С Днём Рождения, Миш!

- Миииш, - Дженсен бежал вслед за Коллинзом, виляя между трейлерами. - Я всё сказал, Дженс! - Миша прекрасно знал о чём Эклз собирался с ним говорить. Эту "заевшую пластинку" он выслушивал уже с самого утра. - Миш, ну, стой! Да подожди ты! - Дженсен ухватил его за руку, резко дёргая на себя и тайно злорадствуя, что, несмотря на хорошую физическую подготовку коллеги, у него самого-то силёнок поболе будет. - Ай, блядь, больно! - Коллинз свирепо зыркнул на запыхавшегося Эклза. - Ну, что? Что ты ещё хочешь от меня услышать?! - устало выдохнул он. - Что ты никуда не уедешь! - Эклз состроил самые щенячьи глазки, которые только смог вспомнить сейчас из огромного "няшного" арсенала Падалеки. - Ну, пожааалуйста! - он, не отпуская Мишину кисть (мало ли, сбежит ещё?), умоляюще прижал руки к груди. - Дженсен, - Выдох. - Мне. Правда. Надо. Ехать. И не смотри на меня так! - когда уголки губ Коллинза предательски дёрнулись, сдерживая улыбку, Дженсен заметно воодушевился. - Прошупрошупрошууу тебя! Ну же, Мииииша! - он чуть ли не подпрыгивал на месте, упрямо хлопая ресницами и изо всех сил стискивая его руку. - Вот наказанье-то! Ты бы не орал так, Дженсен. Нас, вообще-то, услышать могут. - Плевать! Пожалуйстапожалуйстапожалуйста, Миш!!! Ну, Миш!!! Миш! Мишааа! - Эклз, твою мать, ты что не понимаешь, что я не могу пропустить презентацию фильма с собой в главной роли?! Как ты себе это представляешь? А ты ведёшь себя, как... - Коллинз сощурился, прикидывая что-то в уме ("Ладно сыграем по-жёсткому, неугомонный ты мой!"). - Ведёшь себя, как "ДЖЕННИ"! Эклз на мгновение замер, пялясь во все глаза на ухмыляющегося Мишу. Пару раз моргнул, осмысливая. Коллинзу, паршивцу, прекрасно было известно, как его бесит это прозвище. И сейчас Эклз старался не вспоминать о том, что иногда он сам, слыша бархатистое, низкое "О, Дженни..." из уст любовника и, очень даже охотно раздвигая ноги шире, выпячивал свой зад так, чтобы его "Ангелу" нахрен сносило от этого крышу! "Значит, на "слабо" решил взять? - фыркнул про себя Эклз. - Ещё посмотрим: кто кого!". - Как? "Дженни", говоришь? – понизив голос, он испытывающе глянул из-под пушистых ресниц на Коллинза, который, в свою очередь, нагло кивнул, скрестив на груди руки. - Ну, тогда... - Эклз оглянулся, проверяя, могут ли их сейчас увидеть и заговорил с придыханием: - Тогда... Я просто обязан тебя предупредить, Миш... С "Дженни" шутки плохи! Ты хорошо подумал, делая мне такой вызов? - он приблизился вплотную к коллеге. Ещё не до конца понимая к чему тот клонит, Миша нервно сглотнул и непроизвольно выпрямился, потому как, если Дженсен оказывался не в духе, то вполне мог и физически заткнуть ему рот за подобные прозвища. - Дженс...мне... - запинаясь на каждом слове, Коллинз машинально пятился к своему трейлеру, потому как бесята в зелёном омуте глаз партнёра не предвещали ничего хорошего. - Мне, правда...надо...там быть! - Миш, - Эклз соблазнительно облизал пухлые яркие губы. - Мииш, а я ведь позволю тебе АБСОЛЮТНО ВСЁ! Даже немного больше, - он специально выдержал многозначительную паузу, - если останешься... И он рывком стащил с себя футболку, оголяя мускулистый торс. - Дженсен... Ты... Ты совсем чокнулся что ли? - редкие, судорожные вдохи и мгновенно расширившиеся зрачки Коллинза неоспоримо свидетельствовали о том, что в этот раз Дженсу явно удалось переиграть своего любовника! - Может и так, - Эклз продолжал лениво теребить и поглаживать молнию на своих джинсах. Но, решив, что пощады Оверлорд ещё не заслужил, похотливо так заворковал, подаваясь всем телом ближе: - Всё, Миш... Я сделаю всё-всё! - Сучка ты, Дженни! И знаешь что? Я тебя иногда ненавижу! - рыча от бессилия перед этим соблазном, Коллинз торопливо втолкнул его в свой трейлер и с грохотом захлопнул за ними дверь. - Ага, Миш, я в курсе! "Нет, ну вы на него только поглядите! Он ещё смеет ухмыляться и хихикать!" - мысленно бесился Коллинз от собственного бессилия перед этим неотразимым позёром и засранцем. Однако вслух произнёс совсем другое: - Заткнись уже! И не надейся, что тебе это так просто сойдёт с... - он набрал полную грудь воздуха, угрожающе рассекая рукой воздух, - ...да со всего! "О, чёрт! Не перегнул ли я в этот раз палку?" - мелькнула внезапная мысль в голове Эклза, потому что ответная хитрющая улыбка Миши была поистине дьявольской. Спеси у Дженсена заметно поубавилось. По всему его телу начала растекаться знакомая, вязкая волна тепла от предвкушения. За их уже довольно длительный роман, Эклз успел не раз убедиться в том, что Миша по части сумасбродства и очень богатой фантазии даст фору любому. И этот факт совершенно не помогал совладать с волнением, но, в то же время, всегда вызывал наслаждение от этого сладко-манящего, тянущего низ живота, чувства. И, да! Сегодня Коллинз определённо не собирался оставлять "последнее слово" за своим партнёром, потому что Дженсен уж слишком хорошо знал именно ТАКОЙ Его взгляд! Тяжёлый, словно само Небо на плечах титанов. Пристальный. Иссиня-чёрный. Многообещающий. Чуть ехидный. Все волоски на теле Дженсена обычно приподнимались под действием этого взгляда. И этот раз не был исключением! Он мялся у входа в ванную, стараясь проглотить, застрявший в горле ком как можно тише: - Миш, ты...идёшь? - Угу, - невнятно хмыкнул тот в ответ и кивнул, буравя Эклза жадным взглядом исподлобья. - Я сейчас. Через минуту. Когда Коллинз перешагнул порог ванной комнаты, Дженсен уже стаскивал боксеры. - Нафиг тебе газеты, Миш? - Джей пытался выглядеть невозмутимо и говорить как можно жёстче, но голос его всё равно неконтролируемо дрогнул. "Началось!". - Сейчас разрежу тебя на сувениры и вручу их победителям GISHWHES! - Миша подтолкнул его ладонью в живот ближе к раковине, ослабил свой галстук и стал расстёгивать белую рубашку Кастиэля, лукаво улыбаясь. - Не волнуйся, Дженсен, "самое главное" я оставлю себе. На память. Дженсу уже бесчисленное количество раз приходилось наблюдать то, как Коллинз раздевался и облачался в костюм своего персонажа или в обычную будничную одежду. Но он всё равно каждый раз, как зачарованный, любил смотреть на это, затаив дыхание. Это незаметно стало какой-то манией для него. Для этого действа ему никогда не было жалко ни времени, ни сил. Хотя, в личном рейтинге Эклза было ещё две уверенно лидирующие строчки. Если начинать со второго места, то, конечно же, это были те случаи, когда он лично раздевал или срывал одежду со Своего "Ангела". Ну, а наивысшая ступень бесспорно досталась тому самому утру, когда он обильно кончил на Мишину постель, даже не прикасаясь к себе, а лишь... Боже, тот случай до сих пор вгонял его в краску! (Вот, что вспомнилось Дженсену... "Завяжи для меня свой галстук" https://ficbook.net/readfic/3702356) Не говоря больше ни слова, Миша, справившись с манжетами, вытянул полы рубашки из-под ремня и, сняв её и галстук, отбросил вещи в угол. Его, едва заметная, хитрая усмешка, то и дело задевавшая правый уголок губ, без лишних слов подтверждала догадку Дженсена, что его же капризы будут ооочень дорого ему стоить. Но в этом был весь Коллинз! Он делал жизнь Дженсена яркой, бесшабашной, насыщенной и богатой на весь спектр эмоций. Только рядом с ним он ощущал себя цельным. Поэтому Эклз никогда не жаловался на все его выдумки, а только лишь подавлял какой-то первобытный страх в глубине души, что ВСЁ ЭТО, не приведи Боже, когда-нибудь может закончиться! Но сейчас... Сейчас Дженсен сбивчиво дышал сквозь приоткрытые губы. Чувствовал нарастающее, с очередным глубоким вдохом-выдохом, волнительное возбуждение. Молча наблюдал, как Миша, присев у его ног, застилал пол газетами, и как его выделяющиеся, острые лопатки, перемещаясь, приводили в движение каждый мускул на его жилистой спине. Закончив, Коллинз постелил на поверхность комода для ванны пушистое полотенце и похлопал по нему ладонью: - Садись сюда. Ногу на бортик душевой, - как-то через чур собрано проговорил, даже не взглянув на Эклза, и потянулся к навесному шкафчику над раковиной. - Зачем мне туда садиться? - Ты же сам просил меня остаться? - ответив вопросом на вопрос и не услышав по этому поводу возражений, он вернулся к прерванному занятию. Пока Коллинз был занят, Дженсен метнул в его сторону подозрительно-обиженный взгляд, но благоразумно решил всё же переместиться на предложенное место - ведь его, и правда, за язык никто не тянул. - Миш, а мне обязательно при этом быть голым, если душ откладывается, как я понял? - Да, Дженсен, обязательно. Я что тебя смущаю? - игриво уточнил Коллинз, оглядываясь через плечо. - Пфф, - фыркнул Эклз. - Вот ещё. А чего ты сам-то всё ещё в брюках? - Терпение, Дженсен, - Коллинз потянулся и что-то достал с самой верхней полки. Послышались звуки льющейся из крана воды. Миша стоял неподвижно, перенеся вес на левую руку, и ждал, пока стечёт вода. Эклз любовался, оглаживал взглядом изгибы его подтянутого тела. Все мысли его таяли в такие моменты, растекаясь влажной лужицей. Несмотря на то, что его партнёр был немного мельче самого Дженсена, в его фигуре притягательно прослеживался чёткий, перевёрнутый треугольник. Узкую, стройную талию, чуть выше маленьких ямочек по бокам от копчика, не перетягивая и не болтаясь, обвивал тонкий, чёрный ремень. А тёмные, классические брюки не могли скрыть от любопытного взгляда Эклза крепкие, упругие половинки "ангельской" задницы. Коллинз в целом всегда вызывал в Дженсене тайное восхищение и непреодолимое желание быть как можно ближе. Невзначай касаться, всячески задевать его, будто без ощущения под своей ладонью плеча, спины или бедра коллеги, покрытого тканью дорогих костюмов, он мог потерять с ним некую связь. Мишино увлечение бегом постоянно поддерживало его в форме, а природная гибкость... Нууу, об этом Дженсен никогда не мог думать спокойно! Потому как до сих пор очень часто нетерпеливо доставал своего любовника вопросами и просьбами: "Миш, Миш! А вот, смотри, - указывал пальцем на очередную картинку "Камасутры", - вот ТАК сможешь? А так? Ууф, ну... Ну, нифига себе... Не, Миш, я не буду пробовать! Ты меня потом из этого "бараньего рога" не выпутаешь. Ты лучше сюда глянь. Разве такое возмож... Ох, ты ж, ёптить... Серьёзно? Да лаааадно!?!???". - Готово! - Коллинз развернулся вокруг своей оси с бритвенным станком, гелем и стаканом тёплой воды в руках, вырвав Дженсена из бурного потока воспоминаний. - Ты шутишь, Миш! - взвизгнув, Эклз явно пребывал в шоке, наконец осознав, что всё это время было в голове у его неугомонного партнёра. Слегка нахмурившись, поджал свои пухлые губы. - Чесаться ведь потом будет... - Не будет, Дженс, не ной! Мне, конечно, нравится твоя "стрижка", - он ухмыльнулся, скосив взгляд на короткостриженый лобок Эклза, - НО...прими на Веру! Так надо. Так что, ногу на бортик! - Блядь! - Дженсен закатил глаза, но подчинился. Миша опустился перед ним на колени. Выдавил немного геля для бритья и, одарив Дженсена быстрым, ликующим взглядом, начал сосредоточено наносить его на короткие волоски. Гель, при растирании превращающийся в пену, казался прохладным, а касания Коллинза уверенными, но, в то же время, нежными. - Тебе ведь нравится надо мной издеваться? Ты правда тащишься от того, что я позволяю тебе проделывать с собой все эти "штуки"? - глядя сверху вниз, с мягкой улыбкой поинтересовался Эклз. Но в ответ получил лишь сдавленную усмешку. - Ну, признай уже это, Миш! А знаешь, Миш? - Мм? - Ты иногда такой извращенец! Когда Мишина кисть случайно задела полу-вставший член, Дженсен резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и прикусил нижнюю губу. - Прекрати болтать, Дженс! Ты меня отвлекаешь. Синие глаза смотрели строго. Но, наверное, что-то в лице партнёра его смягчило, и Коллинз, внезапно лизнув розовую головку, невесомо обхватил её губами и мягко втянул ртом, став легонько посасывать. Дженсен тут же выдал несдержанно низкое: "Ооо, Мии-ша!", и, поставив левую ступню тому на бедро, перенёс весь вес на ладони позади себя. Но Миша, гадёныш, тут же прекратил свои ласки и, взяв в руки бритву, вернул любовника в реальность, не обращая ни малейшего внимания на разочарованное хныканье сверху. - Это потом, Дженсен. Обещаю! А сейчас сиди смирно. Я не хочу тебя поранить. Какой уж там смирно?! Нет, бесспорно, он доверял Коллинзу. Но вот, хоть убейте, как можно расслабиться, когда рядом с твоим "достоинством" проходятся станком с пятью тончайшими и острейшими лезвиями "для революционного скольжения и гладкости"?! А эти Мишины, - чтоб его! - длинные и волнующие пальцы касаются его уже полностью налитого и твёрдого члена и яиц, поддерживая, отодвигая чуть в сторону, сбривая все его "труды" к чёртовой матери? Вот как тут быть?! - Перевернись. - Чего? - нервничая и борясь с эрекцией, Эклз даже не заметил, что спереди стал гладеньким, словно попка младенца. - У тебя что, в ушах тоже волосы растут, Дженсен? Я говорю: перевернись на живот! - Миииш... - с тяжёлым вздохом, он сполз с поверхности тумбы. - Не ворчи. Уже почти всё! А хочешь, можешь в качестве мести потом и меня побрить? - Правда? - зелёные глаза заинтересовано блеснули. - Нет! - хихикнул Коллинз. - Я уже всё сделал сам. Но в следующий раз...если захочешь... - Засранец! - Дженсен обиженно поджал губы. - Да я может так...просто в шутку спросил? - А я нет! - Кто бы сомневался... - не успел Эклз развернуться, как его довольно грубо пихнули между лопаток и уложили на полотенце. - Ауч! В режиме "доминирования", а, Миш? - засмеялся Дженсен. - Помолчи, пожалуйста, "сабмисся", - игриво буркнул он, но тут же вновь сменил тон на более жёсткий, приказной: - И раздвинь-ка свои потрясные "булки". Иначе я тебя оттрахаю прямо сейчас! - О! - Вот тебе и "О"! Но, учти, прежде чем продолжишь нарываться на грубости, что потом я всё равно закончу начатое. Так что, давай, раздвигай, Дженс! - Так может всё же хоть брюки снимешь, шантажист? А-то как-то слабо верится в пустые угрозы... - Твою ж... Дженсен! Ты сейчас, ей-Богу, договоришься так, что я на твоём теле вообще ни единого волоска не оставлю! - Ладно, ладно, Миш. Эклз, честно, старался терпеть. Пальцы скользили, потея от напряжения и непривычного смущения, но ОН пытался не выпускать из них широко раскрытые половинки, вдавливая пальцы в кожу с такой силой, что те почти онемели. "Он, блядь, просто издевается!" - только и стучало в мозгу, когда Коллинз снова размазывал скользкий гель по всей длине промежности, огибая, сильно сжатые, мышцы у входа. Хоть Миша и не задел их ни разу, чувствительная кожа безошибочно реагировала на содержание в геле ментола, который оставлял после себя небольшой холодок и лёгкое покалывание, и не давал спокойно расслабиться или отвлечься. Стоило Коллинзу разъединить пальцы, поведя ими одновременно по обе стороны вокруг тугого колечка, как Дженсен не выдержал и сдавленно замычал, зажмуриваясь и упираясь лбом в мягкий ворс полотенца. Когда наконец весьма изощрённая "пытка" с поглаживанием и размазыванием прекратилась, то ей на смену тут же пришли увлажнённые лезвия бритвы. "С тыла" всё прошло намного быстрее. Дженсен облегчённо выдохнул, разминая затёкшие кисти. Он так отвлёкся на непривычное ощущение холодка в паху, что чуть ли не подпрыгнул, когда Мишины пальцы вновь обнаружились там же, втирая в кожу что-то приятно пахнущее. - Тише, тише. Это всего лишь бальзам после бритья. Я ведь не хочу, чтобы у моей "нежной принцессы" потом было раздражение, - даже спиной Эклз чувствовал по голосу, как тот лыбится. - Может хватит уже прикалываться, Коллинз?! Я ведь не железный, - Дженсен хотел вложить в эту фразу больше раздражительных ноток, но чёртовы Мишины руки жутко отвлекали. В итоге он, сдавшись, расслабленно откинул назад голову на плечо партнёра и только шире расставил ноги, прогибая спину и потираясь задницей о его пах. - Пойдём, - тихо шепнул ему на ухо Коллинз, закончив заботливо втирать бальзам. Его напряжённый член слишком томительно упирался в ложбинку между ягодиц Дженсена, так что шептал тот скорее от нетерпения, чем от страха разрушить момент. - Или ты хочешь в душ сначала? - А ты меня потом опять будешь этим бальзамом мазать? - лукаво уточнил Ддженсен, повернувшись в пол-оборота и заглядывая в потемневшие глаза Миши. - А разве у меня есть выбор? - У тебя его никогда и не было, Миш! *//* Шагнув в основное помещение, с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем, Эклз уставился немигающим, шокированным взглядом на постель. На ней лежали шёлковые, мать их, грёбаные, белые кружевные трусики-танго и что-то в глубине души подсказывало Дженсену, что это точно был его размер... - Да ты прикалываешься, Миш!? - он в ужасе оглянулся на Коллинза, который молча стоял в дверном проёме, подпирая его плечом. - Вовсе нет! - в его пристальном взгляде действительно не было и намёка на шутку. - Чтоб тебя, Миш! Я ЭТО не надену! - Эклз раздражённо уставился на партнёра. - Амм, как ты там сказал? - Миша задумчиво подвёл глаза к потолку, потирая подбородок. - "Я позволю АБСОЛЮТНО ВСЁ, даже больше!" Было такое? Было. Так вот...Дженни, - он хищно впился в Дженсена взглядом, медленно приближаясь, - время выполнять обещание! - Ну ты и... - Эклз обречённо вздохнул, опуская плечи. - Откуда ты их вообще взял? - Не переживай, они новые. Если, конечно, тебя именно это волнует. Коллинз присел на край в изножье кровати и взял в руки этот кусочек нежной, шёлковой ткани. - Считай, что на День Рождения ты остался без подарка, после этого! - пробубнил себе под нос Дженсен. - Идёт! - даже не раздумывая, согласился с улыбкой Миша. Коллинз поманил его к себе и ухватился за край махрового полотенца. Едва ощутимо касаясь бледной кожи Дженсена, он оглаживал кубики пресса, обвёл пупок и, проследив указательным пальцем редкую, светло-русую дорожку волос, спустился по ней к границе мягкой ткани. Пропуская сквозь пальцы тёмно-каштановые, немного вьющиеся Мишины волосы и понемногу успокаиваясь, Эклз внимательно следил за тем, как его наглый взгляд постепенно трансформируется в чуть робкий и просящий, если не сказать даже умоляющий. Ну как он мог ему отказать?! Спустив ладонь на Мишину шею, Дженсен погладил большим пальцем гладкую щёку. Тепло улыбнувшись и еле заметно кивнув, он почувствовал, как распахнутое полотенце, заскользив по ещё влажной коже, упало к его ступням пушистым полукругом. Горячие ладони Коллинза неторопливо стали спускаться вниз по мускулистым ногам партнёра до самых пят. Мягко прикрыв веки, Дженсен поочерёдно поднял ноги и продел их в белые трусики. Мишины руки уверенно повели шёлковую ткань вверх и, скользя по коже, она одаривала Эклза ласковыми, невесомыми прикосновениями. Держась за верхний край изысканного нижнего белья, Коллинз аккуратно натянул его до бедренных косточек любовника. Возбуждённый член Дженсена, плотно прижатый к животу эластичной тканью, не смог полностью поместиться в трусики с такой низкой посадкой. Но тот факт, что его головка практически полностью была видна из-под края, выделяя с каждой минутой всё больше предэякулянта и мокрыми пятнышками впитываясь в дорогое кружево, делал его в широко распахнутых и совершенно потемневших синих глазах лишь ещё более сексуальнее и желаннее. Миша трепетно оглаживал его тело ладонями. Откровенно наслаждался тем, как ощущения от прикосновений к прохладной, покрытой мелкими мурашками, коже сменялись витиеватым рисунком ткани и, вновь исчезая, оставляли лишь родное тело. Может иногда он и перебарщивал, как, например, сейчас, но он просто не мог устоять перед своим Дженни. Дженсен уже давно не был для него просто партнёром по съёмочной плошадке - он был Его любовником, Его воздухом, Его Солнцем - Его всем! Миша, сам порой себя погуясь, до замирания сердца любил и боготворил этого мужчину. Не решаясь когда-то даже попытаться намекнуть Эклзу об истинной глубине своих чувств, спустя годы он всё равно, как и в первый раз, исступлённо, всё так же молча, восхищался им и пытался хотя бы взглядом объять всю его необъятную красоту. Благоговейно сцеловывая солоноватую, вязкую смазку с вершины пульсирующего члена и живота Эклза, дразня острым кончиком языка и ныряя им в его углублённый пупок, Миша срывал с пошло приоткрытых губ первые, несдержанные стоны. Он взметнул свои глаза кверху, глядя на Дженса из-под чёрных ресниц, и тихо проговорил: - Посмотри, Дженсен. Посмотри, как ты прекрасен! - и прижался своими полными, влажными губами к его эрегированному члену под прозрачным шёлком. - Миш... - выдохнул тот, ощущая ласковый дурман от этих прикосновений. - Такой красивый... Дженни, - целуя и перемещаясь вверх по стволу, горячо шептал Коллинз и непрерывно гладил упругие ягодицы. - Любимый... Мой! - и, обхватив губами головку, стал ласкать её языком, ненастойчиво посасывая. Не выдержав захлестнувших эмоций, - в конце концов, от Миши не часто можно было услышать подобное без тени улыбки, - Эклз склонился к нему и вложил в поцелуй все невысказанные признания. Касался его губ трепетно. Мягко. Тягуче. Проводил по ним языком, слегка прикусывая, и проникал им в его горячий, сладкий рот. Коллинз притянул его ближе, укладывая на спину рядом с собой. Он осыпал любимое тело бесчисленным множеством мокрых поцелуев, стараясь не пропускать ни сантиметра: губы, скулы, шея... "Касайся меня, мой хороший... Да, вот так..." - шептал еле слышно куда-то в кромку волос и вновь продолжал целовать. Отражающая ускоренное биение сердца, венка на шее и ямочка под. Выпирающие ключицы, текстурные плечи и даже сверхчувствительная кожа выбритых подмышек... Миша хотел быть везде! Прижав ладони к бокам Эклза, он акцентированно приник горячим ртом к его солнечному сплетению, а затем к беспокойному сердцу. Руки Дженса страстно гладили в ответ, сжимали, пропускали сквозь пальцы, взъерошивали мягкие, тёмные волосы любовника, потому что именно в такие моменты и только с Этим мужчиной он чувствовал себя невообразимо Важным, Нужным и Горячо любимым. И сколько бы Эклз картинно не возмущался и не ворчал, он всё равно знал наперёд, что позволит Ему сделать с собой абсолютно всё, чего бы тот не пожелал! Но Миша слишком дорожил им, чтобы требовать от Джея чего-то нестерпимого, выходящего за незримую грань, которую он очень чутко ощущал в своём любовнике. Они никогда не отказывались экспериментировать, но их отношения давно и очень далеко перешагнули отметку "случайный секс по дружбе". Когда ты признаёшь, что питаешь к своему партнёру настоящие, глубокие чувства, то невольно начинаешь видеть всё в ином свете. Иногда это может круто усложнить жизнь, но, если подобные чувства взаимны, то этот новый уровень несёт в себе целый Космос одного на двоих счастья. Именно поэтому во всех их играх теперь присутствовало больше заботы и взаимного трепета. Внезапно перестав ощущать Его прикосновения, Дженсен испугано открыл глаза и завертел головой в поисках Коллинза. Тот обнаружился у комода, выдвигая поочерёдно ящики. Быстро найдя то, что искал, он поспешил вернуться с фотоаппаратом и лубрикантом к любовнику. - Ооо, нет, Миша! Не, не, не, не, не! Даже и не надейся, - распахивая изумрудные глаза, лепетал Джей и отчаянно отмахивался. - Дженс, мне что теперь каждый раз напоминать тебе твои же слова? - взмахнув длинными ресницами, Коллинз уже прижался коленями к краю постели, настойчиво приближаясь. В то время, как сам Эклз, двигался в прямо противоположном направлении от него до тех пор, пока не упёрся плечами в изголовье кровати. - Миш, ты определённо точно сумасшедший! - со вздохом констатировал Дженсен. - Ты за ЭТО вообще от меня больше ни на шаг не должен будешь отходить, пока я не разрешу! И даже не смей заикаться мне о какой-то там презентации фильма! Понял? - Нуу, если меня... Амм, по твоей милости, кстати, лишат гонорара, то я всегда смогу прожить безбедно до глубокой старости, продав эти снимки, - он повертел камерой в воздухе и заулыбался так широко, что стали видны дёсны. - Только попробуй! И тогда до старости ты точно не доживёшь! Это Я тебе гарантирую, - щёки Эклза вспыхнули при первой же мысли, что подобное станет известно широкой общественности. - Не напрягайся, милый, - елейно пропел Коллинз. - Я слишком жёсткий собственник для подобного рода поступков. А вот лёгкий румянец на твоих щеках - это как раз то, что нужно! Миша слез с кровати, обошёл её слева и велел Дженсу лечь по диагонали, закинуть одну руку за голову, а левую ступню поставить на постель, согнув ногу в колене. Чуть присев, он окликнул свою фотомодель и, когда тот, слегка запрокинув голову назад, посмотрел в его сторону, нажал на кнопку. Зелёные глаза Джея мерцали чуть смущённым, но ярким светом. Несмотря на все протесты, Коллинзу было прекрасно известно, что Дженсену нравилось фотографироваться и сниматься на видео так же сильно, как и техника в ответ, проявляя удивительную взаимность и преданность, обожала его внешность. Выпрямившись в полный рост и сделав шаг вправо, Коллинз сказал: - А теперь представь, будто я только что резко вошёл глубоко внутрь тебя, после долгого отсутствия между нами секса. И Эклз, уже успевший втянуться в процесс, моментально среагировал, сильно выгнувшись дугой над постелью, он запрокинул назад голову, жмуря от напряжения глаза. Миша не отставал, зажав пальцем кнопку съёмки. Затвор щёлкал без остановки, ловя малейшее изменение положения тела и мимики, делая посекундные снимки. Чётко очерченный контур вишнёвых губ Дженса, за короткий период беспрерывной съёмки, передал целую радугу эмоций - намного больше, чем изначально просил фотограф: от выкрикивающих чуть ли не болезненное "Аааа...", открывавшего взору, почти полностью, оба ряда белоснежных зубов; перейдя к горячему дуэту с подвижным кончиком его языка, увлажнявшего сочные губы до блеска; далее последовал снимок, соблазнительно закушенной, нижней губы; и, под наконец, до долгого выдоха облегчения, с хорошо читаемым по губам слогом "Ууф", к которому присоединился просто убийственный и сексуальный, по своему скрытому подтексту, завуалированный от объектива обилием пушистых, почти девчачьих, ресниц, взгляд куда-то вниз, словно там, между его широко разведённых в стороны колен, действительно находился "виновник" всех этих эмоций! Ширинка Коллинза стала неприятно впиваться в его, истекающий желанием и похотью, член, но он старательно держал себя в руках, пытаясь унять подрагивающие пальцы - испортить ТАКИЕ снимки, из-за дрогнувшей руки, было бы жесточайшим преступлением! Поэтому он, тяжело дыша, незаметно сглотнул и жестом показал Джею подняться. - Как мне встать, Миш? Вот так? - он встал на четвереньки, спиной к фотографу. Невзирая на то, что Коллинз собственноручно облачил свою модель в кружевные «танго», он, в первую очередь, стремился передать на снимках некое "новое видение" и, теряющий обычный смысл, "контраст". Он хотел акцентировать внимание на мускулисто-крепком теле мужчины и лишь слегка намекнуть, мягко обращая внимание смотрящего, на присутствие в общем образе Дженсена некоей женственности и восхитительного, нежного очарования - то самое, термоядерное сочетание в любимом, от которого, лично у Миши, вот уже не один год замирало сердце! Именно поэтому у автора снимков и в мыслях не было банально ставить модель "раком". К тому моменту, в его голове уже зародилась парочка достойных идей. Миша даже открыл рот, чтобы их озвучить, но вдруг осознал, что от вида настолько раскрепостившегося Эклза, всё ещё ёрзающего по постели на четвереньках и вопросительно выглядывающего на него из-за плеча, в ожидании дальнейших инструкций, со своим таким невинным "Миш, ну ты чего молчишь-то? Как встать, скажи?", у самого фотографа в глотке образовалась пустыня и напрочь пропал голос! Шумно прочистив горло и облизнув пересохшие, чуть потрескавшиеся губы, Коллинз не смог устоять перед соблазном и быстро приблизился к кровати. Отложив камеру, он скользнул ладонью вдоль позвоночника Дженсена к шее, запустил одну руку в его волосы и, взъерошив русые пряди и несильно сжав их, легонько потянул его на себя. Джей покорно поднялся на колени, прогибая услужливо спину. Мягко обхватив свободной рукой подбородок Эклза, Миша повернул его красивое лицо в свою сторону и начал целовать вкусно и тягуче, наслаждаясь податливостью и идеальностью родных губ. Дженс, тихонько поскуливая, завёл руки за спину и ухватился одной за кожаный ремень Коллинза, а другой чувственно начал поглаживать и мять уже болезненно возбуждённый член. Миша громко простонал ему в рот и, углубив поцелуй, стал сам яростно тереться и подаваться навстречу движениям чужой ладони. - Что же ты со мной делаешь, Дженсен? - низким, охрипшим голосом проговорил Коллинз, разрывая поцелуй. - Сними их, Миш! Или давай лучше я сам... - он стал разворачиваться, чтобы самому снять с любовника эти, мешающие его рукам, брюки, но был грубо остановлен на полпути к цели. - Нет. Лучше открой ротик, Дженни, - остервенелый свет в глазах цвета глубоководного, бушующего океана, говорил о том, что хоть Коллинз и был на пределе, он действительно намерен взять ВСЁ, что так неосторожно себе позволил предложить Джей! Эклз без пререканий разомкнул зацелованные губы и впустил два Мишиных пальца в свой рот. Коллинз задушено стонал, глядя на то, как его пальцы плавно погружались в этот невозможно порнушный рот и на само лицо Дженсена, который без стеснения демонстрировал всё, что сейчас хотел бы сделать с изнывающим в "ангельских" брюках членом. Паршивец, знает ведь, что Миша итак еле сдерживался, а он тут целое представление устроил! Дрожащие ресницы Эклза вспорхнули ввысь как раз в тот миг, когда одурманенные глаза любовника блеснули недобрым пламенем, но он не успел даже толком испугаться, как из его рта резко выдернули пальцы, а его самого пихнули в спину. И Дженс ,едва успев выставить вперёд руки, вновь оказался на четвереньках. Не теряя ни секунды, Коллинз сдвинул вбок тонкую полоску ткани на ложбинке и протолкнул в жар любовника влажный средний палец. Несмотря на то, что шёлковые стеночки теперь расступались и расслаблялись от уверенных и точных движений Мишиных пальцев намного быстрее, но эта неизменная, просто мистическая узость первых минут проникновения и адское пламя, томившееся внутри Эклза, всегда заставляли партнёра восторженно выстанывать имя любимого и лишали остатков здравого рассудка. Они оба, как по команде, всхлипнули: Коллинз от крышесносных ощущений внутри, а Дженсен от резкого, стремительного вторжения и удовольствия, которое ему приносило каждое движение пальцев Миши. Коллинз ещё никогда так долго не издевался над собой, да и своим любовником тоже. Но, убедив себя, что ему хватит выдержки, он, шумно выдохнув, отмахнулся от собственных нужд и желаний и лишь чаще и сильнее стал прикусывать свои, и до того почти в кровь истерзанные, губы. Уже на третьем толчке он ввёл в извивающегося Эклза второй палец и, сменив угол, беспощадно медленно прошёлся подушечкой по сверхчувствительному бугорку внутри. Дженс тут же забился, задохнулся под ним, шалея от переизбытка ощущений, но Миша внезапно отдёрнул руку и со звонким эхом шлёпнул его по округлой половинке задницы. От такого удара светлая кожа моментально покраснела, запечатлев на себе чёткий отпечаток чужой ладони. "Вот где надо было метить Винчестера, чтобы никто больше не задавал лишних вопросов!" - пронеслась, выпавшая откуда-то из подсознания, мысль. - Миииш, верни обратно! - захныкал Эклз. - Встань, Дженс! – выдержка выдержкой, но вот голос не поддавался, упорно не желая прорезаться в полную силу. - Ну, Миша! - чуть раздражаясь, повторил свою просьбу Джей. - Встань на колени, я тебе говорю, - не повышая голоса, настаивал Коллинз. Но его строгий и властный тон, как сейчас, сковывающий разум и вызывающий ледяные мурашки, зачастую был более действенным и пугающим, чем гневная тирада с высокими децибелами. И, помня о возможных последствиях, Дженсен всё же поднялся на колени, перебарывая дрожь возбуждения. Миша схватил камеру и попытался усмирить взбесившийся пульс. Он оценивающе окинул взглядом результат своих стараний: грудь Эклза тяжело поднималась и опускалась; зацелованные и покусанные губы чуть набухли; глаза слегка затуманены вожделением, словно тому не позволено кончить, а оргазм совсем близок; короткие волосы восхитительно торчат в разные стороны, а отросшая, рваная чёлка спадает на лоб. И "жемчужиной" всей этой картины был ярко-алый след от его ладони на правом полупопии, подчёркнутый контрастом с белоснежным кружевом "танго" и будто кричащий всем "МОЁ!". Отлично! То, что доктор прописал. - Посмотри правее, вниз, пожалуйста. И когда, полуприкрытые веками, светло-малахитовые глаза посмотрели в указанном направлении, Коллинз защёлкал камерой. Джей почувствовал внезапно подступившее смущение, вдруг чётко представив, как должно быть смотрится через призму объектива, и потянулся правой рукой за простынёй, которую они использовали вместо одеяла в жаркую погоду. Не разворачивая, он поднёс её краешек к переносице и уже хотел за ней спрятаться, но в последний момент повернулся полубоком к камере и, мило розовея, произнёс: - Перестань, Миш! Ну хватит уже... Миша чувствовал: ВОТ ОНО! И пока Дженсен отворачивался обратно, он, задержав дыхание, боялся только одного: чтобы рука не дрогнула и вспотевший палец не соскользнул с придавленной намертво кнопки. Основной снимок получился и впрямь впечатляющий: улыбающийся, чуть застенчивый Эклз несмело обнажил свои ровные зубы, слегка отклонив назад голову и мягко зажмуриваясь. Будто нескончаемо длинным, светлым водопадом к его правому боку прильнула, свисающая со сжатых пальцев, простынь, край которой он держал на уровне лица. И, даже несмотря на наличие яркого отпечатка на ягодице и явно женского белья, Дженсен всё равно оставался самим собою, настоящим - таким, каким его знал только Миша и безумно любил за это! Именно ради такого снимка фотографу стоило и потерпеть. Дженс неторопливо опустился на спину, отбрасывая "одеяло" прочь, и поманил пальчиком своего сумасбродного любовника. Коллинз забрался на кровать и, встав на колени около согнутых ног Джея, направил на него объектив. Картина была просто обворожительна: расслабленный, зазывающий взгляд; уголки губ чуть изогнуты в ленивой полуулыбке; а ткань белых трусиков натянута до предела напряжённым членом. - Такой...развратный, Дженсен... И безумно красивый! - с восторгом проговорил фотограф, делая серию фотографий. - Ну, всё. Теперь точно хватит, Миш! Щёлк. На заключительном снимке Эклз спрятал лицо в ладонях, но они всё равно не смогли скрыть его искренней, широкой улыбки, глядя на которую, можно было почти "услышать" его заливистый смех во время съёмки. Напряжённые кубики пресса, чётко выделяясь, делили твёрдый живот на несколько маленьких частей. А кожа около пупка влажно блестела, маня, прекратить эту эротическую фотосессию и дать, наконец, телу полную разрядку. Что, собственно, Коллинз и намеревался сделать. Он уже откладывал камеру с бесценными кадрами в сторону, как внезапно услышал мягкую просьбу: - Дай мне? Вручив фотоаппарат Дженсену, он просунул, соединённые "лодочкой", ладони между колен любовника и стал медленно разводить их в стороны. В этот самый момент был сделан первый снимок. - Думаю, теперь мне не придётся тебя убивать, Миш, - лукаво улыбнулся Джей. - Потому что вскоре мы будем квиты. Хотя... Зная твой потенциал, могу предположить, что ты даже сможешь вогнать меня в долги! - Так давай проверим твою теорию, - многообещающе пророкотал низкий голос. - Давай, Миш! Покажи класс! - развеселился Эклз. Придвинувшись ближе и поудобнее встав между ног партнёра, Коллинз взялся за пряжку своего кожаного ремня и отогнул в сторону его длинный кончик. Щёлк. Пронизывающий, покоряющий, властный Мишин взгляд исподлобья, привлечённый звуком закрывающегося затвора, тут же впился в объектив камеры. Волевой подбородок с маленькой ямочкой опущен вниз, скулы напряжены так, что видны желваки. Прямо-таки "генералиссимус небесного воинства" воплоти! Или грозный "Ангел" Кастиэль в немом противостоянии! Ууух! Дженсен закусил губу, почувствовал холодок, пробежавшийся вдоль позвоночника, и то, как заинтересовано отреагировал на ТАКОГО Мишу его собственный член. Он сделал пару снимков на всякий случай. Расстегнув ремень, Коллинз не стал сразу переходить к ширинке, а ухватился за холодную металлическую пряжку. Выжидающе приподняв бровь, чуть дёрнул головой, указывая Джею глазами на камеру, про которую тот, по всей видимости, успел забыть, поедая пристальным взглядом каждое движение любовника. Дженсен сдавленно охнул, предугадывая каким эффектным и эмоциональным получится будущий снимок. Быстро наведя объектив, зажал кнопку съёмки, дробя на доли секунд этот короткий, но офигенно возбуждающий момент. И тогда Миша хлёстко, одним уверенным рывком, выдернул ремень из шлёвок. "Горяч! Нечего сказать!" Потемневшие синие глаза устремлены прямо в камеру. Между бровей почти суровая складка. В ведущей руке чувствуется напряжение. Крепкие, текстурные, хоть и не столь массивные, в отличие от Эклза, мышцы хорошо прослеживаются в момент, когда ремень был практически наполовину вынут. Расправленные плечи, венчающие подтянутый торс, кажутся ещё шире, а талия уже из-за ракурса снизу-вверх. Да и весь внешний вид Коллинза буквально кричал о скрытой силе, статности и особой "породе". Но, в то же время, он не выглядел разозлённым или жестоким на снимке. Жёстким? Властным? Вполне возможно! Джей не понаслышке знал, что, запечатлённый сейчас образ на снимке, это только первое впечатление. Очередная роль, маска. И вся эта суровость, испепеляющая на месте, напускная. Миша никогда не был предсказуем, но Эклз всё же старался научиться его "читать" и даже преуспел в этом, различая его настроение по малейшему изменению оттенка бездонных глаз. Коллинз умел одновременно удивлять, поражать, может зачастую и шокировать, острить, ставить на место и применять "крепкое словцо", если кто-то его выводил из себя. Но мог быть и отличным другом, способным всегда прийти на помощь не только словом, но и делом. У него оказалось огромное, доброе Сердце, которое делало его небезразличным к проблемам всех людей в Мире, любящим отцом и... любовником. Именно потому, что Дженс знал Его разным, будто состоял в "глубокой связи" с целым гаремом непохожих друг на друга, сумевших уместиться в одном-единственном Дмитрии Типпенсе Крашнике, людей, именно он сейчас видел всю "подноготную" этого снимка в истинном свете. Пикантности фотографии придавало ещё и то, что фигура Коллинза возвышалась между раскинувшихся ног фотографа. И тот, в свою очередь, очень кстати приподнял бёдра, "обнимаемые" лёгким кружевом, не вмещающим мокрую головку, и будто "просил" модель прикоснуться к нему. "Очень! Прям, очень..." Снова беспрерывная съёмка. На снимках Миша медленно тянет собачку молнии вниз и стаскивает брюки вместе с бельём. Тяжёлый, возбуждённый член Коллинза, высвободившийся из белья, красиво пульсировал, сдерживая потоки возбуждения, и блестел от обилия смазки. На лице Миши тут же отразилось дикое облегчение и он, сильно зажмурившись, резко выдохнул. "Отлично! С такой-то фигурой... Узкими бёдрами и стройными ногами... И вот зря он так редко снимается хотя бы полуобнажённым!" - лицезрея раздетого любовника, Дженсен пришёл к выводу, что надо бы исправить столь досадное упущение или вообще ввести в привычку! У Эклза уже не оставалось сомнений, что снимки будут просто сногсшибательны! Подкладывая подушку под поясницу любовника и оставляя его ягодицы на весу, всё внимание Коллинза было сосредоточено на любовании своего прекрасного Дженни. Казалось, что он даже забывал периодически для чего всё это сам же и затеял. Зато Эклз прекрасно помнил почему, как прикованный, отслеживал каждое Мишино движение с, занесённым над кнопкой, указательным пальцем. Длинные ресницы опущены. Ухоженные руки с точёными пальцами, нежно касаясь, поглаживают тазовые косточки фотографа. Камера оживает, выхватывая ускользающий момент. Дженсу стало труднее продолжать съёмку, когда Миша, плотно прижавшись к паху столь соблазнительного для него тела, начал неистово тереться об него своим. Руки предательски задрожали, а веки непослушно опускались от накатывающих ощущений. Но он не хотел так быстро сдаваться и дать партнёру повод усомниться в своей выдержке. В глазах Коллинза всё больше разгорались ехидные искорки. Ему, засранцу, было прекрасно известно, что это были лишь "цветочки"! А вот когда он стал склоняться вниз, сильно прогибая спину, и мягко прильнул губами к самой сочной "ягодке", прижатой кружевным шёлком... Вот ТОГДА-ТО всё и началось по-настоящему! Джей стонал в голос и старательно приподнимал бёдра ещё выше, но это никак не влияло на ускорение процесса. Миша неторопливо водил по стволу кончиком носа, вдыхая чуть терпкий, любимый аромат; зацеловывал, медленно перемещая губы по всей длине, жестоко, лишь вскользь мазнув языком по набухшей головке; покусывал и посасывал тонкую кожу через ткань. В общем, очень искусно издевался над бедолагой, как хотел! Собрав волю в кулак и стараясь смотреть на всё лишь через объектив, Эклз проклинал любовника за чрезмерную медлительность и одновременно выстанывал поощряющие слова. Стаскивая с Дженсена трусики, Миша нежно прижался к его лодыжке влажным ртом и легонько прикусил кожу. С первым же прикосновением горячих губ к выпуклому и гладковыбритому лобку, Джея выгнуло дугой на постели, разрывая тишину пронзительным вскриком, и ему только лишь каким-то чудом удалось не выронить фотоаппарат. - Господи, Миша! - Ааа... - снисходительно протянул, довольный своей идеей, Коллинз, - дошло теперь "зачем" я тебя мучил в ванной? - Даа! Ещё! Сделай так ещё!!! - и Миша послушно склонился над ним вновь. О, да! До Дженсена действительно не то, чтобы дошло... На него просто сошла целая лавина приятных ощущений, пока Мишины губы мокро выцеловывали его лобок, а юркий язык вылизывал все, теперь не прикрытые ничем, чувствительные местечки! Казалось, что кожа в том районе словно онемела, после ментолового геля. Но то было ложное впечатление... И сейчас, махая на прощание своему рассудку платочком, Эклз очень громко и бурно реагировал на все, хорошо до этого знакомые, прикосновения. Они миллионами тоненьких иголочек проникали под кожу, щекоча восприимчивые, оголённые рецепторы, распускали во все стороны микроскопические электрические импульсы и ощущались абсолютно неподражаемо! Дженсен очень надеялся на благосклонность Небес, если, конечно, рассмотрение подобных просьб было в их юрисдикции, чтобы из всего того, что он там сумел нащёлкать, было хотя бы несколько чётких фото! Это было бы очень кстати потом, когда он не будет так одержимо извиваться от почти нестерпимого желания. Мда, это будет чудесно: вспоминать и заливаться румянцем, любуясь их сплетёнными вместе телами, застывшими навечно в их общем мгновении безграничного удовольствия! Наблюдать себя самих со стороны... Как Мишины руки и губы блуждали по его телу: плечам, груди, косым мышцам живота, внутренним сторонам бёдер... А вкупе с затуманенным желанием и обоготворением взглядом - это будет просто шедевр! Видимо, потеряв на какое-то время, связывающую его с реальными событиями, нить, Джей не смог заметить момент, когда Коллинз успел открыть тюбик со смазкой. - Дженс, отдай фотоаппарат. И только передав на автомате камеру в руки этого фото-маньяка, Эклз внезапно осознал все его дальнейшие намерения и всю степень своей наивности. Он привстал на локтях и иронично заключил, не задумываясь особо о мягкости своих слов: - Миш, ты точно больной на всю, нахрен, голову! - Что-то я не вижу, чтоб ты в ужасе убегал от меня, сверкая пятками! - без обиды в голосе, мурлыкнул тот в ответ. - Наверное, потому что люблю тебя, извращ... Ооох! Не успев договорить, Эклз вздрогнул, ощутив, как тонкие пальцы в холодной смазке коснулись его между широко разведённых ягодиц и надавили на сжатый вход. Щёлк. Крупным планом на снимке тут же отобразился: налитый, массивный член, оставляющий на внутренней стороне бедра Джея влажную полосу; ещё поблёскивающий от Мишиной слюны, лобок и сразу два загорелых пальца фотографа, скользящих внутрь нежных стеночек. На длительную подготовку терпения Коллинза уже не хватило и он, в последний раз стиснув челюсти и немного отклонившись назад, надавил на кнопку камеры. Вид получился ошеломляюще откровенный! Согнутые в коленях ноги Дженсена задраны и прижаты по бокам от грудной клетки. С перевозбуждённого члена стекают на кубики пресса практически потоки смазки, словно расплавленный воск свечи. Горящие глаза модели устремлёны к эпицентру ощущений, а брови сведены на переносице. Но, несмотря на заметное напряжение, все чётко вылепленные линии его идеального лица и, застывшие в немом "Ааах", порнушные губы могли вызвать только зависть от того, как же ему, определённо точно, было хорошо в тот момент! И, как апофеоз всего, автор фото уместил в кадр "причину" всех этих бурных эмоций Эклза. А точнее: направляемый изящными пальцами, твёрдый, с набухшими, будто плющом обвивающими ствол, венками, член, увлажнённая смазкой, головка которого практически полностью была погружена в расслабленную, покрасневшую дырочку модели. ВСЁ! Достойное приза терпение Коллинза окончательно иссякло и он, отбросив технику, обхватил ладонями согнутые колени любовника. Крепче прижимая их к его рёбрам, стал сходу остервенело вторгаться в, сдавливающий своей узостью, нежный жар. Запрокидывая назад голову и извиваясь под таким напором, Джей потянулся к своему члену. Но не успел он сделать и пары движений кистью, как его руку грубо отпихнули в сторону. Вместо предполагаемой "помощи", бесстыжие Мишины пальцы пережали вену у основания, а сам процесс резко остановился. - Миииша! Пусти! Я больше не могу! - тяжело дыша, возмущался, чуть не плача, Эклз, пытаясь самостоятельно насаживаться на его член. Он тут же поднял голову, чтобы хотя бы взглядом уничтожить мерзавца, то с удивлением заметил, что второй рукой Коллинз точно так же пережимал и себя. - Всё, Дженни! Я заберу ВСЁ, что ты сегодня предложил! - также задыхаясь, ответил сладкий голос с хрипотцой. И, закинув ноги Дженсена себе на талию, стал целовать его искусанные, сочные губы, вкладывая уже в эти ласки больше любви и заботы, чем в первые минуты близости, когда первобытное желание скорее овладеть этим притягательным телом, буквально зашкаливало, лишая возможности сделать это ещё в самом начале. Томные, мягкие поцелуи. Прикосновения губ и скольжение языков. Протяжные, будоражащие стоны прямо в приоткрытый рот от того, как чётко Коллинз, с каждым неспешным толчком, проезжался головкой прямо по простате, тающего от блаженства, Дженсена. Их разгорячённые, влажные, перепачканные тёплой, бьющей ключом, спермой, и рассыпавшиеся на молекулы от яркого оргазма, тела застыли на пике эмоций. Обессиленный Миша лежал на груди Эклза, пытаясь восстановить дыхание и наслаждаясь сумасшедшим ритмом родного сердца, барабанившего ему прямо в ухо с такой силой, словно оно вот-вот пробьёт грудную клетку. Он расслабленно улыбнулся от такого сравнения, чувствуя, как по лбу и спине мелкими капельками стекает пот. Джей сдвинул со лба Коллинза мокрую чёлку, щекотавшую его кожу, и, крепче прижав любимого к груди, решился спросить: - Миш, ну, теперь-то ты никуда не поедешь? - Поеду, - спокойно ответил он и руки Джея, гладившие его спину, тут же застыли на месте, а всё тело напряглось. - Знаешь, кто ты после эт... - раздражаясь, начал Дженс, но ему не дали договорить, прижав подушечки пальцев к губам. - Поеду, Дженсен... - Коллинз не смог сдержать улыбки. - Но в следующий раз! В одно мгновение на лице Эклза, сменяя одна другую, молниеносно проносились различные эмоции, пока не остановились на широченной улыбке понимания. - Что ж за садистский юмор у тебя, Миш!? - смеялся он, крепче сдавливая его в объятьях. - "В следующий раз" я ведь тоже могу что-нибудь придумать. Так что может не будешь зарекаться? - Я бы на твоём месте не рисковал, Дженни, - синие глаза тут же хитро сощурились. - Я же тоже могу "внезапно" захотеть срежиссировать какой-нибудь порно-ролик для Твиттера со специально приглашённой звездой!? У меня много талантов... - Эээ...неее. Я на фотки-то смотреть боюсь! - Значит, прекрати капризничать, Дженс, - Миша легонько щипнул его за бедро. - Так...эмм, ты сообщишь организаторам, что не приедешь на премьеру? - Уже сообщил, - зевнул Коллинз. - Стоп. А когда ты успел? - Джей вопросительно глянул на любовника. - Позвонил, когда ты в ванную пошёл...без меня. - Ах, вот как? Получается, что ты просто меня шантажировал, а сам с самого начала... И мне даже словечком не обмолвился!? - Эклз хоть и ворчал, но выглядел жутко довольным. - Конечно, знал! Подумаешь, не придётся распыляться перед целой толпой о том, как именно мы снимали ту офигенно развратную постельную сцену... - он ещё раз сладко зевнул и потянулся, укладываясь поудобнее на груди, вновь впавшего в ступор, Дженсена. - Погоди-ка! - он ухватил его за острые плечи и, встряхнув, заставил посмотреть прямо в глаза. - Ты же говорил, что "Древнее пророчество" - это фильм про Конец Света? Учёные, там, и все дела... Откуда там постельная сцена нарисовалась, когда ты мне клялся, что даже поцелуя не было?! - О, сколько страсти, - улыбаясь, сказал Миша. - Ай! Остынь, Дженси, я же пошутил! - Завязывай с такими приколами, Миш! Ясно? - Всё. Ну, ладно тебе, Дженс. Я больше не буду! Честное "ангельское"! - он поднял вверх правую ладонь. - Ага, как же, - хмыкнул Эклз, умиляясь с его щенячьего взгляда. - Посмотрим на сколько тебя хватит. Коллинз устало сполз с его груди и потянулся рукой к тумбочке, на которой лежали влажные салфетки - сил не было даже намочить полотенце, не говоря уже о принятии душа. - Давай я сам, а то на тебя смотреть жалко, горе ты моё луковое! Быстро со всем справившись, Дженсен укрыл их обоих одеялом. Миша тут же пристроился у него под боком, удобно уложив голову на широкое плечо, и потянулся к любимым губам с благодарным поцелуем. - Как думаешь, Миш, уже можно тебя поздравлять? - тихо прошептал в темноте Джей, едва оторвавшись от его губ. - Лучше утром. "Второй раунд" я точно не переживу. Если только ты не фанат секса с телом, пребывающим в отключке? - его ехидная усмешка утонула в новом поцелуе. - Вот если ты будешь продолжать меня так целовать, то я могу подумать, что ты ещё очень даже готов на новые подвиги... Так что лучше не тереби лихо! Отдохни, Миш. У меня большие планы на завтрашний день, - он опустил подбородок на тёмную макушку. - И, кстати, почему ты решил, что я подарю тебе именно "ЭТО"? - Ты же сам сказал: "забудь о подарке"! И, ко всему прочему, я почему-то подозреваю, что в твоём плане на завтра есть пара пунктов, касающихся моей задницы! Разве нет? - С чего бы это? - невольно расплылся в улыбке Эклз: какой смысл играть какую-то роль перед любимым человеком? - Ну! Ведь думал же! - открыв глаза, Коллинз приподнялся и хитро изогнул бровь, зная, что даже в темноте, Джей прекрасно представляет выражение его лица. - О твоей "ангельской" заднице-то? - Ага. - Да как-то...нет... - пожимая плечами, театрально передал в голосе безразличие Джей. А уже в следующую секунду проявил какой-то детский запал энтузиазма: - Ой, Миш, а правда, что у ангелов её, ну, то есть задницы, вообще нет? Они ж бесполые - нафиг она им? Не знаешь, не? - Ты иногда такой...большой ребёнок, Дженсен! - беззвучно сотрясался от смеха Коллинз. - Спи уже, воспитатель! И, прижавшись друг к другу покрепче, они оба сладко заснули.