свой круассан, Доминик допивала шоколадный коктейль, Билл читал газету, периодически прикасаясь к чашечке кофе, Флер возилась у плиты, а Луи мечтательно ковырял ложкой замученное крем-брюле. — Билл, — нарушила тишину Флер. — Завт'га п'гиезжает Габ'гиэль, ты ведь не забыл? Билл округлил глаза и поджал губы, он промямлил что-то типа „Конечно нет, как я мог забыть…“ и поспешил спрятаться за газету. — Vous savez, les enfants, votre père est souvent cachés derrière un journal. — беззаботно пролепетала Флер, девочки захихикали. — Дом, милая, что она сказала? — тихо шепнул Билл на ухо дочери. — Oh, papá, c'est un très gros secret! — не сдерживая смеха ответила Доминик. — Вик? — он посмотрел на Виктуар. — Je me excuse, je ne peux pas aider. — с улыбкой ответила девушка, взяла миску клубники и удалилась в свою комнату. — Лу… — уже слегка отчаявшись обратился Билл к единственному сыну. Тот лишь вздохнул: — Papá, vous avez certainement devez apprendre le français. Флер рассмеялась, она стояла спиной к этой картине и протирала вымытые тарелки, но слушала каждое слово. — Mon fils! — с гордостью сказала она и потрепала Луи по волосам. — Святой Мерлин, неужели так обязательно говорить по-французски в этом доме?! — возмутился Билл вслух и резко опустил руку на стол. — Папá, — Доминик коснулась отцовского плеча. — Мы тебя любим, но французский — очень удобная вещь, особенно, когда ты его не знаешь. Все ухмыльнулись, Билл сложил газету и вышел из уютной, залитой светом кухни. — Merci, il était très savoureux. — поблагодарил Луи маму за вкусный завтрак, и вышел вслед за отцом, прихватив свой запечатанный конверт. Он был просто вне себя от счастья и спешил в свою комнату, чтобы изучить все детали полученного сокровища. *** Луи сидел на полу, на мягком ковре, разглядывая свое долгожданное письмо. Он проводил пальцами по изумрудным чернилам и по сотне раз перечитывал надпись «Мистеру Л. Уизли, графство Корнуолл, коттедж „Ракушка“ на берегу моря, этаж второй, первая дверь справа». Он по тысяче раз рассматривал и прикасался к приятной на ощупь пурпурной восковой печати с гербом Хогвартса, на котором красовались четыре факультетских животных и большая буква „Х“ в центре. В этой семье Уизли поселилась традиция — вскрывать конверт на следующий день после получения, по прибытии на Диагон Аллею. Но Луи уже разрывало от любопытства. Конечно, вряд ли он увидел бы в этом письме что-то новое, помимо своего имени. Ведь он уже смотрел на распечатанные сестрами конверты, которые тоже пришли им когда-то давно, когда они поступали на первый курс. Он наизусть заучил все, что было написано в обоих письмах, и каждый раз чернила были изумрудно-зелеными, а конверты желтоватыми, толстыми и тяжелыми. И в этот раз ничего не изменилось, разве что на конверте красовались его собственные инициалы. И вроде бы нет больше разницы между теми письмами и этим, но это не так. Разница в ощущениях, в радости и ликовании, в гордости и счастье, в исполнении долгожданной мечты. Луи никак не мог решить, открыть ли конверт сейчас или подождать до завтра? Любопытство так и распирало мальчика, но желание продлить этот напряженный момент не давало ему разорвать конверт и вынуть письмо. Луи просто сидел и разглядывал его, изучая каждую мелкую деталь. Пусть он всегда знал, что родился волшебником, в глубине души затаился скользкий страх, что письмо никогда не дойдет до него и сестры в этом году отправятся в Хогвартс вдвоем. Но оно здесь. Оно пришло, нашло маленького Луи, и нашло бы во что бы то ни стало. Вот же, лежит прямо перед носом, заставляет сердце колотиться быстрее. Луи нервно перебирал пальцами ворсинки мягкого, цвета морской волны, ковра. Он не мог больше ждать, с каждой секундой желание вскрыть конверт нарастало. Луи потянул к нему руку, но в одном шаге от долгожданной минуты остановился. Он вспомнил своего отца, сильного и смелого Гриффиндорца со стальной силой воли. Не смотря на то, что авторитетом у Луи пользовалась Флер, он всегда хотел вырасти похожим на своего отважного отца. И сейчас — самое время доказать хотя бы самому себе, что он не безнадежен. Луи берет конверт в руку, резко встает и со скрипом засовывает его в деревянную лакированную тумбочку. Как говорит бабушка: с глаз долой — из сердца вон! — цитирует Луи вслух и облегченно падает на кровать. Весь следующий день мальчик писал и рассылал письма с радостной вестью. Всем кузенам и кузинам, бабушке и дедушке во францию, дедушке Артуру и даже бабушке Молли! Ни то, что бы она не любила своих внуков, нет, Мерлин упаси! Но к семейству Билла относилась немного иначе, чем к другим Уизли или Поттерам. Конечно, как утверждала сама бабушка, она любила всех одинаково, но на самом деле младших больше. Да, она всегда встречала Билла с его семьей теплой улыбкой (и не менее теплыми свитерами), но все же это были не те улыбки, что она дарила другим внукам. Возможно, на этом сказалось сложившееся много лет назад отношение к Флер, а ведь Виктуар была жутко на нее похожа, но несмотря на это, все почему-то узнавали в ней именно Уизли, несмотря на ее французские корни и белокурые волосы. Доминик наоборот — вылитый отец, только в юбке, и черты лица намного мягче. Огненно-рыжие волосы, веснушки на плечах и дикая харизма. Луи был просто копией матери. Если бы не странный цвет волос, отдаленно напоминающий каплю рыжего оттенка в стакане молока, никто бы даже не подумал, что Билл тоже участвовал в его создании. Луи спокойно лежал и смотрел в потолок, разные мысли заполнили его голову, он думал о завтрашнем походе на Диагон Аллею, о своих друзьях, которых встретит там, о новых приобретениях и сове. Луи всегда мечтал о собственной сове, но никогда не говорил родителям об этом. Он вообще был очень скромным мальчиком, никогда ничего не просил, с пониманием относился к своей семье и окружающему его миру. Луи закрыл глаза, представляя себе весь завтрашний день. Он уже слышал звон и шум улиц, громкие разговоры прохожих, чувствовал запах старого дерева в лавке Олливандера… Затем последовал едкий дым, валящий из трубы паровоза и яркая, режущая глаза надпись „Хогвартс-экспресс“. Сладкие грезы медленно прокрадывались в разум мальчика и он крепко заснул, а проснулся лишь к вечеру, когда Доминик позвала его на ужин.