Небо под твоими ногами

— Если эти отчёты не будут лежать на моём столе через три часа, я сокращу штат ровно на половину. Не думаю, что ваши места будут долго пустовать, — говорит Дженсен. На самом деле у него нет оснований произносить такое, все вопросы о сокращениях решаются не так, да и профсоюзы в Канаде намного топорнее, чем в Америке. Иногда Дженсену даже кажется, что каждый родившийся в Канаде проходит обряд кленовым листопадом, поклявшись хранить верность и быть честным. Доказать это он конечно не мог, но подозрения хмелём обвились вокруг его представлений об этой части Северной Америки и цветут там, благоухая и одурманивая. — Все бумаги будут у вас вовремя. — Вовремя — это вчера, — отвечает Дженсен, встаёт и уходит. Никто из этих червяков и не подозревает, каких трудов Дженсену стоит не наброситься на них и не устроить там техасскую резню бензопилой. Несколько глубоких вдохов и пальцы перестают дрожать. Дженсен вспоминает, что выдыхать нужно медленно, чтобы почувствовать как сердце начинает биться в привычном ритме. — Бевин, — начинает совладавший с собой Дженсен, подойдя к столу секретаря, — поменяйте мне билет на более поздний рейс, мне сегодня придётся задержаться. <><><> — Джаред! Миша подваливает к Джею со спины и обнимает его. — К чёрту официальности, да? — смеётся Джаред. Он не против такого панибратства, хотя чувствуется, что оно всё же перешло какую-то разрешенную границу в отношениях командир-второй пилот. — После вчерашнего, я могу называть тебя как угодно, — говорит Миша и подмигивает. — Да что такого-то? Я даже до конца не досидел, ушёл, пока вы громили номер стюардесс. Джаред говорит чистую правду. Едва невинные посиделки превратились в пьянку, он тихо попытался ретироваться с места событий. Он не против выпивки и развлечений, совсем нет, но завтра снова в небо, и не хочется быть похожим всего лишь на мешок с костьми. Прошло уже два дня с тех пор, как их самолёт пытаются привести к жизни. Они с Мишей ничего не почувствовали, но техники упорно твердили что не выпустят этот Титаник в канадское небо. — Ты не просто ушёл, а с Алоной! — в голосе Миши проскальзывает зависть. — Да мы спать пошли! — Знаем мы, как вы там спали, — Джаред не понимает этого движения бровями, или не хочет понимать. — И почему такие мысли? — Она весь день ходит, сияет и говорит, что у тебя волшебные руки, — довольно выдаёт Миша свой козырь. — Я ей массаж делал. Представь, столько времени на каблуках, спина просто каменная становится. — Массаж, говоришь? — Да! — радостно восклицает Джаред и кивает головой, для пущего эффекта. — Ну ты и зануда, — отвечает Миша. — Теперь ясно, почему такой молодой, а уже командир. <><><> — Как это вы не работаете? — Дженсен в мыслях представляет себе пляж, на котором проходит вечеринка моделей Playgirl. Все в одних плавках, Дженсен, дыши глубже. Всё хорошо. — Из-за технических неполадок мы были вынуждены закрыть ваш зал ожидания. Но на стойке регистрации бизнес класса вам должны были выдать ваучеры… — Мне не нужны ваши ваучеры, — перебивает Дженсен смазливую девчонку в вызывающем мини. Такое ощущение что форму для них покупали в ближайшем секс шопе. — Мне просто нужно тихое место, где я могу спокойно подождать начала посадки. — Зал ожидания аэропорта… — Вы называете это место тихим? Даже стоя в отдалении от скамеек до них доносится гул. Разговоры, звонки мобильных, причмокивания и работа кофейной машины, выдающей сотню пластиковых стаканчиков с отвратительным кофе в час. Завершающим аккордом аэропортной непрекращающейся симфонии служит громкоговоритель, призывающий регистрироваться, перемещаться, бежать на посадку и не проносить в салоны колющие и режущие предметы. — Извините, мистер, но я ничем не могу вам помочь. — А мне хоть полагается компенсация в виде горсти успокоительного? — Все ваучеры на стойке регистрации. Удачного полёта, — говорит девица и начинает демонстративно смотреть в сторону, показывая, что разговор окончен. Дженсен, не имея альтернатив, садится на самое крайнее сиденье в последнем ряду, и он впервые жалеет, что не перенял он матери привычку везде таскать с собой антибактериальные салфетки. <><><> — Трейси, свет очей моих, скажи, что мы сегодня вылетаем. Джаред начинает смотреть на вошедшую в номер женщину своим фирменным взглядом, полным мольбы, любви и нежности. — Да, вылетаете. Кстати, Джей, твою сетку подкорректировали из-за этих технических накладок. Теперь будешь работать на этом рейсе. Мы всё согласовали. — То есть я буду теперь с тобой всё время работать? — Только если будут проблемы. — У меня в сердце проблемы, подойди, послушай! Оно вот-вот не выдержит и взорвётся. Это всё от моей любви к тебе! Трейси только смеётся. Когда она только начала работать с этой проблемой, ей показались странными отношения между членами экипажа. Но вот спустя два дня, когда все из ванкуверского отдела АА безоглядно влюблены в Джареда, вопрос почему они такие странные отпадает сам собой. <><><> Дженсен сидит и рассматривает стюардесс. Поиграть в игру «со сколькими из сотни готов переспать» не с кем, поэтому Дженсен просто считает количество коротких юбок. За двадцать минут он насчитывает около пятидесяти и ему действительно становится грустно. Дженсен ловит себя на мысли что надо написать в АА чтобы они поменяли униформу, на эти брючные костюмы смотреть никакого кайфа. В принципе Дженсен мог бы рассматривать и стюартов или там пилотов, но если первые обычно какие-то приторно-смазливые и смотреть на них никакого удовольствия, то вот вторые… Дженсена съедала такая зависть к этим уже не молодым мужчинам, что лучше бы для них вообще отдельный коридор выделили. Они постоянно в небе, постоянно чувствуют жизнь, риск, они поднимаются на вершину и только им подвластно опуститься вниз подобно птице. Сделав в подростковом возрасте совершенно сумасшедший выбор, который обычно выдавал глупых романтиков с головой, они навсегда привязали себя к небу и сбывшейся мечте, Дженсен же привязал себя к фьючерсам и опционам. Засмотревшись на девушку, смутно напоминавшую стюардессу, с которой он всегда летал в Ванкувер, Дженсен вдруг видит его. Мужчина кардинально отличается ото всех пилотов, которых он видел в своей жизни. На нём тот же тёмно синий костюм и небесно голубая рубашка, позади катится тот же фирменный чемодан от АА, да и весь вид, он такой типичный для пилотов: широкая походка, гордая осанка, чуть приподнятый подбородок, каменное лицо. Но Дженсен ловит себя на мысли, что знает, как этот человек улыбается. Не подозревает, нет и предположений, он просто знает. У него в голове нет чёткого образа, так что вариант с мимолётным знакомством можно смело отметать в сторону, да и про фотографическую память думать не стоит. Но Дженсен уверен, что когда этот парень улыбается, у него на щеках появляются ямочки, а глаза начинают походить на лисьи. И это ощущение какой-то близости с этим незнакомцем настолько выбивает его из себя, что Дженсен моргает только спустя пару минут, когда по громкой связи говорят его имя и просят пройти на посадку.