Всегда готов!

После злополучного тихого часа все отряды направились на свидание с морем. И здесь встал вопрос о сохранности самих вожатых. Римма Альбертовна вместе со своими физруками-амбалами Горловым и Крабовым бегали по пляжу с громкоговорителями и кричали: «К воде не подходить!», «Медуз в руки не брать!», «Вожатые, уберите детей!», «Первый отряд ножки помочил, теперь — марш на берег!». В первые несколько дней купание было запрещено, так как проходил период акклиматизации и приучения к дисциплине. Гарри решил не лезть во всеобщую свалку у кромки воды и, построив детей в кружок под тентами, играл с ними в игры. Его очень напрягал большой интерес некоторых представителей северных народностей к жирным чайкам, которые вальяжно прохаживались вдоль пляжа. Гарри понял, что это не к добру, и пытался перетянуть внимание детей на себя, изображая смешного пингвина, который ходил по кругу и выбирал нового ведущего. Но настоящего охотника, который увидел добычу, ничем не возьмешь! Самыми отчаянными были два брата Алелекэ и Аляпэнрын, которых Гарри, чтобы не ломать язык, про себя называл Чук и Гек. Пока Поттер в раскоряку ходил между смеющимися детьми, братья припали к земле и поползли в сторону группы белых птиц. Чаек вообще-то почти невозможно поймать. Гарри где-то читал, что это одна из самых наглых и неуловимых морских птиц. Но эти избалованные южные красавицы просто не встречались с жителями тундры! Почти сливаясь с песком, мальчишки, как змеи, подползли с двух сторон. Обменявшись непонятными знаками, один поднялся, всполошив птиц, а второй буквально ввинтился в летящую на него стаю. Гарри обернулся как раз тогда, когда Чук (или Гек) привычным движением сворачивал шею птице. Его напарница ойкнула и осела на теплый мягонький песочек, а некоторые девочки заплакали. Хорошо, хоть они были достаточно далеко от основной массы детей и никто, кроме своего отряда, не видел этот пример северного промысла. Гарри подошел к довольному охотнику, долго ему что-то объяснял, смотря в радостные узкие глазки, потом плюнул и, отобрав птицу, исчез за ближайшей дюной. Славные продолжатели традиций дедов так и не поняли, почему хороший товарищ Гарри так рассердился, а не похвалил их за столь жирный кусок пищи, добытый для их большой семьи. Потом Аня с девочками рисовали стенгазету на конкурс, мальчишки выкладывали из шишек эмблему отряда, а Гарри проводил обыски в детских комнатах. По настоянию руководства были проверены и описаны все личные вещи детей. Во время этого процесса в одной из котомок были обнаружены непонятные корешки, стебельки и сушеные личинки. Каждый компонент был аккуратно завернут в лоскуток тонкой прозрачной кожи, в которой Гарри подозревал желчный или мочевой пузырь какого-то крупного животного. Хозяину этого добра была тут же присвоена кличка «Шаман», и все «лекарства» со скандалом были отправлены в мусорку. Шаман плакал и что-то лепетал по-своему, размазывая жирную грязь (смесь детского крема с пылью) по щекам. Второклассник из Мирного — Тайгул — перевел Гарри, что это запасы его деда, которые были взяты без спроса. — А вдруг что? А у шамана все предусмотрено, — на вопрос «Зачем?» ответил ребенок. Поттер показательно залез в мусорный контейнер, вытащил странного вида сверток и отнес к себе в комнату, пообещав вернуть перед отъездом и указав на медпункт, обозвав его чумом самой лучшей шаманки всей приморской тундры. После ужина у отрядов был запланирован выход в дюны для большого пионерского костра. Младшие отряды в великом орлятском круге участия не принимали, и потому, набрав в столовой хлеба, малыши под предводительством вожатых отправились за ближайшую дюну — жечь маленький октябрятский костерок и петь песни в орлятском кружке. Гарри (как единственный, владеющий инструментом) был назначен аккомпаниатором, и потому на огонек пришел в обнимку со своей самой любимой подругой — гитарой. Четыре отряда собрались вокруг потрескивающих поленьев и пели выученные к тому времени песни. Про крейсер, костер, пионеров и лагерную жизнь, про дружбу и море, про вечер и звезды. Когда слов никто не знал, то все затихали, чтобы слышать приятный тихий голос Гарри. И тогда над дюнами плыла грустная песня про морскую пену, смешиваясь с тихим шумом отдаленного прибоя и стрекотанием сверчков. Когда опустилась непроглядная темень и был виден только небольшой участок вокруг догорающего костра, к огню подобрались Чук и Гек. В руках они держали общипанную чайку, от которой за версту несло тухлятиной. Пролежав несколько часов под палящим солнцем, она основательно попрощалась с этим миром, собравшись превратиться в тлен. Ромка среагировал быстрее остальных, изъяв подготовленный для прожарки трофей и избавившись от него. Уставшие и довольные дети отрубились быстро, напарницы ушли на планерку, а Гарри с Ромкой мастерили агрегат Винтика и Шпунтика из поломанного пылесоса, швабры, цветной бумаги и картона. По их задумке Ромка должен был вывозить Гарри на этом непонятном сооружении и из него они должны были доставать различные предметы, связанные с будущими номерами. К репетиции пробная модель была уже почти готова, и Поттер с Узловым продемонстрировали свой гений инженерной мысли окружающим. Все смеялись, и прогон номеров прошел спокойно. Когда Гарри направлялся к своему корпусу, его догнали Близнецы и, подхватив под руки, почти понесли в сторону медпункта. Спрятавшись за кустами, они закрыли ладонью рот Гарри, чтобы тот не возмущался, и прошептали: — Гарри, друг! Нам очень нужна твоя помощь! Понимаешь, Маккоша… Марина Станиславовна Маккошина была дама строгая. Она не позволяла себе ни малейшей слабины и от других требовала идеальности во всем. В сорокоградусную жару она носила белую блузку с длинным рукавом, застегнутую на все пуговички, и серую юбку, из-под которой были видны носочки кожаных коричневых туфель. Еще ни разу ее не видели без головного убора, и некоторые, самые смелые, за глаза ее звали «Жопа в шляпе». Совершенно безэмоциональная женщина требовала дисциплины во всем. И ей было абсолютно плевать на сантименты и человеческие слабости. Жизнь и удобство подопечных не играли для нее никакой роли, а вот внешний вид, соответствие моральным принципам Коммунистической Партии, речь и культура поведения ставились ею во главе всего. Естественно, больше всех от нее доставалось братьям Узловым. И чего они только не предпринимали, чтобы приструнить Маккошину. Оказалось, что и на эту железную леди был способ давления, точнее, отвлечения ее от практикантов. Жоди подсмотрели, что строгая преподавательница очень трепетно относилась к скромному, вежливому Поттеру. И в рыжих головах родился идеальный, на их взгляд, план отвлечения Марины Станиславовны от персон "нон грата". Жорик (а Гарри уже почти научился их распознавать) обнял Поттера за плечи и начал: — Гарри, понимаешь, какое дело, мы решили помочь Маккоше адаптироваться, — второй брат кивнул и продолжил: — Ну, ты разве не видишь, что она чувствует себя здесь не очень хорошо. Все радуются, веселятся, а она такая прямая, несгибаемая… — Узловы идеально продолжали фразы друг друга, и если закрыть глаза, то казалось, что говорит один человек. — Мы очень хотим скрасить ее дни здесь. — Поднять ей настроение. — А что может быть лучше, чем цветы? — Ничего. — Ничего, — подтвердил Гарри, во все глаза наблюдая, как Федя движением заправского волшебника достает шикарный букет алых роз. — Но ты же знаешь, как она к нам относится? — Думаю, вряд ли обрадуется такому подарку из наших рук. — Но ты не волнуйся, просто отнеси, пожалуйста, цветы. — И оставь на ее крылечке. Гарри не нашел предлога, чтобы отказать в такой простой просьбе. Вроде дело было благородное. И жест красивый. Наивный рыцарь с пионерским галстуком отволок букет и оставил его на подоконнике у открытого окна. Однако у этого жеста доброй воли было достаточно много зрителей: Снейп, возвращавшийся от складов, близнецы, хихикающие за кустами, и сама Маккошина, с легкой улыбкой провожающая юного героя глазами.