книга воспоминаний

Тэхену никогда прежде в жизни не дарили цветов. На свой выпускной он должен был получить их, но нет. Он выбежал из зала прямо посреди церемонии, так, что все остановились и таращились на него из-за этого, а потом его тащили по полю к дрожащей молодой женщине. Оттуда его доставили на заднем сидении полицейском машины в больницу, и все стало плохо. Ему не подарили цветов, зато их было слишком много на могилах его семьи несколько дней спустя. В итоге, в тот день он понял, что он может только дарить кому-то цветы, а не получать их. Он никогда особо не задумывался об этом, но, поскольку у него был целый сад, полный цветов, в этот раз у него была только такая роль. Тем не менее, Юнги стоял перед ним с букетом в плотно сжатых руках, и Тэхен был не совсем уверен, как реагировать на это. Он опустил глаза, чтобы посмотреть на цветы, и заметил, что сначала они были свежими, но в руках Дьявола быстро умерли, так, что соцветия больше не поддерживались стеблями. Не было возможности рассмотреть, какие цветы там были, потому что по цвету они все походили на пыль и кукурузную шелуху, а их листья были сморщены из-за того, что Юнги просто касался их пальцами. От них даже не исходило никакого запаха, потому что они высохли слишком сильно, но, независимо от этого, Тэхен видел, что Юнги пытался красиво их составить. Различные формы лепестков показали ему, что, в какой-то момент, они были свежими. Судя по концам стеблей, Юнги нарвал их на одном из бесчисленных полей, которых было много возле его дома; огромных полян, наполненных дикими и красивыми цветами. Цветы не были куплены, Юнги сам выбрал, какие нарвать и как их правильно расположить, вокруг них даже была маленькая бледно-голубая лента: идеальный маленький букет. – Кажется, не только животным я не нравлюсь, – сказал Юнги, растягивая губы в робкой улыбке. – Но и цветам тоже. – Ты… – Тэхен замер, потому что понял, что его вопрос прозвучал бы очень глупо. Потому что, конечно же Юнги принес их именно ему, потому что он был единственным человеком в этом доме, и было очень мало смысла в том, чтобы об этом заикаться. – Где ты их взял? – он сумел спросить только это, оторвав взгляд от цветов и подняв голову. – Я нашел их по пути сюда, – объяснил Юнги. – Я увидел огромное поле, полное пожелтевшей травы, а они росли прямо на его краю, колыхаясь от ветра и заманивая меня. Я заметил, что они были похожи на те, что росли в твоем саду, но немного отличались, и я подумал, что тебе бы захотелось увидеть их, но… я не рассчитал, что они превратятся в труху по пути сюда, – Юнги засмеялся и опустил букет, чтобы немного оттянуть воротник своей рубашки, черной, как и всегда. – Они были очень красивыми. – Ты знаешь, какие именно это были цветы? – спросил Тэхен, протягивая руку, чтобы забрать их у Юнги. Тот кивнул и начал перечислять: желтый чистотел, похожий на маленькое солнце, с острыми лепестками, красные флоксы друммонда с тяжелыми соцветиями и подснежники, которые были такими же белыми, как и его кожа. Тэхен попытался представить все это у себя в голове и понял, что букет получался красивым и… все еще был здесь. Так что ему пришлось поискать что-нибудь под цветы в кухонных шкафах, прежде чем он нашел небольшую вазу, которую он до этого ни разу не использовал, и поставить туда букет, предварительно налив немного воды. Затем он поставил их в центр стола и, когда он посмотрел на Юнги, тот тупо пялился на вазу. – Мне в первый раз кто-то дарит цветы, – объяснил Тэхен, протягивая руку, чтобы дотронуться до одного цветка. И он зашуршал, когда Тэхен коснулся его пальцами. – Они красивые. – О, ты всегда такой вежливый, – произнес Юнги, качая головой. – Нет, я нет. Помнишь, ты сказал, что даже в несовершенствах есть красота, поэтому и эти цветы красивы, – Тэхен оторвал взгляд от цветов, чтобы посмотреть на Юнги, а тот, через несколько секунд, начал осматривать его кухню. Тэхен видел, что Юнги улыбался тому, что они сделали это одновременно. Ему потребовалось время, чтобы заметить это, а потом его взгляд упал на стол, и он уставился на деревянную доску. – В аду нет цветов, – тихо сказал Юнги, продолжая рассматривать доску, и, казалось, что его взгляд был практически приклеен к ней, чтобы рассмотреть каждую деталь. – Тебе нравится? – спросил Тэхен, задерживая дыхание на мгновение и смотря на лицо Юнги. Он даже смотрел на Юнги внимательными глазами и немного приоткрыв рот. – Похоже, что у тебя есть еще один большой талант, – произнес Юнги с улыбкой, и Тэхен снова почувствовал, что у него внизу живота были пузырьки, которые собирались взорваться. – И ты только что подал мне идею… Десять минут спустя они оба сидели за кухонными столом, с подносом в центре стола, который стоял там, как и обычно. Однако сегодня рядом со стаканами и кувшином находилось еще несколько вещей: ромашка и яблоко, из-за чего на кухне теперь пахло женскими духами. Так же там остались кисти и краски с прошлой ночи, а еще тот же самый стакан, который сейчас был наполнен чистой водой. На том же месте, что и обычно, находился Юнги, отвернувшись от стола, чтобы было удобнее сидеть, и теперь его ноги были слишком близко с ногами Тэхена, так, что при каждом движении они соприкасались голенями; никогда больно и резко, а всегда мягко. – Это был… – Юнги поднял вазу, чтобы рассмотреть ее. – Подснежник! Видишь эти маленькие колокольчики? – Тэхен кивнул, как будто мог видеть сморщенные колокольчики, которые больше походили на улей шелухи. Юнги захотел дотронуться до цветка, но Тэхен тихо выдохнул, из-за чего Юнги остановился и положил руки на стол. – А что, если мы… мы не определили их правильно? – предположил Тэхен. – Почему мы не могли ошибиться? – Тебе не нравится природное предназначение? – Юнги приподнял бровь и немного улыбнулся. – Тогда, что мешает этому маленькому нетронутому подснежнику стать…– Юнги взял его в руки, а потом обмакнул палец в стоящую рядом банку с желтой краской и провел по цветку, окрашивая его. – Вот, это уже не подснежник, а, скорее, это чем-то походит на солнечный луч, – Тэхен наблюдал за тем, как он касается пальцами цветов, окрашивая их желтым, и они больше не выглядят похожими на мертвую шелуху, они выглядят живыми. И пусть они не смотрятся как букет полевых цветов, сорванный для него, но они определенно выглядят лучше, потому цветы теперь другие. Желтые подснежники! Этого хватило для того, чтобы Тэхен ухмыльнулся про себя, а потом взял другой цветок из вазы. Это точно были флоксы друммонда, потому что он мог определить это по форме лепестков. Но они точно не собирались становиться красными, потому что он хотел придать им другой, лучший цвет. – По своей природе цвет – это предназначенный выбор, – сказал Тэхен, обмакивая палец в голубую краску и оставляя ее каплю на внутренней стороне ладони, смешивая ее с белым и немного проливая на свои джинсы, которые очень нравились его матери. Он начал раскрашивать маленькие соцветия тонкой кисточкой, заботясь о том, чтобы не сломать их, потому что они уже и так были слишком гнилыми и разрушенными. Они мягко болтались на своих стеблях, как сломанные колокольчики. – Для животных и для растений. Мы все испорчены этим. – Да, так и есть, – согласился Юнги, касаясь последнего подснежника. – Мы так точно запутаем всех бабочек и пчел, – засмеялся Тэхен, продолжая раскрашивать. – У людей тоже есть цвета, как снаружи, так и внутри, и иногда они меняются. Так почему у этих цветов тоже не может измениться оттенок? К тому времени, как они закончили, цветы выглядели так нелепо, что Тэхену было сложно в это поверить. Желтые подснежники, которые походили на солнечные лучи для Юнги и на капли топленого масла для самого Тэхена; флоксы друммонда, которые были идеальной смесью голубого и сиреневого, а не красного, как обычно; и заостренные лепестки чистотела, которые больше не походили на маленькие солнца, а, скорее, были ближе к цвету пожарных машин. Они вернули их обратно в вазу, и Тэхен попытался расставить их покрасивее, а затем сел обратно, чтобы пристально посмотреть на них. Букет Юнги, который он подарил ему, теперь имел все цвета, которые и были в самом начале. И они не могли смотреть на него, не фыркая от смеха. – Мы ведем себя сейчас как дети, – заметил Тэхен, когда наблюдал за тем, как Юнги вытирает свою руку о спинку стула от краски, которая выделялась на его бледной коже жирными мазками. – Когда я рядом с тобой, мне всегда хочется вести себя по-детски, – ответил ему Юнги. – Я чувствую странный всплеск детской невинности. Такое иногда бывает, поэтому я точно знаю, что это. И после покраски всех этих мертвых растений, когда другие художники обречены гореть в аду… я еще больше в этом убедился, – он смотрел на красные, желтые и синие цветы, которые до этого он видел только черными. – Может, я хотя бы так смогу заполнить ад цветами. Раскрасив всю мертвую шелуху? – Или ты мог бы взять мою картину, – предложил Тэхен, и Юнги перестал играть с кисточками и поднял глаза на него. – Я могу сделать еще одну для своего сада. У меня на эту ушло всего несколько часов, так что. Ну, я понимаю, что это не настоящие цветы, но они– – Идеальные, – закончил за него Юнги, окуная последнюю кисть в стакан с водой. – Ну, я… эм, – Тэхен замолчал на мгновение, прежде чем засмеяться. – Конечно они идеально подойдут для всего, о чем ты говоришь, – Тэхен поднялся на ноги, чтобы взять доску, а затем протянуть ее Юнги. Он очень аккуратно взял ее, как будто боялся, что сможет запросто сломать ее. Тэхен наблюдал за тем, как он внимательно рассматривает все мелкие детали с большим интересом, прежде чем тихо заговорить. – Юнги? – тот обернулся на его голос. – Мои родители в аду, Юнги? – В аду? – Юнги резко повернулся к нему, и на его лице было написано пустое непонимание. – В аду… Тэхен, почему ты вообще задал этот вопрос? – Я… я не знаю, – ответил он и повел плечами, опустив глаза к столу. – Я просто подумал, что… ну, у меня был бы шанс, ты знаешь. Посещение ада теперь реально, так что у меня правда был бы шанс, что они там, пусть это и так безумно звучит. Так они там? – Они не в аду, – ответил Юнги, не отводя взгляда от его лица. И Тэхен мог чувствовать, как Юнги смотрит на него все это время. – Послушай меня, Тэхен, и слушай внимательно. Твои родители и брат не в аду. Скорее всего они на небесах. Хотя, я могу и ошибаться, но, вероятно, так и есть. – Иногда я ощущаю, что… они призраки в этом доме, – тихо сказал Тэхен. – Но я не вижу их, не могу их почувствовать. Я знаю, что на самом деле их здесь нет, но я бы хотел, чтобы они были, – он остановился, а потом спросил Юнги, соврал тот ему или сказал правду. Мгновение Юнги ничего не говорил, и на кухне наступила тишина. Тэхен предположил, что, возможно, он был слишком тупым для того, чтобы задавать этот вопрос, потому что мог навредить своим чувствам, но и помочь себе он тоже ничем не мог. В конце концов, он просто предположил, что Юнги не может быть пока с ним слишком честным, даже несмотря на то, что он сам доверял ему слишком сильно. Может быть, Юнги сказал это только для того, чтобы утешить его, и это была особая ложь, которая, как он думал, помогла бы ему двигаться дальше и забыть о страданиях, о которых они говорили вчера? Может быть, он действительно говорил правду, но единственным способом это проверить, было спросить самого Юнги. – Тэхен… – начал Юнги голосом, который был только на чуть-чуть громче шепота, откладывая доску в сторону. Он протянул руку, чтобы коснуться его ладони, а потом провел по руке дальше, что очень удивило Тэхена. А затем он сделал больше, он обхватил ладонь Тэхена двумя руками и крепко сжал. – Я никогда не лгал тебе. Я бы не хотел причинить тебе еще больше боли, чем той, что ты уже вынес. Как я мог причинить боль такой красивой душе? – Ты говорил, что приносишь только страдания и несчастья. – Это так, но… – Юнги перестал говорить на несколько секунд, будто подбирая слова. – Я тоже страдаю. Я несу столько боли с собой, что я… я тоже сломан. Я позволяю своим страданиям останавливать меня, но я начинаю видеть, что это не будет продолжаться всегда. Вечность в агонии – мой собственный ад. – У тебя было все. – У меня были небеса, – голос Юнги треснул, как будто он задыхался и пытался сдержать собственные рыдания. – У меня были семья и вера, но сейчас их нет. У меня остались только страдания, которые я нес на себе слишком долго. Я пытался отречься, пытался молиться, предпринимая жалкие попытки, пытался основать новую религию, но это как в лотерее, мои билеты не были выигрышными. Для меня нет чуда. Я больше не хочу страдать, я хочу, чтобы это все ушло, но нет. Это гнойные раны, о которых ты говорил раньше, и они в моей груди. – Юнги… – Но твоя красота, Тэхен, твои красота и воспитание заставляют меня чувствовать то, что я могу излечиться, – Юнги осторожно взял руку Тэхена и положил себе на грудь. Тот не почувствовал биения сердца под рубашкой и был совсем не удивлен этому. – Твои руки могут создавать жизнь. Может… может быть они могли бы создать и душу тоже. Тэхен просто смотрел на его руку, не говоря ни слова, просто позволяя пальцам чувствовать черный хлопок и прохладную кожу под ним. Если бы у него не было никаких сомнений насчет честности Юнги, или он не хотел бы манипулировать им или поиграть в слишком жестокую развлекательную игру, то сейчас бы всего этого не было, и он бы не увидел эту откровенную и эмоциональную реакцию. – У тебя уже есть душа, – сказал он после минуты молчания, говоря мягким и медленным голосом. – Она внутри меня, как я и говорил тебе раньше, и я поделюсь ею с тобой. Тэхен по-прежнему ждал бури, которая должна была очистить воздух от этих гнетущих жары и тепла. Но не казалось, что это произойдет совсем скоро. И, наверное, это было к лучшему, потому что такая погода навредила бы его саду, вырвав его цветы с корнем и разбросав их вокруг, как мусор, и сожгла бы его деревья ударами молний. Он должен будет накрыть свой пруд и молиться тому, чтобы его рыбам и растениям не причинили вред, но это все равно случится. Красивые вещи всегда страдают, ведь именно так сказал ему Юнги? Красивые вещи были слабыми, или наоборот – слабые вещи были красивыми, и если они могут быть уничтоженными, то так и должно быть. В конце концов, именно это и сделает их еще более красивыми. Сейчас Дьявол лежал головой на его коленях, и, по виду, ему было очень даже удобно в таком положении, он даже снял свою шляпу и сложил руки на груди. И Тэхену было почти жаль, что в его траве не росли дикие ромашки, ведь тогда он смог бы сорвать одну и положить Юнги за ухо, поэтому ему оставалось только представлять, как это могло бы выглядеть. Сейчас в саду было удивительно комфортно, даже несмотря на то, что солнце слишком сильно пекло по коже, но он чувствовал, что сможет просидеть так еще точно несколько часов; пока солнце не опустится за горизонт, и еще какое-то время после этого. – Ты уже закончил свою историю? Тэхен смотрел сквозь сад, потерявшись в собственном маленьком мире, когда голос Юнги вернул его к реальности, и он опустил глаза, чтобы посмотреть на него. Дьявол был с закрытыми глазами, чтобы солнце не слепило, и его ресницы касались его щек цвета английской розы. Тэхен объяснил ему, что еще осталось много страниц до конца, но Юнги попросил его принести его ноутбук, чтобы прочитать то, что уже есть. – Я хочу это прочитать, – сказал Юнги честно и по существу, как и всегда. Тэхен ответил ему, что у него займет еще несколько дней, чтобы закончить все, но Юнги только покачал головой. – Я хочу прочитать это сегодня, даже сейчас. Я ждал целую ночь, чтобы прочитать то, что у тебя уже есть. – Юнги, это просто глупая история, и… – тот открыл глаза, чтобы посмотреть на него, и Тэхен замер. – И я стесняюсь, понимаешь. Это будет глупо и ужасно, и– – Сколько там страниц? – …Почти сто двадцать. – «Глупо» можно сказать про десять страниц, – сказал Дьявол тихим голосом. – Но сто двадцать звучит более чем серьезно, особенно для меня. – Если я разрешу тебе прочитать, обещаешь не смеяться, ладно? – тихо спросил Тэхен, и Юнги кивнул, скрестив пальцы возле своего небьющегося сердца, подтверждая это, а потом садясь. Тэхен вернулся в дом и поднялся вверх по лестнице, чувствуя нервный румянец смущения на своих щеках, а потом прошел в свою комнату и взял ноутбук. После того, как он вернулся обратно в сад, он включил ноутбук, а потом открыл документ, прежде чем отдать его Юнги. Тот положил ноутбук на колени и начал читать с большим удовольствием, водя глазами по экрану слева направо и нажимая клавишу на панели, чтобы прокрутить вниз. А Тэхен просто пытался усидеть рядом с ним, рассматривая цветы вокруг, так, чтобы не видеть лицо Юнги, пока тот читает. И каждый раз, когда он слышал его тихий смех, то надеялся, что он читает юмористическую часть, а не серьезную. – Тэхен? – позвал Юнги, когда прошло уже примерно полчаса. Он посмотрел на него и заметил, что Юнги все еще смотрит в ноутбук и читает. – Ты еще раз поразил меня своим талантом, – Тэхен только смотрел на него, пытаясь распознать, была ли это ложь или нет. Но никаких признаков того, что он врет, не было, поэтому поиски затруднялись. – Ты мог бы писать рассказы. – Что? И, держу пари, что я бы и награды за них получал, – в голосе Тэхена слышался сарказм, а Юнги только смотрел на него, прежде чем мягко улыбнуться. – Ты мог бы, если бы писал рассказы для детей. – …Детей? – Ага, – Юнги кивнул. – Ты мог бы писать детские рассказы. И точно не для взрослых. Ведь взрослые истории очень… скучные и слабые. Они никого не удивляют, в них нет никакого воображения. А в детских рассказах есть магия, – Юнги подвинулся, чтобы посмотреть на него, все еще держа ноутбук на коленях. – И это не только в переносном смысле, когда магия есть в тексте, но и на страницах. Буквально магия. – Твои слова звучат безумно. – Истории дают нам способность… представить то, чего не может быть в реальности. Верить в то, что не может быть настоящим, и при чтении это бы становилось собственной маленькой реальностью, – Тэхен внимательно его слушал и наблюдал за тем, как Юнги тянется к его запястью, чтобы сжать его. – Персонажи становятся реальными людьми, становятся друзьями и близкими. Мы скорбим, когда они умирают, и радуемся их достижениям и когда они счастливы. – Я не знаю, я думаю, что… – Тэхен, что ты сейчас делаешь? С твоей жизнью, что происходит? – …Ничего, – тихо ответил Тэхен, играясь с травинками, которые касались его кожи. – После колледжа я собирался… пойти работать в цветочный магазин своей матери. Помогать ей с инвентарем и трудной работой, потому что для нее и еще двух женщин, работающих там, это было тяжело – поднимать все эти огромные коробки со свежими поставками каждый день. А потом произошла авария, и я… ну, я все еще владею магазином, но не работаю там, не могу работать. Я довольно долго жил на страховку, которую получал от смерти родителей, и на все накопления, которые от них остались, потому что они все перешли мне. Я бы мог жить на них вечно, знаешь. Я не трачу слишком много на жизнь, но я… Я не хочу остаться в ловушке этого дома навечно. Я хочу что-то делать, но это трудно. – Почему? – спросил Юнги, закрывая ноутбук и переводя его в режим ожидания, но не выключая. – Я только что окончил вступительный курс в колледж. И у меня нет высокого блестящего уровня, потому что я чертовски глупый. Я говорил тебе об этом раньше, а ты постоянно отвечал мне, что это не так, но это не правда. Я чертовски тупой. Я не могу получить работу, потому что никто не хочет нанимать того, кто не знает основ гребаной математики. – Но что тогда останавливает тебя? – Юнги переложил ноутбук на траву и наклонился, чтобы взять Тэхена за руку. Казалось, что у него абсолютно никаких проблем с физическим контактом с ним. – Что мешает тебе писать рассказы и наблюдать за тем, что происходит вокруг? Я уверен, что твоя голова полностью заполнена теми мыслями и образами, которые никто бы не смог себе вообразить, – он поднял его руку, чтобы дотронуться до его головы, и Тэхен фыркнул от смеха. – Взрослые теряют воображение, и это правда. Взрослые с воображением это такая же редкость, как орхидея-призрак и красный миддлемист, – эти садоводческие термины заставили Тэхена уже полностью рассмеяться, а Юнги продолжал улыбаться на это. – Воображение является ключевой частью души; самой его сутью. Если ты не можешь мечтать, то какой вообще смысл в существовании? – Из-за моего воображения у меня часто были неприятности. – Ты же знаешь, проблемы на более глубоком уровне не являются плохими вещами, – Юнги взял его теперь уже за обе руки, мягко поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. – Иметь яркое воображение как у ребенка не плохо. Разве фантастические миры не всегда лучше тех, в которых живем мы все? Разве те образы внутри нас не гораздо интереснее реальных? – Но детские сказки? Я имею в виду… ну, это ведь не так сложно, да ведь? Громкие слова и много деталей. И они могут быть маленькими и довольно простыми по смыслу, – Юнги кивнул, соглашаясь, а Тэхен думал над этим в тишине в течение нескольких минут. – Дети могут представить себе мир в обувной коробке. Они могут представить… мир, где все будут иметь крылья, и только у одного несчастного человека их не будет, поэтому ему придется делать их самостоятельно из разных кусочков и используя перья из подушек; или мир полностью под водой, прямо как… – Так же, как и ты. – …Ага, я тоже могу делать это, – ответил он тихим голосом. – Эй, Юнги? – Да, Тэхен? – А ты тоже потерял свое воображение? – …Нет, – ответил Юнги после мгновения молчания. – Я потерял много вещей, когда пал, но я чувствую, что не потерял воображение. Не совсем. Я потерял мою семью и мою веру, но я сохранил его вместе с болью внутри себя. Хочешь что-нибудь узнать об этом? – Юнги долго смотрел на него, прежде чем перевести взгляд на сад. – Ты хочешь знать, почему я так люблю этот сад, почему настолько люблю тебя самого, что прихожу сюда каждый день? – Тэхен кивнул и задержал дыхание из-за подступившего к горлу волнения. – Прошло уже так много времени с тех пор, как я видел то место, конечно, поэтому я могу только представлять его у себя в голове и больше ничего… но твой сад напоминает мне Эдем. Тэхен не был религиозным человеком, он никогда в своей жизни не читал Библию, но все-таки он кое-что знал о том, что в ней написано. Он знал о Боге и Дьяволе, о рае и аде, даже о чистилище. И об Эдеме тоже. Об Эдемском саде. – У меня не осталось каких-либо воспоминаний о нем после стольких лет, но я могу представить его, и он здесь, прямо передо мной. Эти цвета, эта жизнь, так в моем воображении выглядят небеса. – Я думал, на небе нет цветов. – На моем есть, – тихо сказал Юнги. – Я могу представить цветы на небесах, пусть и знаю, что это все равно будет неправдой. – Тогда почему… ты меня любишь? – спросил Тэхен. – Ты напоминаешь мне о потерянной однажды невинности, – ответил Юнги мягким голосом, который был чуть громче шепота, так, что его слова терялись в шелесте травы. – Ты напоминаешь мне ангелов. Когда Тэхен сделал последний шаг, то остановился перед кухонным столом, а потом начал осматривать его. Юнги сидел на своем обычном месте, сосредоточив свое внимание на решении задачи, находившейся у него под рукой, и совсем не замечал, что Тэхен наблюдал за ним. Он просидел в саду почти четыре часа, а потом, когда солнце начало садиться, вернулся обратно в дом. Возможно, Дьявол думал о том, что Тэхен закроет двери, чтобы остаться в безопасности, но он оставил их открытыми, позволяя ветру охладить все внутри помещения. Может быть, часть его хотела оставить дверь открытой только для того, чтобы Юнги мог побродить внизу, если захочет, а часть его была в восторге от того, что это правда сработало. Когда Тэхен выходил из душа, то совсем не ожидал услышать голос Юнги, доносящийся с нижнего этажа, и это походило на то, что он поет или бормочет какую-то мелодию про себя, но, в любом случае, комната не была пуста. – Планируешь остаться на ночь? – пошутил он, прислонившись к перилам. – Может быть, – ответил Юнги, глядя на него снизу вверх. – Что ты делаешь? – спросил Тэхен, когда сделал еще один шаг, а потом пересек комнату, чтобы дойти до стола, одновременно вытирая влажные волосы концами полотенца на его шее. – Ничего хорошего, как и обычно, – Юнги немного усмехнулся. На столе перед ним была тетрадь, в которой он что-то писал, заполняя строчки ломаными черными буквами. Почти в каждой строчке, как он мог видеть, были видны каракули, признак того, что он исправлял какие-то ошибки или переправлял предложения. Мгновение он смотрел на бумагу, а потом перевел взгляд на его лицо, не желая читать то, что он написал, пока он сам ему не разрешит. И, как будто Юнги мог читать его мысли – и Тэхен не удивился бы, если бы так и было – он добавил, – я пишу свою историю. – О, правда? – Тэхен уселся рядом с ним и сложил руки на столе, желая услышать об этом. – А о чем? – О… это мемуары, если тебе будет угодно, – сказал Дьявол, произнося эти слова таким же мелодичным образом, как и обычно, как будто дегустируя его как стакан холодного чая. Он отметил, что, скорее всего, это будет очень интересно прочитать, и легкая улыбка Юнги это подтверждала. – Даже больше, я уверен, что это они и есть. Тэхен позволил ему дописать ту страницу, над которой он работал, а потом Юнги перевернул ее и начал писать вновь, перенося свои мысли на бумагу. Тэхен видел, что его выражение лица было почти пустым, потому что он был слишком сосредоточенным и потому что он слишком сильно ушел в себя. Из открытой двери в комнату ворвался поток прохладного ветра, который был сильнее, чем в течение всего дня. – Юнги? – мягкий шум оторвал того от работы, и он прислушался. – Я не против, конечно, но почему ты сейчас здесь? Так поздно? Ты никогда не приходил по вечерам, поэтому мне… интересно. – Похоже, сегодня наконец-таки будет буря, – медленно произнес Юнги, продолжая писать. – Я хотел остаться с тобой, чтобы проследить, что ты будешь в безопасности. Просто, кажется, что ты немного боишься бурь, даже если считаешь их красивыми. – Я думаю, что красивые вещи могут быть пугающими. – И ты, наверное, захотел бы закрыть дверь, – предложил ему Юнги, и Тэхен поднялся на ноги и, извинившись, вышел в сад, чтобы накрыть все брезентом. У него всегда было несколько больших листов на случай непогоды, поэтому он вынес их в сад, чтобы закрыть пруд и некоторые клумбы. И, как только все самое плохое – гром и молнии – закончатся, он сможет все это убрать. Ему потребовалось несколько минут, чтобы прибить брезент небольшими колышками к земле, используя при этом камень, а не молоток, потому что в темноте он боялся разбить себе большой палец тяжелым куском металла. Когда он был удовлетворен тем, что сделал, он вернулся обратно в дом и плотно закрыл за собой дверь. – Ты боишься бурь? – спросил Тэхен, когда снова сел за стол. Юнги заканчивал очередную страницу, записывая все, как одержимый. – Держу пари, что Дьявол боится бурь и темноты. – Хочешь знать, чего я боюсь? – Чего? – Любви, – произнес Юнги, смотря на Тэхена. – Счастья, признания, мира. Все эти хорошие и добрые вещи пугают меня. – Но почему? – Потому что я не обладаю ни одной из них. – Ну нет, ты просто так говоришь, – Тэхен энергично замотал головой. – В тебе полно хороших вещей, – Юнги перестал писать, раздумывая над этим мгновение, а потом надул губы. Затем он спросил его, лжет он или нет, и Тэхен не смог сдержать смешка. – Как я могу солгать моему дорогому маленькому Дьяволу? – Маленькому? – усмехнулся Юнги. – Очень маленькому, – кивнул Тэхен. – Я бы не стал лгать. Внутри тебя много прекрасных вещей. Красота и мудрость, любовь и куча других вещей, я даже устал их перечислять, – Юнги тихо засмеялся, а затем снова начал писать. – Что ты пишешь? Свои мемуары? – Для тебя, – объяснил Юнги, а затем перевернул страницу, чтобы начать писать вновь. – В конце концов, каждый персонаж нуждается в предыстории. – Персонаж? Я не… – Тэхен нахмурился. – Я не понимаю, что ты имеешь в виду. – Ты собираешься написать историю, – произнес Юнги, останавливаясь, чтобы посмотреть на него. – Удивительную, популярную и очень красивую историю. Поверь мне, я точно это знаю, ведь я очень умный, – Тэхен только закатил глаза на это, а Юнги продолжил. – Ты собираешься написать историю для детей о молодом человеке, который встретит очень необычного незнакомца, незнакомца, который изменит его жизнь навсегда. И им будет… Дьявол. – Но это не история, это моя жизнь: мемуары. – Но для всех остальных это было бы историей. Тэхен провел минуту, просто думая над этим, играя со словами в своей голове и думая обо всем в принципе. Он бы мог написать об этом, воплотить все это в историю, но ему не очень это нравилось, потому что это казалось еще одной глупой идеей, из-за которой над ним все будут смеяться. Но это не была середина дня в его классе науки, где его глаза следили за горизонтом в окне, пока он воображал что-то отличное от реальности. Сейчас все это и было реальностью, он был в этом уверен. И здесь был Юнги, который говорил ему, что делать, потому что он был умным – в отличие от него – в частности, что ему делать со своей жизнью. Он так глубоко ушел в свои размышления, что не сразу заметил вспышку молнии за окном, а потом рев грома, из-за которого он подпрыгнул на своем стуле. – Я был прав, – улыбнулся Юнги. – Я даже не моргнул, а ты почти подпрыгнул до потолка. – Да, да, правда смешно…– пробормотал Тэхен, опуская плечи, в то время, как его сердце в груди пропустило удар. – Я имею в виду, я думаю, я смог бы, но не знаю, получится ли хорошо. – Все будет идеально, давай, – Юнги поднялся и обнял его за плечи со спины. – Иди наверх и начни эту историю прямо сейчас, – Тэхен позволил ему провести себя через коридор, а потом по лестнице, следуя за ним так, будто он сам был гостем, а не хозяином дома. Юнги зашел в его спальню без разрешения и сразу же подошел к ноутбуку, открывая его и сразу же включая. – У меня может уйти некоторое время, чтобы начать, – объяснил Тэхен, когда сел. – Мне нужно… подумать сначала, так что не торопи и не кричи на меня, хорошо? – Юнги кивнул, пообещав, что ничего такого не будет, а затем пересек комнату. Тэхен слышал, что он сел на край его кровати, а затем посмотрел через плечо, чтобы убедиться в этом: Юнги сидел на его кровати с тетрадью на коленях и опять что-то писал в ней. – Юнги? – Да, милый? – Ты же не собираешься уходить после всего, что было, да ведь? – тихо спросил Тэхен, нервно щипая свои губы пальцами. – Когда история кончится, ты ведь не собираешься исчезнуть и больше не приходить ко мне, ведь так? – Отказаться от тебя? О, Тэхен, – Юнги посмотрел на него с веселым выражением лица. – После отказа от Эдема мне потребовалась вечность, чтобы найти его еще раз. Почему же я должен отказаться от всего этого вновь? – Тэхен тихо рассмеялся, а потом прикрыл глаза, чувствуя, что они влажные и их жжет. – Возможно, это не настоящее небо, а так же не мои семья и вера, но это мне больше и не нужно. Ведь я создал свое собственное. В другой комнате из приоткрытого окна сильно шумел дождь, но Тэхен не двигался, чтобы закрыть его. Даже эта буря казалась простым ветерком в сравнении с тем облегчением, что он чувствовал сейчас. Часть его хотела выбежать в сад и танцевать под холодным дождем, чтобы освежиться, но другая нет. Может, как Юнги и шутил ранее, он был немного напуган грозой. Время от времени вспышки молний освещали комнату, и их всегда сопровождал грохот, который напоминал рев льва, показывающего свою силу. Когда молний не было, комнату освещал только мягкий свет от экрана его ноутбука, такой же белый, как и открытый сейчас текстовой редактор. Он не мог сделать ничего, кроме как просто пялиться на маленькую мигающую черную линию. Это напоминало магнит, который манил его начать печатать, как будто бы нажимать пальцами по клавишам было его главной необходимостью. Юнги сказал, что эта история будет идеальной, очень красивой и популярной, а это значило, что ему не стоило торопиться. На создание искусства нужно время. Так же, как и на жизнь, как и на его сад. Он поливал и ухаживал за своими цветами с большой осторожностью каждый день, и, в то же время, ему нужно было писать и развивать его историю. Другая история, которую ему раньше предлагал написать Юнги, уже завершена. Не потребовалось много времени, чтобы закончить ее, поэтому сейчас ему нужно было сосредоточиться на этой. Юнги хотел, чтобы он написал эту историю сейчас, превратил книгу воспоминаний в нечто большее – фантастический рассказ. После всего этого Тэхен вздохнул и заерзал на стуле, а потом посмотрел на спальню. Юнги не издавал ни звука с того времени, как ответил на его вопрос, и Тэхен мог услышать скрип его ручки о бумагу, который смешивался с шумом дождя, мягко задевая листы. Тем не менее, в какой-то момент звук прекратился, и, когда Тэхен обернулся, то увидел, почему. Юнги больше ничего не писал в своей тетради и не заполнял ее страницы своими мемуарами, написанными черной краской. Нет, сейчас он лежал на кровати и выглядел спящим. Он снял свои ботинки, поэтому теперь они стояли рядом с кроватью, а его тетрадь и ручка со шляпой лежали рядом с ним. Тэхену было видно его голые ступни, и от этого ему стало немного смешно, ведь кроме лица, легкого намека на шею и кистей рук он больше ничего не видел. Потому что все его тело было скрыто под слоями черной одежды, но теперь стало видно ноги, которые были такими же бледными, как и все остальное. Он мог оставить черные горелые следы на его покрывале, но Тэхен видел, что его ноги были чистыми и мягкими. И так, как он и думал, Юнги спал, свернувшись, и Тэхен смотрел на него в течение долгого времени. Дьявол уютно свернулся на его кровати и просто не мог выглядеть еще счастливее. Снаружи все еще бушевал шторм, но теперь это не сильно беспокоило его. Ведь он все равно скоро закончится, выглянет солнце, и дождь прекратится, а он сам сможет выйти в свой сад, как и всегда. Он сможет насладиться тишиной и красотой своего сада, и Юнги тоже сможет. Юнги всегда будет благодарен за то, что является частью его Эдема; его собственного маленького участка неба. Тэхен повернулся в кресле и мгновение смотрел на экран ноутбука, прежде чем провести по клавишам пальцами. Он сможет начать это сейчас, он знал, что сможет. Он напишет пару страниц, а затем встанет, чтобы пройти через комнату и лечь на кровать так, чтобы не потревожить Юнги. Так что он сделал глубокий вдох, а потом медленно выдохнул, прежде чем начать печатать. «Я встретил Дьявола в четверг…»