Исцеление

Лидии начинало казаться, что всё, происходящее с ней — сон, страшный кошмар, и она вот-вот проснётся, и поймёт, что всё было понарошку, что Стайлз в порядке, Ногицуне мёртв, а она может передвигаться без помощи коляски. Она даже попробовала себя ущипнуть, несколько десятков раз, но когда открывала глаза, то ничего вокруг не менялось — тот же белый потолок больничной палаты, те же белые стены, неудобная кровать, открытка на прикроватной тумбе и плюшевый медведь, курьер доставил его день назад, подписи не оказалось, хотя она и не нужна, Мартин прекрасно знает, от кого игрушка, и от этого ей становится только хуже. Тот момент слабости, когда Лидия была беспомощна и истекала кровью, прошёл, и теперь она не понимала, почему тогда позволила себя поцеловать, приняла помощь, почему сдалась. Тогда это казалось правильным и… нужным? — Лидия? — в палату заглянула Малия. Она остановилась на пороге, словно наткнулась на невидимую преграду, сощурив вспыхнувшие голубым глаза, она принюхалась, внимательно оглядывая палату. Лидия обеспокоенно посмотрела на оборотня и села на кровати. — Что такое? — спросила Мартин, тоже оглядываясь, явно не понимая причину такого поведения. Тейт в последний раз повела носом и тряхнула головой, глаза девушки вернули свой прежний вид, но беспокойное выражение лица никуда не делось. — Всё нормально, — отозвалась она, садясь на стул у кровати. Хоть она и пыталась говорить спокойно, но Лидия заметила, что та всё ещё напряжена. — Правда, — сказала Малия, когда поймала на себе испытывающий взгляд Лидии. — Господи, да что? — немного раздражённо спросила Лидия, недовольно глядя на девушку. — Когда Стайлз был одержим Ногицуне, к его запаху примешался другой, более резкий, агрессивный… властный, и сейчас я тоже начала его чувствовать. Это глупо, вы же убили Ногицуне, не так ли? — Малия с надеждой взглянула на Мартин. А она… кажется, прекратила дышать, горло будто сдавило. Наверное, попытайся она сейчас что-то сказать, то у неё бы вышли какие-то хриплые звуки, вместо обычных слов. — Лидия?.. — Мы, — девушка вздохнула, прикрыв глаза. Малия испытывающе посмотрела на неё, словно пытаясь взглядом заставить её говорить. — Мы убили его, — закончила она и улыбнулась девушке. Ей безумно хотелось сказать Малии что да, она права, он действительно жив, живёт в шкуре Стайлза, и что онаапревратит их жизни в ад, если она скажет об этом. — Тебе показалось. В конце концов, в последнее время мы все на взводе из-за стаи оборотней. — Кстати, насчёт этого, — сказала Малия, снова хмурясь. — Они исчезли. Их вещи остались, а самих оборотней нет, мы даже не смогли уловить их запах, он обрывается в лесу. Такое ощущение, что они просто исчезли. Или их кто-то убил и умело замёл все следы. — Ты уверена? — спросила Лидия, приподняв брови. К горлу подкатил ком, она скомкала одеяло, чтобы Малия не заметила, что её ладони дрожат. Тейт кивнула. — Просто они довольно сильные. Тем более, они посчитали, что Бейкон-Хиллс — их территория. Что же могло заставить их уйти? — Мы не знаем, — ответила девушка, вздохнув. — А ты… как ты себя чувствуешь? — Бесполезно, вот как. Я, хоть и на время, но калека. — Мартин грустно вздохнула, на лице Малии промелькнуло беспокойство. Она дотронулась до руки Лидии, пытаясь узнать, не больно ли ей. Тейт удивлённо взглянула на свою ладонь, лежащую поверх ладони Лидии, ожидая момента, когда чёрные струйки пробегут по её руке, забирая боль Лидии. Но их не последовало, ни через секунду, ни через минуту. — Мне не больно, Малия, — мягко сказала Мартин и улыбнулась, её удивляла и одновременно трогала забота подруги. — Ладно. — Малия кивнула своим мыслям и поднялась на ноги. — Я пойду, — сказала она и уже хотела двинуться в сторону двери, но замерла, неотрывно смотря на плюшевую игрушку и открытку на тумбочке. — От кого это? — От Стайлза, — пожала плечами Лидия, надеясь, что выглядит уубедительно. — А что? — Нет, ничего. — Малия покачала головой. — Показалось, — она пошла к двери, негромко стуча каблуками. Лидия взяла открытку в руки. Ни подписи, ничего, кроме одного слова — выздоравливай. Стало тошно, от вечного вранья, от того, что она сама фактически убивает своего друга. Скомкав бумагу, она отправила комок в корзину. Время летело, постепенно стая оборотней забылась, Лидия снова начала ходить. Всё было прекрасно. Кроме Ногицуне. Тот стал дотошнее, всегда был рядом, словно пытался свести её с ума. Или уже свёл. Лидия не знает, не понимает. Уже не хочет понимать и знать. Она устала, устала от всего этого. Казалось, ещё немного, и она сдастся, проиграет, навсегда оборвёт все ведущие нити к Стайлзу. Потеряет его, отдаст Ногицуне, чтобы тот окончательно поглотил его. Лидия подходит к окну, чувствуя, как внутри неё всё сжимается, выворачивается на изнанку. В голове звенит чужой крик, полный страха и ужаса. Голоса что-то тихо шепчут. Лидия пытается вслушаться, понять. Но они были словно отголосками, тихим эхом. — Лидия? — Эллисон, как и всегда, появляется из ниоткуда, впрочем, она же… кто? Иллюзия Ногицуне? Призрак? Галлюцинация воспалённого мозга? Кто она? Всё та же Эллисон? Или уже нет?.. Лидия подняла на охотницу пустой взгляд, где-то под рёбрами затаился страх, сдавил горло, не давая крику выйти наружу, не давая сказать хоть что-то. — Кто-то умирает, — тихо сказала Лидия, опуская голову, смотря на свои руки, которыми она крепко сжимала край своей лиловой юбки. С губ Эллисон сорвался усталый вздох, девушка наклонилась вперёд, осторожно разжимая пальцы Лидии. Мартин смотрит на руки охотницы. И не ощущает ничего, кроме медленно расползающейся внутри ледяной пустоты. Словно это она умирает, а не кто-то другой. — Ты будешь в порядке, Лидия, — говорит Эллисон. И внутри у Лидии что-то ломается, обрывается, становится невыносимо больно, так, что перехватывает дыхание. — Я должна отпустить, — тихо произносит Лидия, сжимая ладонь охотницы в ответ. — Давно должна, ещё с того момента, когда твоё сердце остановилось, — голос срывается на шёпот, ей было больно произносить эти слова. Лидия подняла голову, встречаясь со взглядом Эллисон. — Прости меня, прости. — Всё в порядке, — на губах у охотницы появляется улыбка, и она не похожа ни на одну из тех, что Лидия видела раньше. Эта улыбка была другой, особенной. Лидия прерывисто вздохнула, закрывая глаза. Она поняла, что Эллисон хотела ей сказать. Всё хорошо. Я понимаю. Я тоже не хотела тебя отпускать. Спасибо. Я люблю тебя. — Прощай, — едва слышно говорит Лидия. Когда она открывает глаза, в комнате уже никого нет. — Я вижу ты избавилась от багажа, — скалится Ногицуне. Лидия не отвечает, по-прежнему продолжает смотреть в одну точку. Внутри была огромная, разрывающая на части пустота. — И как ощущения? — Замолчи, — с трудом говорит Лидия, опуская взгляд на свои руки. По коже пробежал холодок, когда она вспомнила, что на какое-то мгновение, после того, как она отпустила Эллисон, её ладони стали тёплыми, совсем как у живого человека. Ногицуне вскидывает брови, опускается на соседний стул, не сводя с девушки пристального взгляда. Того самого, от которого у Лидии леденели руки и воздух выбивался из лёгких. Он склонил голову на бок, отодвинул упавшие на лицо пряди волос. Ему нравилось то, что он видел. Запутавшаяся, потерянная. Он сломал её. Теперь она никуда от него не денется, она в его власти. Он коснулся пальцами её подбородка, приподнимая, заставляя посмотреть на него. — Я буду разрушать тебя, — медленно сказал он. — Медленно. Пока ты сама не захочешь мне сдастся. — Я тебя ненавижу, — говорит Мартин, и её голос звучит опустошённо и глухо. — Неанавижу, — повторяет она уже тише. Было непривычно без Эллисон, без её немного грустных улыбок и понимающего взгляда. Охотница была единственной, с кем Лидия могла поговорить обо всём, что творится, с ней она могла быть честной, с ней не нужно было говорить лживое «я в порядке, всё хорошо». Лидия накрылась одеялом с головой и закрыла глаза, обняла себя за плечи руками, до крови кусая губы. Странно, но ей было спокойно, тоскливо, грустно, но спокойно. Словно она обрела покой вместе с Эллисон. Словно охотница всё ещё рядом, оберегает её. Мартин жмурится, сглатывая комок в горле, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Она скучает. По Эллисон, Стайлзу, по тому, какими они были раньше, обычными школьниками. Теперь она одна, и у неё нет никого, кому бы она могла рассказать правду. Лидия утыкается носом в подушку, и на мгновение ей кажется, что она чувствует запах фиалок — любимых духов Эллисон. И ей становится неожиданно тепло, даже уютно. Она засыпает с лёгкой улыбкой.