It was always you!

Г: «Я заеду за тобой в восемь и поведу ужинать, идет?». С: «Ты пригласил — ты платишь». Г: «За тебя — всегда». Я заблокировала телефон и положила в карман теннисной юбки, пока мама разливала по нашим чашкам чай. Финн, как обычно, болтал о своем университете в течении всего чаепития, поэтому мы с папой были свободны ровно после того, как поставим свои кружки на стол пустыми. Было только четверть четвертого, когда я открыла ноутбук и начала разговаривать с Америкой. — Гарри снова писал? — К сожалению, — я вздыхаю, доставая учебник алгебры. — Мы идем на ужин и все такое. Видеть его не хочу. Подруга усмехается и убирает свою тетрадь на другую часть письменного стола. Она смотрит на меня и улыбается, как дура, но начинает говорить после долгого молчания. — Я тебя не понимаю, Сел. Ты ревнуешь, спишь у него дома, тусишь в доме его братьев, знаешь всю его семью, ты его целуешь в щеку, идешь к нему со своими проблемами, пьешь с ним вино и виски, вы смотрите фильмы, часто проводите время вместе, а общаетесь ежедневно! И вы не встречаетесь? Ответ в моей голове не заставил ждать себя. — Нет! Мы лучшие, даже нет, наилучшие друзья. И ты знаешь, как я ненавижу мусолить эту тему. Гарри и я дали клятву, что никогда не станем даже встречаться, что уж там говорить о свадьбе. — Хочу, чтобы вы встречались. Я снова вздохнула, смотря на подругу, которая выпячила нижнюю губу, а-ля обиделась. — Глупости! Лучшие друзья — это супер. — Не для тебя. Мои нервы не выдержали болтовни подруги, и я резко захлопнула ноутбук. Иди к черту! Если я говорю, что мы друзья, значит так оно и есть. Ненавижу, когда люди, не зная ничего, болтают о тебе без умолку. Что за мода — лезть в чужую жизнь? Тем более это прямая констатация факта — мы лучшие друзья. Г: «Сел, планы поменялись, приеду в половину шестого?». С: «Давай сейчас?». Г: «Хорошо, будь готова». Я достала из шкафа белые скинни джинсы и вязаный короткий свитер. Было достаточно прохладно, потому что, все-таки, сейчас начало весны. Но Гарри должен заехать за мной на машине, как предполагают его сообщения, поэтому волноваться о тепле не приходится. Сапоги, подаренные Гарри на Рождество и вуа-ля, истинная Стайлс. Папу уговаривать долго не пришлось, согласился сразу после того, как узнал, с кем иду, а маму вообще не тревожила. Финн занял её сознание полностью, поэтому выскользнула быстро из дома и села на крыльцо. Машина отца Гарри припарковалась через метр слева от меня ровно через три минуты. — Не замерзла? — Спросил друг, когда я закрыла за собой дверь. — Немного. Куда едем? — Хэмс предложил «Crush Boom», но я отказался, подумал, что нам снова сидеть в их компании? Поехали в «Joez Cafe»? Я включила печь на полную мощность и взяла конфетку из бардачка, пока Гарри остановился на «красном». — Поехали. Мы разговаривали о том, чем занимались со вторника по четверг, пока не виделись, а затем Гарри рассказал о Жюстин. Какая-то девушка с лекций по английской литературе. Слышать о ней было до тошноты противно, но перебивать кудрявого я не собиралась. — Все думают, что мы встречаемся, представляешь? Даже Хэмс! — Ты и Жюстин? — Я уже мысленно сблевывала это имя. — Ага. Ударить бы эту красотку чем-нибудь тяжелым, что бы встать не смогла, а то и так, что бы голова с плеч свалилась. Боже, Сел, помягче нельзя? Нельзя, черт возьми! Гарри Стайлс — мой друг, а не парень Жюстин, телки, которая меня по-любому терпеть не может. Прямо как я её. Что-то общее. Станем подругами, и меня никто не будет подозревать в убийстве. Сучка. — Сел? Я оторвала взгляд от лобового стекла и взглянула на Гарри. — Всего лишь три лекции по литературе с Жюстин, а ты уже зарядила пистолет. — И наточила топор. От моего заявления парень расхохотался, что даже откинулся на спинку сиденья. — Навсегда, помнишь? — Гарри кладет правую руку на место, где бьется его сердце. — Навсегда. Я не дышу. Мы вышли из машины, направляясь к огромному заведению, из которого доносилась музыка. Джемма, сестра Гарри, работала здесь раньше барменшей, поэтому выпивку мне с Америкой и Хэмсом (иногда и Мистер Стайлс присоединяется к нашему веселью) продают без документов. У нас с подругой их просто нет, потому что мы еще не разменяли второй десяток. Как там эти двое называли нас с подругой? «Малышки на миллион долларов». — Куда сядем? — Спросил Стайлс, поправляя ремень на узких джинсах. — Как обычно? — Идет. Официантка Хлоя являлась лучшей подругой Джеммы, поэтому более десяти минут от нашего ужина заняла её болтовня. В конце концов, её позвал босс, а нам приставили другого официанта. — И так, ты на меня в обиде. Утверждение, которое должно было быть вопросом. — Si, bueno. Хватит игнорировать мои сообщения, предпочитая подруге, извините, лучшей подруге, секс с официанткой, — я сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — Сел? — Гарри изогнул правую бровь и насмешливо глядел на моё обидчивое лицо с выпяченной губой. — Что? — Ты серьезно? Ну был я с этой официанткой, ну и что? С каких пор ты ревнуешь? — Я не ревную. — Не правда. — Знаю. — И что делать будем? — Спросил Гарри, отправляя себе в рот курицу с соусом барбекю. На этот вопрос ответа не было. Не могла же я ему сказать, что Жюстин и все девушки, что смотрят на моего друга — сучки. Это моя правда, поэтому пусть остается только при мне. Тем более причина ненавидеть их у меня всего одна — Гарри Стайлс — это моё. — Новые татушки? — Вновь спросил кудрявый. — Да не хочу я новые татушки, Гарри! — Это был верх отчаянья. Я думала об этом уже не первую неделю, ожидая перемен не только в себе, но и в нем тоже. Все ведь изменилось вокруг нас! Воздух уже не тот: все время тянет на поцелуи, пусть и в щеку. Я держалась за нашу дружбу, как за трос, чтобы ходить в гости, гулять, быть рядом. Но все время кто-то появляется новый, точнее, новая. Всегда секси-дама, которая по фигуре обгоняла любого (Прости, Господи) «Ангела» Виктории Сикрет. Всегда полуголая и всегда «Ой, ты подруга Гарри? Он о тебе ничего не говорил. Я его девушка». Очередные сучки, которые требовали слишком много, а когда бросали, то оставляли след в сердце кудрявого. Потом за дело принемалась Селеста. Фильмы, разговоры, смешные видео, вино и куча пиццы — мелочи, которые требовались парню для приобретения свободы от дам, сжигавшие его чувства в пепел. Сейчас я бы хотела просто лечь и заснуть. Аппетит пропал, пропало желание быть здесь, когда Гарри глядит по сторонам, выглядывая новые тела для своей кровати. Никогда не лягу в неё больше. — Что ты хочешь? Все, что угодно, Сел, ты же знаешь! — Ничего не хочу. «Только тебя», — в слух сказать не решилась.