"Судьбы жестокая насмешка."

      Мальчик, лет восьми-девяти с медно-рыжими волосами и яркими, как расплавленное серебро, глазами, шел по тропинке средь большого количества людей. Люди были разные, некоторые, одетые в костюмы делового вида, бежали по улице, как-будто куда-то спеша. На дела или работу, не важно. Главное, что спешат. Другие были одеты свободно и довольно просто, возможно, просто прогуливались или радовались солнечному теплому дню. Кто их знает. А мальчика словно не замечали.       Он шел спокойно и немного нервно, оглядываясь по сторонам. С виду могло показаться, что он кого-то или что-то да ищет. Но людям не до этого. У всех свои дела, значит, и у мальчика в этом месте есть дела, которые он собирается выполнить сам, поэтому ему лучше не мешать. Если бы ему нужна была бы помощь, то он бы ее попросил. Но нет, просто идет и рассматривает все по пути. Полицейские его просто не замечают, уж слишком парнишка ростом не вышел.       Чем дальше он заходил в город, тем людей становилось естественно меньше, но он шел не от них. Узкие закоулки и трещины в старых, покоцанных и разрушенных домах были для него не большой проблемой. Ростом для видимости может и не вышел, но для пробирания сквозь любую небольшую трещинку сгодится.       Но, пролезая во многочисленные трещины, он как-будто появлялся в том же самом месте. Каждый раз, выходя наружу, пейзаж не менялся. Все дома, улицы и даже трещины были идентичны первичным. Вот только мальчика это нисколечко не смущало. Он, выбираясь, проходил до определенного дома и снова заходил, казалось, что он что-то ищет.       Пролезая, примерно, через тринадцатую трещину, вид наконец-то-таки изменился. Однотипные здания закончились. Теперь перед мальчиком предстал «город-призрак». Не то от того, что он пустующий или устрашающий, может, виновник — история самого города? Но виновата была просто сама атмосфера стоящая там.       Дома более серого оттенка. Сады и озелененные участки были мертвы. Лозы, растущие как на кладбище, огибали каждое здание или мертвое дерево в этом странном месте. Статуи людей, памятники и средства передвижения были покрыты слоями крови, которая с виду, от древности, казалась краской темно-бордового цвета. Город, можно подумать, опустел из-за геокатастроф или еще чего похуже, но все было «прибрано». Ни грязи, ни трупов, ничего разбросанного от паники нигде не было. Как-будто город и создан таким, какой он есть сейчас.       Мальчик шел по городу так, словно знал его наизусть и довольно давно. Ничего не боясь, просто проходил сквозь обрушенные, довольно приятно и красиво уложенные обломки зданий. Проходил мимо кладбищ. И не одного. Левая часть города почти вся состояла из кладбищ. Самых разных кладбищ. Военных или обычных — крестьянских. Геройские или экспериментальные — не важно. Главное то, что по середине их переплетения стоял погреб или что-то на него похожее. Суть не важна, главное то, что он был весь забит досками и на них красовалась довольно привлекательная надпись: Город прекрасен тем, что он есть…       С виду ничего не устрашенная надпись, но вот как она написана была, надо было боятся.       Мальчик прошел к этой надписи, обошел и зашел через как-будто тайный проход. Внизу виднелась лестница, а после ее преодоления был проход-туннель, довольно длинный, но в конце можно было разглядеть дверь. Железную и довольно масштабную. Он шел, напевая довольно устрашающе-тихим голосом песенку: Все прекрасно, не так ли? Все у нас хорошо! На лице моем Маска И еще, и еще.

Надо улыбаться, чтоб в живых остаться. Надо улыбаться, чтоб живым казаться…

      Дойдя до двери, он ее довольно просто открыл. Помещение казалось довольно старым, как и весь город, вот только все то оборудование, которое там было, покрыто многолетним слоем пыли. Само же помещение было похоже на лабораторию с библиотекой. Внутри все намного больше и громоздче, чем снаружи просто дверь. Силуэт, отображающийся от света только что включенной лампы, уже не принадлежал нашему маленькому знакомому. Это уже был высокий мужчина с довольно длинными волосами, вот только цвет их тот же — медно-рыжий.