Всегда готов!

— Ох, Всеволод Анатольевич, как мне жаль мальчика, — вздыхала Маккошина, картинно прижимая к груди одну розу. — Такой еще молоденький. Нет, не то чтобы в меня не влюблялись студенты, но это же первая, да еще и безответная любовь. Жаль… Очень жаль, что между нами пропасть лет и опыта, в том числе и педагогического. Эх… Где мои семнадцать? — тоненько пропела она, схватила букет и медленно вплыла в свою комнату. Третий день смены прошел не менее суматошно, чем предыдущие. С утра учили стихи и готовились к открытию кружковой работы в лагере. Каждый вожатый должен был всю смену вести какую-нибудь секцию. Ромка, не долго думая, примкнул к физрукам, и ему поручили заниматься с детьми подвижными играми. Догонялки, «Выше ноги от земли», штандер-стоп, лапта. Короче, по идее, всех детей, которые не найдут себе занятия по душе, будут отправлять к Ромке. Гарри же задолго готовился к такому серьезному делу. Он возглавлял секцию ориентирования. В тонкой тетради были расписаны занятия, от первого до последнего. Конечно, реалии средней полосы очень отличались от бескрайних земель крайнего севера, но Гарри рассчитывал на помощь своих неугомонных Чука и Гека и даже придумал несколько показательных занятий про охоту и отслеживание зверей. Он надеялся, что языковой барьер к тому времени если не рухнет, то точно не будет таким неприступным, и ребята смогут объяснить и показать особенности выживания в условиях Крайнего Севера. На тихом часе он занял небольшую площадку почти дикой природы в уголке лагеря, прикрепил табличку с названием кружка, натянул веревки между деревьев, соорудил костровое место, разложил найденные вокруг цветы, ягоды, грибы и травы для определения съедобности и водрузил на стул главную реликвию, выданную ему Гренкиной под подпись — компас. После тихого часа в лагере началось неуправляемое массовое движение. Пятьсот детей бегали по станциям и пытались устроиться на «работу». Вожатые давали им испытательные задания и проставляли в лист приема закодированные оценки (звездочки, солнышки, грибочки), таким образом набирая «штат работников». Гарри честно проводил испытания, но желающих оказалось не так много. Он посматривал на напарницу, которая вела кружок макраме на малой эстраде и тоже скучала. Несколько девочек рядом плели черепашек по образцу, а Чук и Гек распутывали моток веревки, на котором навязали кучу замысловатых узлов, попортив ценный материал. — Что, Поттер, бездельничаешь? Гарри подпрыгнул от неожиданного нападения и повернулся к улыбающейся Гренкиной. — У меня вопрос: где ты взял тот красивый веер с котиками? — Какой веер? — ничего не понял Гарри. — Ой, да ладно тебе. Я — могила. Никому не расскажу. У тебя еще нет? Хоть на время? Гарри помотал головой и непонимающе уставился на странно улыбающуюся и подмигивающую ему Гренкину. Но она казалась ему ненормальной с самого начала учебы. Еще бы. Сразу успевать учиться на двух факультетах (дневном и вечернем), комсорг всего института, глава общества помощи африканским детям и еще куча всяких общественных нагрузок. Может, ее мозг и того… Расплавился. От перенапряжения. К ужину массовые забеги по территории лагеря постепенно прекратились, и уставшие вожатые потянулись к корпусам, на ходу собирая своих детей. По итогу оказалось, что почти все северяне оказались у Ромки. Мелких не знающих русский язык детей никто не хотел брать себе в кружок. Остальные худо-бедно устроились на танцы, рисование, лепку, пионербол, настольный теннис, а одна девочка даже умудрилась попасть в лагерную газету. После ужина детей согнали в клуб и поставили мультики. Пришлось почти весь сеанс удерживать северян от попыток подползти к экрану и потрогать, поймать, а то и умертвить нарисованных зверюшек. Вечерний кефир прошел как в тумане. Перед отбоем Гарри организовал конкурс «Улыбка Гагарина». Все дети после вечернего моциона подходили к комиссии, предъявляли мокрую щетку, пасту и демонстрировали свежее дыхание и белизну зубов. Комиссия в лице Ромки, Ани и Лиды так же внимательно осматривала уши, шеи и руки. Приз в виде кубка из трехлитровой банки с наклеенным на нее портретом Гагарина был переходящим и хранился на тумбочке победителя до следующего вечера. Северные ребята с трудом понимали, что от них надо, но некоторые протягивали размочаленные палочки и дышали на членов жюри не совсем свежим дыханием. На следующий день запланировали дополнительные уроки гигиены полости рта и закупку необходимого инвентаря. Банку, то есть кубок, девочки гордо отнесли в свою комнату, а Аня и Лида стали собирать всех в орлятский круг для подведения итогов дня. Для Гарри и Ромки приближалось самое страшное время — их ждали на планерке вожатых. В пионерской комнате уже все собрались. У дальней стены стоял большой стол, накрытый зеленой скатертью, а за ним по центру на фоне красного флага сидел Ужас всего педотряда — Всеволод Анатольевич. По правую руку от него что-то писала в большом пионерском журнале Гренкина, а по левую обмахивалась веером с нарисованными на нем котятами Маккошина (хотя все за глаза ее называли Маккошкина). У открытого окна, занимая сразу по полтора стула, довольно лыбились физруки во главе с Риммой Альбертовной. Перпендикулярно от президиума до самого входа тянулся длинный стол, по обеим сторонам которого чинно восседали вожатые — сначала старших отрядов, затем младших. Ромка и Гарри заняли два последних стула у самой двери. В большой комнате было шумно и душно. Получалось, что места физруков и младших были наиболее выгодно расположены с точки зрения свежего воздуха, тогда, как начальство базировалось в местности с невыгодной окружающей средой. Гренкина оторвалась от журнала и постучала ручкой по столу, призывая к тишине. Эффекта это не возымело, и все тут же вернулись к обсуждениям. — Добрый вечер, товарищи педагоги, — тихий глубокий голос Снейпа словно прорезался сквозь гвалт, и в комнате наступила гробовая тишина. — Сегодня 3 марта 1976 года, четверг. Хочу сообщить вам, что завтра последний день организационного периода в детском оздоровительном лагере «Феникс», самый ответственный — день открытия первой смены. Потому в отчетах за сегодняшний день прошу уделить особое внимание вопросам подготовки к линейке открытия. Про концерт вожатых мы поговорим в конце. Первый отряд, слушаю. Павел Узлов вытянулся по стойке смирно и кратко отрапортовал по дисциплинарным мероприятиям, выученным стихам, проблемам с тумбочками и нехваткой ватманов. Гренкина тут же записала запрос на хоздвор, уточнила сценарные нюансы и вставила в таблицу канцтоваров дефицит бумаги. Снейп почему-то оскалился на Федю и Жору. Отчеты вожатых проходили не быстро. Каждому надо было раскрыть весь спектр заболеваний детей, поведать о горестях в жизни незаменимых педагогических работников, пожаловаться на отсутствие бумаги, красок, чистых носков, бельевой веревки и мыла. Снейп их прерывал, жестко, но кратко отчитывал, но следующий вожатый опять заводил ту же заезженную пластинку. До девятнадцатого и двадцатого отрядов очередь дошла лишь через час. — Поттер, давайте уже про ваши сопли, икоты, тумбочки, — вздохнул Снейп, вытирая пот со лба. Духота в комнате достигла наибольшей концентрации, и даже сидящим на сквозняке Ромке и Гарри было не очень комфортно от густого горячего воздуха, словно выдавливающего их за дверь. Гарри завис, но, постаравшись унять дрожь, резко поднялся и, четко выговаривая слова, отрапортовал: — Гарри Поттер, вожатый девятнадцатого отряда. На третье число в отряде двадцать шесть человек. Шестнадцать мальчиков и десять девочек. Проблемы со здоровьем в основном у детей с севера. Детский крем оказался недостаточно жирным для их кожи, и нам пришлось мешать его с вазелином, что вполне подошло как заменитель тюленьего жира. Проблемы с использованием унитазов мы решили, а прием пищи проходит проще, но я уже попросил не давать на столы детей из Мирного каши и овощи с фруктами. Они их не едят, а играются, размазывая и раскидывая по столам. Стихи к линейке выучили, костюмы подготовили, форму для северных детей получили. Есть запрос на средства личной гигиены. Нужны зубные щетки и пасты. ЧП… почти нет, в изоляторе никого нет. Гарри выдохнул и сел, уставившись в заполненный мелким почерком Ани педагогический дневник. — Да уж, Поттер, нетривиальные проблемы в вашем отряде. Тюлений жир, каша на столах. — Не придирайтесь, Всеволод Анатольевич, — впервые за планерку вскинулась Маккошкина. — В младших отрядах и так трудности с этническими народами. Ребята делают потрясающую работу с детьми! — Она даже встала, размахивая своим веером, и чуть не попала им Снейпу по носу. — Да, да, Марина Станиславовна, потрясающую, — скривясь и отстраняя от себя веер, пробормотал Снейп. — Но узнать об отсутствии необходимых вещей первой важности у подопечных только на третий день — это, конечно, ПОТРЯСАЮЩЕ! — гаркнул он. — Даже не попытаться подготовить детей из тундры к просмотру анимационного кино — тоже ПОТРЯСАЮЩЕ! Ничего потрясающего я здесь не вижу, — уже тихо припечатал выпрямившийся Снейп, глядя на Маккошкину с высоты своего роста. — Поттер, завтра во время тихого часа поедете со мной в город. Купим средства гигиены для ваших детей и подарки на смену. Дальше Гарри уже не слушал. Мимо него прошли как выступление Ромки, так и отчет физруков и ответственных за кружковую работу в лагере. Каким-то чудом он записал план на следующий день и наставления на ночную репетицию концерта вожатых. В голове его набатом стучала одна мысль. Завтра они ВДВОЕМ едут в город. Было страшно до жути, но и чуточку интересно.