Дьявольский десерт

      Ванную комнату окутывал чудесный аромат: никаких болотных слизней или феромонов слепой моли — лишь тонкий запах мускатного ореха и стручков ванили. Наслаждаясь каждым вздохом, я не заметила, как мое сознание медленно подернулось легкой дымкой забытья, и к тому моменту как Себастьян опустил меня на небольшую бархатную подушку, мышцы окончательно расслабились. Уютно подобрав под себя лапы, я осоловело наблюдала за действиями слуги — он двигался так быстро, что движения стали напоминать своеобразный танец — настолько все было четко и отлажено. Весь этот процесс казался мне ритуалом перед жертвоприношением, и я почти убедилась в этом — стоило только Себастьяну улыбнуться мне. От невесомого движения уголков рта холодок пробежался по позвоночнику и хотел было осесть под кожей, но немедленно сгинул от прикосновения лап к горячей мыльной воде. Не давая мне окончательно прийти в себя, темный кошколюб от души намыливал меня бессовестно дорогим мылом и щедро обливал теплой водой из серебряного кувшина. Продолжалось это до тех пор, пока вода в лохани не стала коричневой из-за бесчисленного количества всплывших трупов ненасытных букашек. Должна сказать, что в помывке парень знает толк — от блох и нестерпимого зуда не осталось и следа, а то, как он аккуратно массируя, избавил мою шею и изможденные лапы от тянущей боли, можно назвать чудом, не иначе. Единственное, что не давало покоя и мешало чистому наслаждению заполнять каждую клеточку моего тела, так это его руки. Сквозь обильную пену не трудно было разглядеть, что пластинки человеческих ногтей были абсолютно черными, как моя шерсть, а на левой руке я заметила сметающий все оставшиеся сомнения по поводу его сущности символ — пентаграмму в круге. Когда Себастьян снял с моей головы полотенце, я, собрав все свое мужество в лапы, посмотрела ему прямо в глаза — не мигая и не отводя взора. Юноша улыбнулся и нежно погладил меня по голове: — Охос Азулес, — произнес он. — Я сразу догадался, увидев цвет твоих глаз. Моя решительность категорично сменилась недоумением. А что не так с моими глазами? И что за странное словосочетание? Может, какое-то ругательство на демоническом наречии? — Идем, моя милая леди, — слуга подхватил меня на руки. Леди? Я второй раз за день не верю своим ушам, а мой постоянный спутник — ступор снова не заставил себя ждать. В таком подвешенном состоянии Себастьян нес меня до кухни. Какое расстояние мы преодолели и сколько минули комнат — мозг не запомнил. Зато, хоть как-то включить сознание помог запах напрочь сгоревшего мяса. Слуга, также почуяв недоброе, заметно прибавил шаг. Прибыв на место происшествия, и распахнув двери, мы застали такую картину: повар с неизменной сигаретой в зубах одной рукой держался за всклоченные и покрытые копотью волосы, а другой придерживал непонятной мне конструкции агрегат. Себастьян казался абсолютно спокойным, но глядя на него снизу вверх, мне удалось узреть и прочувствовать всем телом мощный раскат гнева, исходящий от ставших в одночасье темными глаз. — Как ты это объяснишь, Бард? — слуга приторно улыбнулся и сузил глаза, жестом обводя помещение с испорченным огнем столом, посудой и здоровенным куском обугленной вырезки, лежащей в центре. — Ну я…это…В общем хотел быстро поджарить мясо. И…я его…этим… Огнеметом… — Бард смотрел в сторону, понуро свесив руки. Юноша вздохнул и предельно вежливо объяснил незадачливому повару, что пользоваться огнеметом в пределах поместья крайне неразумно и довольно опасно. На что Бард отвечал тихими вздохами и нечленораздельными звуками. Оставив его разбираться с уборкой в компании двух остальных слуг, Себастьян все так же крепко держа меня на руках, открыл дверь в соседнее помещение. Здесь стояли деревянные полки с многочисленными коробками, бумажными свертками и высокими бутылями с жидкостью, по всей видимости, это была кладовая. И тут демон неожиданно обратился ко мне: — Оставляю тебя здесь. Думаю, темнота тебя не особо смутит — ведь кошки без труда в ней ориентируются. Держу пари, он ухмыльнулся, сказав это. — И если вдруг надумаешь сбежать от меня, знай — я тебя из-под земли достану. И таким радушием отличаться уже не буду. С этими словами Себастьян опустил меня перед глубокой миской с изысканным угощением и удалился, не закрывая плотно дверь. Ни секунды не раздумывая, я набросилась на предоставленное яство — свежее филе тунца. О кошачьи Боги, ничего вкуснее в жизни не пробовала, даже будучи человеком! Чуть не откусив язык, вылизала дно и только когда миска заблестела, оторвалась от этого занятия и заметила поодаль еще одну, но уже с водой, на вкус которая, хвост не даст соврать, была чище слезы младенца. На сытый желудок и думается лучше — в голове более менее прояснилось и я, не пренебрегая предупреждением, решила немного изучить огромное поместье маленького хозяина. Выйдя из кладовой комнаты, направилась в противоположном направлении, подальше от суеты и шума кухни. Довольно длинный коридор вывел меня в просторный холл с широкой лестницей, туда, откуда началось мое знакомство с чужим домом и его странными обитателями. Пересечь атриум до конца мне помешал огромный портрет на стене: высокий мужчина стоял рядом с сидящей в кресле девушкой. Приглядевшись, я заметила, что у нее большие глаза с красивым глубоким синим цветом. Такой цвет редкость, но мне довелось его встретить воочию — маленький граф являлся обладателем роскошной синевы. По всей видимости, на картине изображены его родители, но где же они сами? Думая об этом вопросе я поднялась на второй этаж и вошла в первую попавшуюся комнату, дверь которой поддалась моему слабому напору. Тусклый свет от догорающей свечи освещал небольшое пространство перед громоздким дубовым письменным столом. Лапы утопали в пушистом расписанном цветными узорами ковре и, подавив дикое желание тут же растянуться на нем, я запрыгнула на стол. С возвышенности обзор открывался лучше, и мне удалось рассмотреть фамильный герб на стене. Возможно, рассеянность и следует за мной по пятам, и иногда я витаю в облаках, но память еще никогда меня не подводила — этот герб знаком мне. Около года назад заголовки всех городских газет пестрели громкими отголосками ужасной трагедии: в огне пожара погибла молодая чета Фантомхайв. Всё их загородное поместье было охвачено пламенем — у них не было шанса спастись. Но спустя буквально пару месяцев после того, как людская молва поутихла, заголовки снова загудели — молодой господин выжил! Двенадцатилетнему мальчику удалось отделаться только потерей глаза и, не упав духом, он взял на себя ответственность за родительский бизнес, и стал юным главой семьи, а затем, не теряя времени, восстановил особняк точной копией первого. Поговаривали, что даже трещинки на фасаде остались прежними. Так вот оно что — маленький, лишенный родительской ласки и внимания мальчик, нагромоздивший на свои плечи непомерную ответственность и черный слуга, следующий за ним словно тень ворона. И зачем юному графу понадобились услуги демона? Мертвых они воскрешать не умеют, а игрушек у мальчишки и без того целая фабрика. Все эти вопросы как пчелы роились в моем воспаленном мозгу и больно жалили любопытством. Найдя ответ на один из многочисленных вопросов, я, обессилив от всех этих переживаний, сытая засыпаю прямо на рабочих бумагах, придавленная тяжелым грузом усталости.