Свивая гнездо

Представление наследника роду, празднование этого события в Малфой-мэноре, как и их с Гарри интервью для «Ежедневного пророка» были далеко позади. Зелье мужской беременности успешно прошло испытания, и теперь никто в магической Британии не сомневался в том, как именно Гарри Поттеру удалось забеременеть. МакГонагалл хваталась за сердце при виде них, но уже не так активно. Министр выразил Гарри свои соболезнования. Миссис Крам взялась активно наводить мосты, как впрочем и Малфои. Северус настоял, чтобы крестным отцом сына стал Люциус, Драко в этом качестве супруг категорически забраковал. Семейная жизнь понемногу налаживалась, омрачали ее только споры о том, где им будет лучше жить, которые велись с самого рождения Александра. Главным аргументом «за» было благотворное влияние места силы на формирование магического ядра ребенка. А во всем, что касалось блага для сына, Гарри был непреклонен. — Я иногда забываю, кто из вас двоих вейла, — сказал по этому поводу как-то Люциус. — И то, что я — темная вейла. А эти существа никогда не славились покладистым нравом. По мнению Северуса, исключительно инстинктами руководствовались только те, кто не мог положиться на свои мозги, и он не раз говорил это своему супругу. Правда, толку от тех разговоров все равно не было. О твердолобости Гарри Поттера в магической Британии знал каждый. Однако, с недавних пор упрямство партнера его раздражало меньше, пожалуй, он даже был признателен непробиваемости Героя, о которого можно было разбиться, но никак не заставить того свернуть с однажды выбранного пути. Северус был благодарен Гарри за то, что у них была семья. За то, о чем он даже мечтать не смел. За то, что смог сохранить мальчишка, когда сам Северус испугался и запаниковал. Беременность партнера стала для него самым страшным испытанием. А ведь когда-то он тешил себя мыслью, что стоит поставить метку, и Гарри сам приползет к нему вымаливать ласки, что будет сгорать от страсти днями напролет и ни о чем, кроме желания оказаться под партнером, не сможет и помыслить. В том, как он был глуп и как ошибался в своих желаниях, ему пришлось убеждаться десять долгих, показавшихся бесконечными, месяцев. Он до сих пор вздрагивал, когда доводилось услышать от супруга что-то вроде: «возьми меня», «вставь его» или «сильнее… быстрее… глубже». Кукла, которой стал его партнер после того, как он поставил на нем метку, могла удовлетворить разве что животное. Но не Северуса. Переход от полного чувств и жизни молодого человека к существу, у которого есть только одно стремление — скорее увидеть его, Северуса, член, был резким и болезненным. Он боялся, что больше никогда не увидит Гарри прежним, мечтал, чтобы тот возненавидел его, чтобы возмутился, чтобы почувствовал что-то, кроме желания быть вытраханным до потери человеческого облика. И когда партнер пришел, наконец, в себя, Северус испытал облегчение и ужас. Сам он навряд ли бы смог когда-нибудь простить человека, по вине которого повел бы себя так же… неразумно. Он и не прощал Гарри за то, что все его чувства и мысли были обращены к партнеру, за то, что зависел от решений и отношения того. Северус боялся своего стремления носить партнера на руках и преклоняться перед ним. Он ненавидел саму мысль вновь встать перед кем-то на колени. И понимание того, как легко партнер мог добиться от него покорности и подчинения, заставляло его тонуть в бессильном отчаянии. Однако Гарри спас их семью. Тогда как Северус от страха перестал что-либо соображать и готов был уже пойти в «наступление», чтобы разрушить все до основания. Кто бы мог подумать, что с близкими мальчишка так терпелив. Осторожен. Предельно тактичен и предусмотрителен. И кто виноват в том, что раньше тот считал Северуса врагом? Впрочем, он не был бы собой, если бы не попытался перекинуть вину за то, что чуть не случилось, на совершено не подходящий для этого объект. Ну разумеется, во всех ошибках Северуса был виноват Александр, кто же еще? Он и сам понимал, что это абсурд и выглядит жалко, но враждебность по отношению к сыну никуда не пропадала. Любовь и забота, которыми окружил малыша Гарри, только раздражали. Он ревновал. И Поттер, казалось, это шкурой чувствовал: не оставлял его наедине с сыном, взял заботу о том полностью на себя, старался почаще давать ему подержать малыша на руках, настоял на совместном приеме пищи и ежедневных прогулках, возобновил чтение по вечерам, только теперь это были сказки для самых маленьких, и читали они их по очереди. Северус медленно привыкал к тому, что у него есть семья, и та никуда не денется; к тому, что Гарри с ним, и это надолго; к тому, что у них есть сын, и он тоже не исчезнет. Не то чтобы он жаждал освободиться от Александра. Северус понимал, что для Гарри тот много значит, и сам ощущал некую цельность их с партнером союза после рождения сына. Но так же он ни мгновения не сомневался, что однажды ребенок покинет их, что он — явление временное и когда-то уйдет, образовав свою семью. А вот в том, что все это понимал супруг, он сомневался и переживал, что к отдалению ребенка впоследствии Гарри будет не готов. Александр волновал его постольку, поскольку тот сильно влиял на партнера, он ощущал потребность заботиться о сыне, инстинкты твердили, что это правильно. Но всегда на первом месте для него был Гарри. Попытки супруга дать сыну «все, чего не было в детстве у тебя и меня» Северус пресек на корню. — Самое главное, чего у нас не было в детстве — это любящей семьи, поэтому мы так ценим то, что имеем, — сказал он тогда. В споре о месте жительства Северус в конце концов сдался, и они переехали на Гриммо, договорившись, что это только до совершеннолетия Александра. Размолвки, конечно, никуда не делись, и большую их часть провоцировал Северус сам. — Снейп? — удивленно спросил его Гарри, разглядывая конверт на имя «Северуса Снейпа», его псевдонима в мире зельеварения. И Северус вспылил. — Если ты думаешь, что я наплюю на все, чего добился из-за… — начал он с угрозой. — Все-все, я понял тебя, Северус, — поспешил остановить его супруг. — Твои труды и их плоды — это только твое. Больше они к этому не возвращались. В конечном итоге известное имя было не только у Гарри. Его имя тоже чего-то стоило в определенных кругах, и терять завоеванные позиции он не желал.

* * *

В три года Александра сильно заинтересовали женщины. Не было для него гостей желаннее, чем тетя Геми и Насси. — Не рано ли Александру еще на девушек заглядываться? — спросил тогда Гарри. Северусу было глубоко безразлично, на кого там заглядывается их чадо, лишь бы этим кем-то был не Гарри. Он знал, что совершеннолетней темной вейле не страшны ни оборотни, ни кентавры, а с волшебниками вейлы уживались с того момента, как появился первый маг. — Это дефицит женского внимания, — предположил он. — У него в семье два отца, то есть мужчин более чем достаточно. А женщины — это что-то совершенно новое для ребенка, они отличаются не только юбками, но и поведением, и запахом, а для вейлы запахи значат очень и очень много. — Но Гермиона и Нарцисса замужем! — заволновался супруг. — Ради Мерлина, Гарри, он же еще младенец. Для него это просто примеры объектов, на черты которых он позже будет ориентироваться при выборе партнера. Виктору и Люциусу соперник в лице Александра не грозит, успокойся. — Ну, Гермиона еще ничего, но Нарцисса… — Нарцисса верная и любящая супруга и мать, уважающая мнение старших и умеющая подчиняться решениям главы рода. А миссис Крам готова сунуть голову в пасть мантикоре при первой же возможности, — не согласился Северус. — Гермиона тоже будет отличной матерью! А твоя Нарцисса может в дуэлинге дать фору Темному Лорду, — завелся Гарри, припомнив поражение на дружеской дуэли с леди Малфой. Именно Нарцисса помогла ему убедить супруга, что без ежедневных тренировок навыки, будь то дуэлинг или полет на метле, быстро теряются. Теперь по крайней мере час, пока Александр днем спал, они устраивали спарринги, что позволяло не терять форму им обоим. — Во-первых, она не моя. Во-вторых, давай закончим на том, что обе этих ведьмы могут при необходимости собственноручно заавадить Темного Лорда. Гарри всегда остро реагировал на посягательство с его точки зрения на сына. Ревновал того к посторонним людям и старался всячески баловать, для чего даже освоил анимагическую форму — черноногий сокол-крошка, который напоминал Северусу встрепанного воробья переростка. Играть с папой-птичкой сыну нравилось, те часто носились по дому: Гарри в своей анимагической форме улетал от Александра, мчащегося на метле. Разбито было все, что не успели убрать в первый и второй раз такой забавы. По той же причине супруг увлекся артефакторикой, создавая для сына интересные вещи вроде игрушечной змеи, говорящей на парселтанге, или исчезательного ящика для игрушек. Новые знания и навыки Северус приветствовал, несмотря на сомнительные причины, сподвигшие Гарри на развитие своих способностей. Частыми гостями на Гриммо стали Андромеда Тонкс и Тедди Люпин. Теперь Северусу порой приходилось видеть за обедом целый детский сад, висевший на супруге, что, впрочем, того ничуть не удручало. Гарри с удовольствием возился с малышами, казалось, именно этого ему на самом деле и не доставало, чтобы быть по-настоящему довольным жизнью. В интимном плане все было замечательно, если бы не то, что после долгих уговоров супруг уломал его уступить. Принимающую позицию Северус ненавидел — сказывался неудачный опыт в юности и бурное пожирательское прошлое. С учетом того, что топом был партнер, процесс был терпимым. Забота, нежность, счастливая улыбка Гарри — все это окупало то, что удовольствия ему процесс подчинения все равно не доставил. — Гарри, я темная вейла, а они по натуре доминанты. Чтобы перебить инстинкт, нужно ломать, а с наскока это не получится сделать, — сказал он расстроенному Гарри. — Ну и ладно. Меня и так все устраивает, просто хотел попробовать, — легко отмахнулся тот, и Северус с облегчением выдохнул.

* * *

Гарри не часто оставлял его наедине с Александром, и это был именно тот случай. Обычно супруг предпочитал в качестве няньки Андромеду или Нарциссу, но не в этот раз. Обе женщины были заняты, и Северусу ничего не оставалось, как на день оставить лабораторию ради общения с сыном. Александру было уже пять лет, и тот отличался страшным стремлением к самостоятельности. Надо сказать, при Северусе ребенок вел себя сдержанно. Это только с Гарри Александр отваживался шалить и носиться по дому на метле. При нем тот садился за детские книжки и вдумчиво изучал движущиеся картинки. — Пап, а ты любишь папу-Гарри? — вдруг серьезно спросил сын и перевел на него взгляд таких же черных, как у самого Северуса, глаз. — Люблю, — ответил он. — А меня? — этот вопрос у сына вызвал больше волнения. — Для меня нет ничего важнее нашей семьи, и мои чувства распространяются и на тебя, — честно ответил Северус. — Это значит «да»? — Да. Утвердительный ответ успокоил Александра, и тот значительно повеселел и расслабился. — А папа-Гарри тебя любит? — Об этом стоит спрашивать не меня, а его самого, — сухо сказал он. — Но я уже спрашивал, и он сказал, что любит. — Тогда зачем ты спрашиваешь то, что уже и сам знаешь? — Потому что папа-Гарри часто говорит, что любит, а папа-Северус — нет. — Не вижу смысла озвучивать очевидные вещи. — И ты не разлюбишь меня, если я буду шалить? — с опаской спросил Александр, для которого чувства Северуса оказались совсем не очевидными. — Выдеру, — предупредил он, — но не разлюблю. — А если шалить будет папа-Гарри? — Аналогично. — Но папа-Гарри же большой? — удивился Александр. — Размер не имеет значения, действительно важно только то, что тут, — сказав это, Северус постучал пальцем по виску. — А папа-Гарри говорит, что тут, — и сын приложил руку к сердцу. — Все верно, папа-Гарри не умеет пользоваться мозгами, поэтому ему зачастую требуется хорошая трепка. Но я надеюсь, что ты унаследовал от меня хотя бы зачатки здравомыслия, иначе нас ждут трудные времена. — Это потому что я стану темной вейлой? — нахмурился мальчик. О том, какое у него наследие, от Александра не скрывали, но на всякий случай эти знания были под заклинанием «Табу», и говорить об этом он мог только с Малфоями, Гермионой и отцами в отсутствии посторонних, о чем сын знал. — Верно. У магических существ слишком сильны инстинкты, и контролировать их можно, только развивая в себе способность рационально мыслить в самых разных ситуациях. Это значит, не пытаться откусить Тедди палец, если он стукнул тебя. Александр смутился и заерзал на диване. — Он нечаянно. — Вот именно. А ты, не разобравшись, полез мстить. Где твое хладнокровие, где дальновидность? На что тебе голова дана, хотел бы я знать? — Я больше так не буду, — заверил Александр. — Очень в этом сомневаюсь. Все Поттеры обладают феноменальной способностью вляпываться. — И ты? — И я, — нехотя признал Северус, хоть о своей принадлежности к «истинным» носителям этой фамилии мог бы поспорить. — А мой братик или сестричка? — спросил сын, и он напрягся. — У тебя нет братьев и сестер. — Но папа-Гарри сказал, что однажды обязательно будет! — радостно заверил его Александр, а Северус понял, что с папой-Гарри у него будет очень серьезный разговор.

* * *

— Поттер, объясни-ка мне, почему наш сын уверен, что в скором времени у него появится брат или сестра? — такими словами встретил Северус супруга, когда тот появился на пороге гостиной. Впрочем, Гарри его рыка будто и не услышал, подхватив сына на руки, тот принялся его тискать и поцеловал самого Северуса. — Я по вам очень соскучился, — сказал тот. — Не уходи от темы. Метку ставить еще рано, да и не буду я больше этого делать. — Знаю, — просто ответил супруг. — Но ведь ты сам усовершенствовал зелье мужской беременности. — Ты не мог… — пробормотал Северус, ощущая будто пол гостиной пошатнулся. Гарри тут же подскочил к нему и приобнял, чтобы поцеловать в щеку. — Конечно, я ничего не делал без твоего ведома. Но мне бы хотелось, чтобы у нас было по крайней мере два ребенка, — ласково улыбнулся он. — По крайней мере? — Лучше трое. — Категорически нет, — резко выдохнул он. — Гарри, ты мужчина. Тебе природой не положено вынашивать детей. Мужская беременность опасна в конце концов. Это ты понять можешь? — Ну еще только одного, Северус. И я обещаю быть паинькой и даже не начинать больше этот разговор. Северус шумно вдохнул, затем выдохнул и, только успокоившись, заговорил. — Александр, что я говорил о мозгах папы-Гарри? — деланно спокойно спросил он сына, и тот нахмурился, пытаясь вспомнить правильный ответ. — Что их нет? — Правильно. Мозгами твоего папочку Мерлин обделил! — рявкнул Северус, отчего малыш сжался на руках у Гарри, а супруг расхохотался, понимая, что спор выиграл. — Назовем мальчика Альбус Северус, а девочку Лили Луна? — Альбус? — Северуса передернуло. — Называй как хочешь, но это будет твоя последняя беременность. — Я люблю тебя, Северус, — счастливо улыбнулся Гарри. — Мы это уже обсуждали. Не заставляй меня повторять. — Что не будь меня, ты бы так и не нашел смысла в жизни? — хитро улыбнувшись, переспросил супруг. — Я бы так и не начал жить, — возразил Северус, потому что только с появлением в его жизни Гарри, он нашел то настоящее, что провело его дорогой отрицания, гнева, сделок с собственной совестью, отчаяния и принятия того факта, что партнер — это не тот, кто держит твою жизнь за шкирку, а тот, кто является частью этой самой жизни. И раз уж Гарри так хотел троих детей, то Северус готов был подумать о том, чтобы самому выносить ребенка. Третьего. И только если супруг совсем уж будет одержим этой мыслью.

© Copyright: WILLow_W, 12.02.2016