Сборник драбблов

Ссылка на оригинал: http://carvedwhalebones.tumblr.com/post/91116077133 У него на губе ссадина, оставшаяся после чьего-то удара, и Корво дотрагивается до нее языком, заставляя ранку снова заныть. У него учащен пульс, и он достает из кармана Сердце, что дал ему Чужой. Оно размеренно бьется у Корво в ладони, и он пытается успокоить дыхание и подстроить сердцебиение под спокойный ритм сокращений этого комка плоти в своей руке. Бессмысленная попытка, и он в раздражении отбрасывает Сердце в сторону. Корво приходится еще несколько минут ходить из стороны в сторону перед святилищем, что он нашел в городе, прежде чем перед ним во вспышке тьмы, наконец, появляется Чужой. — Мой дорогой Корво, — мягко произносит тот, и голос его звучит вздохом в пустоте. — Аббатство сильно пострадало. Орден, который все свои силы тратил на ненависть ко мне, совершил ошибку и теперь молит о спасении. Кажется, это вызывает у Чужого некий извращенный интерес; его ноги бесшумно касаются пола. Каждый смотритель в этой части города мертв. Затаившись в тенях, Корво долго слушал их мерзкие проповеди и разговоры о том, насколько жалок и слаб Чужой. Их слова привели его в ярость. Он знает: если бы он сейчас направил Сердце на себя самого, знакомый голос шепотом посоветовал бы ему быть осторожнее. Корво и сам не осознает причины появления этих собственнических чувств, не понимает, почему его оскорбляют подобные слова в адрес Чужого. В конце концов, он заставляет их всех раскаяться в сказанном и на своей шкуре ощутить ужасающую божественную силу, заключенную в его левой руке. Теперь лишь жадные крысы бегают по алым коврам и мраморным полам Аббатства, подъедая все, что осталось после его визита, да отброшенные клинки и маски покоятся на полу среди луж крови. — Это все для меня? Корво лишь выдыхает, не отводя глаз от улыбающегося Чужого. Тот уже знает ответ на свой вопрос, но хочет услышать его от Корво — но он лишь учащенно дышит в сумраке, наполняющем комнату, и вскоре Чужой покидает его. Корво уходит, пытаясь унять сердцебиение. Корво продолжает расправляться со смотрителями с неумолимой жестокостью. Аббатство погружается в ужас, а поздними ночами Мартин с шипением пытается убедить остальных лоялистов, что Корво опасен — Мартин опасается за свою жизнь. Корво наносит последний удар лорду-регенту — конец его политической карьеры бесславен — и тогда Чужой снова является Корво, чьи руки запятнаны лишь кровью смотрителей. Он говорит: — Мой дорогой Корво, ты доказал, что один человек способен уничтожить целую религию. На других островах люди тоже отказываются от веры в Аббатство — и все из-за тебя. Корво просто дышит — его грудь вздымается и опадает — и не отводит глаз от Чужого, что скользит вокруг него словно хищник. — Это все для меня? — вопрос звучит с насмешливым любопытством у самого его уха. От желания у Корво перехватывает дыхание. Он оборачивается и совершает немыслимое: настойчиво приникает своими губами к губам Чужого, ощущая вкус морской воды и электричества на языке. Он крепко держит Чужого, вцепившись жадными пальцами в его ставшие материальными плечи, и стонет, почувствовав одновременно наполненность и пустоту, что ждет его в конце пути. Чужой не уничтожает его на месте — даже не завязывает узлом его внутренности. Черные глаза внимательно следят за Корво, пока тот хватает воздух припухшими и покрасневшими губами. — Да, это все для тебя, — наконец отвечает Корво, и его голос звучит хрипло и грубо, а руки уверенно обхватывают Чужого за талию. — Но это... это — для меня, — договаривает он и снова смело целует бога, не думая о возможных мучительных последствиях. Плавясь от желания, он тесно прижимается к Чужому и мягко толкается к нему бедрами. Ересь наполняет его рот, когда он прикусывает нижнюю губу Чужого и слышит, как тот выдыхает. Наконец, Чужой опускает руки ему на плечи, и этого достаточно — со вновь обретенной уверенностью Корво приподнимает его и усаживает на свое самодельное святилище. Руки Корво стремительно расправляются с одеждой, и пальцы, омытые в крови религиозных фанатиков, наконец прикасаются к коже его божества. Чужой не похож на других богов, что жаждут жертв из плоти и крови. Ему это просто не нужно — поэтому в Соколове его раздражают неверное понимание самой его сущности, предсказуемость и странные жертвы в его честь. Но Корво... дорогой, дорогой Корво... Его поступки намного интереснее — каждый из них удивляет и несет в себе изумительную непредсказуемость. Корво утоляет первый голод и все же возвращает себе частицу самоконтроля, осторожно раздевая Чужого на алтаре. Тот послушно сидит на месте, с нетерпением наблюдая, как эта новая история становится реальностью. Интересно, каким будет ее конец? В прохладном мерцании рассыпанных вокруг фиолетовых и лиловых светильников Чужой почти сияет, но Корво... в их неверном свете Корво похож на опасное божество, что клеймит Чужого своей собственной меткой. Он прижимается губами к оставленному им следу и повторяет когда-то сказанные ему самому слова: — Это мой подарок тебе. Очарованная Бездна довольно урчит.