Всегда готов!

Из-за слишком раннего часа станция была почти пустынна. Всеволод Анатольевич Снейп - заместитель директора по воспитательной работе детского оздоровительного лагеря «Феникс» - был зол, как завхоз при передаче материальных ценностей. Жара убивала любые положительные эмоции. С самого начала июня солнце не покидало небосклона и жарило так, будто решило отработать весь летний сезон за несколько дней. Несмотря на раннее утро, воздух уже плавился, мерцая перед глазами и застилая обзор миражными всполохами. Новые, а потому тесноватые льняные шорты раздражали Всеволода Анатольевича. Его вообще убивала необходимость носить официальную форму. И правда: шорты, белая отутюженная рубашка с мокрыми пятнами под мышками и красный пионерский галстук, повязанный под накрахмаленным воротничком, смотрелись диковато на тридцатидевятилетнем мужике. Завершали нелепый ансамбль белые носки и тряпочные туфли светло-серого цвета. Рядом с ним стояла старшая вожатая Галина Гренкина. Так же идеально по-пионерски одета, с лохматыми и неровными косичками, но свежая и бодрая, словно и не было двухчасовой поездки в душном автобусе по горам. Молодая сотрудница раздражала Всеволода Анатольевича еще больше, чем форма, жара и эта табличка на палочке с надписью «ДОЛ «Феникс» вместе взятые. Вечно мозолящая глаза и везде сующая нос Гренкина, всегда все знающая, а если и не знающая, то готовая найти, вызубрить и гордо изложить во всеуслышание, хотят этого окружающие или нет. Но на присутствии этой заучки настаивало руководство педагогического института, который подготовил в этом году педагогический отряд для работы в лагере. Этих-то ребят и ждали Снейп и Гренкина. Поезд, как всегда, задерживался, и Всеволод Анатольевич раздражался еще сильнее. Его длинные не по уставу волосы прилипли к шее, а галстук совсем стянул горло. И зачем только директор Альберт Петрович Дамблдоров заключил эти идиотские соглашения с периферийными институтами? Он был уверен, что студенты из глубинки справятся с педагогическими задачами гораздо лучше, чем те столичные мажоры, которые ежегодно работали в лагере-конкуренте «Олимп» под руководством директора Тимофея Мироновича Ридлова. Бывший ученик, а ныне непримиримый враг Дамблдорова. На этих мыслях появился коллега Снейпа из «Олимпа» Леонид Абрамович Малфоев со своим сынком Димой. Этот пижон гордо проследовал к платформе. Весь шикарный, с аккуратно уложенными белыми прядями волос, в идеально сидящих на нем льняных брюках, белой рубашке и с пионерским галстуком, заколотым булавкой со звездами. Малфоевская мелкая копия, с зализанными белобрысыми волосами, волочил пафосную табличку в виде горы с витиеватыми буквами названия лагеря. — Ну, доброе утро, Севочка. Что, ждем-с? — Привет, Лютик. Ждем-с. Леонид Абрамович сморщился от упоминания студенческой клички, но возмущаться вслух не стал. — Из какого Мухосранска в этом году ваши вожатые? Судя по тому, что ты ожидаешь того же поезда, что и я, что-то между Москвой и Новороссийском? — Что-то между. — Готовитесь опять проиграть в августовском фестивале? — Готовимся. Снейп цедил слова сквозь зубы. Он не любил лезть в диалог с Малфоевым. Вот любого другого, не задумываясь, убивал несколькими ядовитыми фразами, а своего бывшего любовника не мог. Хоть это и было двадцать лет назад, но те ощущения нужности и защищенности до сих пор остались где-то на дне снейповой души. И не мог он, будучи взрослым и вполне устоявшимся человеком, забыть той благодарности забитого студента-первокурсника к красивому и популярному Леониду, который взял его под свою опеку. Даже спустя годы конкуренции — не мог. Дмитрий фырчал на Галку, отвечая что-то не вполне приличное прилипчивой и разговорчивой девушке. А Снейп отвернулся от Малфоева и всматривался в железнодорожное полотно. Вдалеке послышался гул приближающегося паровоза, и все внимание было переключено на подъезжающий состав. Малфоев отошел на приличное расстояние, а Снейп с Галиной остались на месте. Гренкина выставила перед собой табличку, чтобы привлечь внимание студентов. Локомотив поравнялся с перроном и заскрежетал, сбавляя ход. В окнах первых купейных вагонов виднелись чинные отпускники, отправляющиеся на отдых к морю, и в нескольких вагонах было скопление молодняка, судя по всему, как раз педотряда "Олимпа". Состав остановился. Из последнего плацкартного вагона высыпала неорганизованная куча молодых людей. По их внешнему виду было видно, что в дороге им было весело. Слишком весело. Проводница — сбитенькая дамочка неопределенного возраста - скатилась из вагона и, увидев представительно одетого Снейпа перед табличкой «Феникс», направилась к нему. — Вы их руководитель? Я кому должна написать заявление или жалобу? Это же просто уму непостижимо, как эти нахалы себя вели! Мало того, что пробухали всю ночь, так еще и спать никому не дали! Песни горланили, матерные, между прочим! И это будущие учителя, я Вас спрашиваю?! Им в колонии место, а не в детском лагере! Снейп с непониманием смотрел на орущую тетку. И тут Гренкина взвизгнула и бросилась к странной даме, выплывающей из купейного вагона. Высокая и худощавая пожилая мадам, несмотря на погоду, была одета в шерстяное закрытое платье до колен, чулки и шляпку с вуалью. Галка перехватила ее саквояж и повела это нечто к собирающейся вокруг Снейпа толпе студентов. — Вот наша руководительница. Всеволод Анатольевич, познакомьтесь — завкафедрой педагогики, руководитель летней практики Марина Станиславовна Маккошина. Дама подала руку ладонью вниз, гораздо выше обычного, и Снейп, не поняв, как, по её разумению, надо здороваться с дамой, просто пожал протянутую ладонь и, обернувшись к проводнице, прошипел: — Вот вам и руководитель, все претензии по поведению её подопечных к ней. Развернувшись к студентам, он прокричал: — Вещи взяли и за мной! Кто потеряется или не успеет, адрес лагеря найдете в справочной вокзала. Искать адрес никому не хотелось, и будущие вожатые хлынули за быстро удаляющимся грозным мужиком. Их руководительница осталась на перроне, где выслушала все претензии проводницы, дала ей четкие указания к дальнейшим действиям и уже после этого чуть ли не первой заняла место в автобусе. Снейп рассадил студентов, дождался, пока Гренкина обежит всех, сверяя списки, и только потом занял место в последнем автобусе. У него перед глазами зарябило ярко-оранжевыми пятнами. Два высоких рыжих детины, совершенно одинаковых на лицо, висели на поручнях в конце салона и все время мельтешили. Проморгавшись, Снейп окинул всех очень строгим взглядом и остановился на парочке парней на передних сидениях. Один — очень похожий на близнецов рыжик, второй — щупленький лохматый мальчик в кругленьких очечках и с нерешительным взглядом. «Ужас! И это собирается воспитывать детей!» — подумал Снейп.