Пари

— Каратель, мать твою...ты вторые сутки дрыхнешь! Вставай давай! Джастин только недовольно что-то промычал и глубже заполз под одеяло, упрямо отказываясь открывать глаза. — Черт... — Гирико поставил принесенную миску с едой и резко сдернул со священника одеяло. Но парень не сдавался, умудрившись закрутиться в простыню. — Блять — чародей обошел этот кокон и увесистым пинком отправил его в недолгий полет до пола. — Да встаю уже... — недовольно отозвался священник, распутываясь и опять укладываясь обратно на кровать. — И хорошо бы, потому что если ты сейчас же этого не сделаешь — Гирико был настолько взбешен, что говорил тихо. И поверьте, ни один противник после этого еще не выживал — я убью тебя. И оттрахаю твой труп. А потом... — Все, все, понял — буркнул тот, через силу садясь в кровати и тря глаза. Голова болела и налилась свинцом, и только Бог Смерти знает каких усилий святоши стоило сдержаться и, со стоном не повалиться обратно на подушку. Пила зло сунул ему под нос тарелку с едой и демонстративно отвернувшись, сел на противоположный край кровати. — Завтрак в постель, как мило — язвительно заметил блондин, пытаясь открыть слипающиеся глаза. — Не хочешь, не ешь — огрызнулся чародей. Но парень хотел, и очень сильно, и Гирико это знал. Появившуюся тишину в комнате некоторое время ничего не нарушало: чародей присматривался к откровенно помято выглядевшему Косе, а Джастин, собственно ел, похоже даже не жуя. Но почему это у него так кошмарно болит голова? Только кое-как утолив голод священник поднял на рассматривающего его Пилу все еще сонные глаза. — Мм? Чего это у тебя? — он заметил на шее у чародея красноватую отметину, которой, вроде как, не было когда они ложились спать. Гирико недовольно одернул воротник безрукавки, закрывая засос. — Ты что, ничего не помнишь? — А что это я должен помнить? — осторожно поинтересовался Коса, украдкой изучая комнату и чародея, но ничего странного не заметил. Только след на шее и его наушники, почему-то валяющиеся в дальнем углу. — А.. — губы Пилы уже расползались в довольной ухмылке, а сам он поудобнее устраивался на кровати, предвкушая неплохое зрелище — Да так... В этот момент святоша медленно опустил на себя взгляд и, проснувшись окончательно, подлетел к зеркалу. Джастин уставился на свое отражение. Таак... Криво застегнутая мятая рубашка Гирико на нем — это ладно. Донельзя взлохмаченные явно чьей-то рукой волосы — это ладно. Красные, воспаленные глаза — это ладно. Но — он осторожно поднял руку и притронулся к серебристому колечку в ухе, удостовериваясь, что ему не померещилось — серьга?! Да как, когда, неужели, как такое вообще возможно?! И — он повернул голову, рассматривая воспаленные ссадины на шее — укус?! Ладно бы еще вампирий, он бы еще понял, но тут явно все зубы были острыми... — Это ты? — ошарашенно спросил Коса, ткнув пальцем в зеркало. Чародей поперхнулся смешком: — Нет, придурок, это ты! — Я имею ввиду — предпринял еще одну попытку парень — это ты сделал? И снова показал на зеркало. Пила закатил глаза, изо всех сил стараясь не заржать, такой потерянный был у святоши вид: — Джастин, мать твою, я конечно понимаю, что ты священник и все такое, но не настолько же! Тебя сделали твои мама и папа, и я надеюсь, что ты вообще в курсе, как выглядит весь процесс... Коса вспыхнул и перебил, резко развернувшись к нему лицом: — Дурак, я спрашиваю: это, это и это — он поочередно ткнул в волосы, серьгу и укус — ты сделал? — Нуу... — Гирико довольно потянулся — все было с твоего личного согласия.. И я не пойму, чем тебе именно ЭТОТ укус не нравиться? — А что, есть и другие? — ужаснулся парень. — Ага. Мм...на ухе...да не на том, на другом!...на плечах... — чародей хотел было добавить пару мест от себя, за которые не успел укусить, но увидел, что челюсть Косы того гляди и отвалится, и передумал. Вместо этого сказал: — Но знаешь, ты еще самого крутого не видел! Джастин быстро обшарил свое тело руками, но ничего, что могло быть "крутым" в понимании Гирико не обнаружил. — А ты рубашку расстегни — еле сдерживая смех посоветовал тот. — Вот блять! — не сдержался священник и сразу же захлопнул себе рот двумя руками. Покосился на Пилу, уличившего его в словоблудстве, но тот уже ржал где-то под кроватью. Через всю грудь Джастина шла корявая татуировка гласившая: "ПРИДУРОК" с круглым смайлом в конце.