Одинокая душа

      Осень 397 года в Олларии была похожа на любую осень. Сыро, холодно, ветрено. Вороны каркали на мокрых деревьях, оглашая своими криками окрестности. Под ногами чавкала грязь, и столичные дороги были не лучше проселочных, где лошади вязли в жидком месиве. Низкое небо напоминало разорванный серый флаг. В такую погоду отправляться в путь можно только о большой необходимости, но таковая и погнала в дорогу шестнадцатилетнего Ричарда Окделла и его опекуна Эйвона, графа Ларака. Герцогу Окделлу, сыну и единственному наследнику герцога Эгмонта пришел вызов явиться в школу оруженосцев Лаик. Отчего Его Величество соизволил обратить внимание на прозябавшего в Надоре Повелителя Скал – известно лишь ему, да еще и Создателю. Граф Ларак был против, но матушка настояла. К ней присоединился отец Маттео, духовник Надора, и дядя Эйвон быстро сдал позиции. Сейчас же опекун сидел верхом на неказистом коне и ворчал. Проклиная погоду, сырость и застарелый ревматизм. Ричард предпочитал ехать молча. «И эту столицу воспевают в стихах поэты», - тоскливо думал Ричард, глядя вокруг и думая о будущей непростой судьбе. Жить среди врагов, приспешников узурпатора, занявшего чужой трон, да еще не иметь возможности ответить на их слова и действия – что может быть горше?       Дик заранее переживал все будущие неудачи, к тому же они казались юноше чуть ли не ужаснее, чем есть на самом деле. Дома матушка, отец Маттео и прибывший Эйвон долго внушали порывистому Дику, что терпение – высшая добродетель и «кольчуга сильного», что он обязательно выдержит все неприятности и умеет доказать, что он истинный Повелитель Скал. Дик соглашался, в душе страдая из-за грядущих встреч с детьми «навозников». Тем временем они подъехали к городским воротам, назвали писарям и стражникам имя и цель визита и, проехав сквозь ворота, направились к небольшой таверне. - «Мерин и кобыла», - прочел название Эйвон, - отлично, тут мы и остановимся. Ричард, вы обязаны запомнить одно- для всех мы прибыли не сегодня вечером, а завтра утром и сразу же поехали в Лаик. - Хорошо, - ответил Дик слегка хрипло. Он накануне промок, и теперь старался не обращать внимания на боль в горле. Хотелось поскорее попасть в тепло и поужинать. - Сейчас мы встретимся с графом Штанцлером. Но эта встреча должна остаться тайной даже для ваших друзей, ежели таковые появятся у вас. Люди Чести сейчас не в почете при дворе. Старая знать, служившая истинному королю, теперь прозябает в забвении, а бал правят навозники. Такие люди, как граф Штанцлер, слишком дороги всем нам. И кансилльер не имеет право так рисковать. Я был против, но эр Август оказался очень настойчив.       Они вошли в уютный зал, где дядюшка заказал ужин и вина и попросил комнату окнами на двор. Все было тотчас предоставлено толстым улыбающимся трактирщиком, который заверил господ в своем нижайшем почтении и удалился, получив плату. Ричард только сейчас понял, что за дорогу очень устал. Глаза слипались, и он умылся, но стряхнуть сон не удавалось. Юный герцог Окделл принялся за ужин, не притрагиваясь к вину. Он помнил, что матушка называли винопитие грехом, да и понимал, что даже от одного бокала он заснет, а это было бы верхом неуважения к графу Штанцлеру. В дверь постучали, и на пороге появились двое. Невысокий полноватый человек лет шестидесяти от роду, с приятным, хоть и слегка отечным лицом и блестящими подозрительными глазами. Второй - моложе, лет сорока. Он был выше кансилльера, носил слегка потертый колет цвета аквамарин, на худом лице красовалась аккуратная бородка, как у многих Людей Чести. - Господа, позвольте мне представить вам цивильного коменданта, - произнес граф Штанцлер, - это граф Килеан-ур-Ломбах, будущий эр Ричарда. Он возьмет его в день святого Фабиана, когда окончится обучение в Лаик. Дик вскочил и поклонился. - Доброго вечера, господа. - Дикон, ты совсем взрослый, - расплылся в умильной улыбке кансилльер, - и очень похож на своего отца, только волосы темнее. - Я был против поездки последнего из рода Окделлов в Лаик, но герцогиня считает, что Окделлы не могут отказаться и забыть о долге. - Долг, - покачал головой Штанцлер, - Ричарда вызвал кардинал, а что на уме Дорака мы не можем даже догадываться. Талигом правят Дорак и Ворон, да у трона толпятся навозные графья, а Её Величество терпит безвольного короля. Спутник кансилльера молчал. Дикон украдкой рассматривал его и находил, что лицо его будущего сеньора не лишено приятности. Только вот смотрел он грустно и обреченно, будто понимал, что в Олларии ничего хорошего не предвидится для Окделлов. - Дикон, - тем временем вещал кансилльер, - я не смогу часто видеться с тобой. Ты понимаешь, я состою на государственной службе, и принимать тебя часто. Мы не должны давать ни малейшего шанса ищейкам Дорака. - Вы и так рискуете, - ответил Эйвон Ларак. - Не в том дело, - отмахнулся Штанцлер, - пока все в порядке. Но когда Дикон будет в Лаик, и через четыре месяца им разрешат покидать его пределы, я бы не хотел подставлять под удар прежде всего его самого. - Мне же будет проще принимать тебя, Дикон, - подал голос цивильный комендант, - по выходным я не обязан появляться в казармах. Он помолчал и добавил негромко: - Мой брат сражался бок о бок с твоим отцом. Я сочту своим долгом позабоитться о сыне Эгмонта Окделла. Дик склонил голову. - Я благодарен вам, граф Килеан. - Пустое. Пока вам не за что меня благодарить. Граф Штанцлер постучал вилкой по бокалу, требуя внимания. - Ричард, - начал он, - тебе следует не привлекать к себе внимания во время учебы в Лаик. Там ты будешь волчонком на псарне. Вокруг тебя будут враги. Начальник Лаик, Арнольд Арамона будет пытаться отправить тебя домой в Надор. Попросту выгнать из Лаик. Но ты не должен давать повода – ни драк, ни других нарушений правил. Не обращай внимания на издевки, на слова детей «навозных графьев». Ради того, чтобы Талиг стал Талигойей ты должен терпеть насмешки. И все силы потратить на то, чтобы превзойти товарищей. Каков ты в фехтовании? - Со временем он превзойдет самого Эгмонта, - вставил дядя Эйвон, - но пока его подводит горячность. В Надоре с ним занимался капитан Рут. - Старый солдат, - потеплевшим голосом добавил Килеан, - классическая северная школа. - Я бы хотел, чтобы ты сумел со временем победить Ворона, но это невозможно. Так что старайся стать лучшим – насколько это реально. - Господа, - комендант покачал головой, - вы разве не видите, что мальчику лучше выпить теплого вина и лечь спать. Ты слегка простужен, Дикон? - А.. откуда вы знаете? У Дика от удивления даже глаза открылись широко. - Ты так сопишь носом, будто у тебя начинается насморк. Выпей горячего вина и ложись. Завтра тебе предстоит непростой день.