Все, кроме любви

      Джеймс чувствовал, как теряет контроль над собой. Снова.       Спина Себастьяна кровоточила, удары приходились на рассеченную кожу, и бил Джеймс уже давно не петлей, а деревянной тростью, заставляя Медика захлебываться слезами. Руки были связаны его же галстуком, он все ещё стоял на коленях лицом к стене, не в силах подняться на ноги. Яркие струйки крови стекали к линии ремня, если не размазывались стеком.       Перед каждым новым ударом Себ тщетно пытался восстановить дыхание и успокоиться, судорожно вдыхая и уже не прося остановиться.       Такой жалкий и беспомощный, хотя до последнего держался без крика и слёз. На поле боя такая стойкость играла ему на руку, но сейчас лучше было бы сорваться, пока все можно было остановить, но Джеймс сомневался, что это подействовало бы.       Медик опустил голову, когда тень напарника выросла на стене.       Солдат рывком поднял его с коленей, стараясь не смотреть ему в глаза, прижал спиной к себе, чувствуя, как кровь отпечатывается на водолазке темными влажными пятнами. - Пожалуйста... - едва слышно шепчет Себастьян, предпринимая очередную попытку вырваться. Но он даже не думал его слушать, а опустив руку вниз, расстегивал брюки партнера.       Джеймс проснулся, резко открыв глаза, сердце билось, как бешеное - он снова причинил боль человеку. Благо, это был только кошмарный сон. Себастьян лежит рядом с ним, с его спиной все было в полном порядке - белая, не тронутая солнцем, с россыпью родинок у левой лопатки, спина, с которой не так давно сошли лёгкие красноватые следы от ударов - будто ничего и не было.       Солдат выдохнул, опуская голову обратно на подушку. - Внимание, наемники! Три часа до начала сражения.       Себастьян в ту же секунду лениво открыл глаза, но вылезать из-под одеяла не спешил, Джеймс и сам не торопился. - Я в душ, если ты не против. - А я пока что-нибудь приготовлю, - ответил Солдат, чтобы не терять времени, которого было предостаточно, - и не вздумай сказать, что ты не будешь есть. - Как раз собирался, - буркнул Себ, сбрасывая с плеч одеяло. - Каким же мудаком ты иногда можешь быть...       Джеймс от себя подобной мысли не ждал, но все же смог себе признаться, что когда Медик просил себя выпороть, прикрываясь неуместным "Ради команды", он нравился ему гораздо больше. Но злиться сильно не хотелось: он ведь и сам заставлял себя есть - только чтобы жить, но редко наслаждался едой. Реальность ведь ускользала из пальцев, утягивая за собой аппетит, сон и воспоминания о том, что вне этого здания есть целый мир, разные города и страны, есть луна и солнце, моря, луга. И как вообще можно думать о еде?       Медик появляется на кухне в чистой одежде, берет из чашки слегка битое красное яблоко и уходит как ни в чем не бывало.       На лестничной площадке ещё холоднее, чем в жилой части помещения. На лестнице сидит Солдат вражеской команды. - Привет, Себ, - невнятно здоровается он из-за сигареты во рту, - предпочитаешь завтракать один? Или у вас что-то произошло? - Нет, все в порядке. - Ну, надерете нам сегодня задницы? - А как же, - хмыкнул Медик, усаживаясь рядом с соперником.       Странно и неуловимо они вдруг перестали быть врагами. Эти люди ведь фактически их убили, пусть они и делали это по приказу, но неприятный осадок в общении все равно присутствовал.       Началось это с того, что они однажды пересеклись с Харманом, по невероятному стечению обстоятельств им было, что обсудить, потом от делового они перешли к более личному. Немец даже извинился за то, что произошло на прошлой базе. И за смерть Эжена тоже.       Затем Джеймс упоминал, что частенько курит с Доу, так как одному совсем скучно. Он прав, курить со вражеским бойцом гораздо интереснее, по крайней мере, он не ломает комедии, прежде чем поделиться сигаретой. И в эти редкие моменты становилось плевать на все плохое, что эти люди сделали до этого. Было только "сейчас", в котором они уже не желали им смерти, а относились как к друзьям или хорошим знакомым.       Себастьян с трудом спрыгнул вниз, в ногах была ужасная слабость. Обе руки в резиновых перчатках вспотели, галстук ужасно давил, дышать становилось сложно, и ослабить его возможности не было. Джеймс даже не смотрел на него, полностью сосредоточившись на том, чтобы контролировать выход Хармана и Доу. И когда Солдат буквально вылетел на них, Медик смог только отшатнуться в сторону, в рой белых мушек перед глазами, прежде чем упасть на бетон. Над светом, гаснущим в сознании, прозвучал голос Харта: - Пауза!       Медик вражеской команды, бросив лечебную пушку, подбежал к врагу и его защитнику, сидящему рядом. Харман без промедления перевернул тело врага на бок. - Джеймс, за водой, быстро.       Солдат тут же подлетел на ракете к комнате респавна, а когда он вернулся, Себастьян уже пришёл в себя: его лицо приобрело сероватый оттенок, глаза были мутными, лоб покрывала испарина. Солдат сел рядом с ним, протянув захваченную бутылку.       Снятые перчатки и галстук, лежали подле. Харман держал Себастьяна за руку, проверяя пульс, в то время как оба солдата, не знали, чем помочь. Не заинтересованные в победе, они находились рядом, ничего не говоря, а уж тем более, не продолжая бессмысленное сражение. - Ну, мы продолжаем? - нарочито бодро спросил Медик, поднимая взгляд, явно надеясь на положительный ответ, - со мной все в порядке. - Если не чувствуешь себя достаточно хорошо, мы согласимся закончить ничьей или перенести сражение, - предложил Харман, внимательно вглядываясь в монотонно мигающую лампочку камеры слежения под самым потолком, словно надеялся получить оттуда ответ.       Себ чувствовал себя погано: из-за него никто из них не получит денег, им придется отыгрывать лишний раз, да, Джеймс его по головке не погладит.       Солдат поднял партнера на ноги, отвел на респавн, усадил на скамейку и помог снять медпак и халат. Сейчас Медик не был похож на другого доктора, но на себя-то слабо походил: это не тот мужчина, который просил себя выпороть, и не тот, кто однажды был капитаном. - Ну, выводы какие-нибудь сделал? - Джеймс сел рядом с ним и, взяв за неожиданно ледяную ладонь, тоскливо прильнул к его плечу, - я приготовлю нам что-нибудь. Давай, идём. - Иди, я догоню. - Либо идём вместе, либо я понесу тебя на руках, - Джеймс улыбнулся и подмигнул.