Исцеление

— Как тебе? — спрашивает Кира, выходя из примерочной. Лидия поворачивается, откладывая розовую блузку в сторону, изучающе смотрит на черное короткое платье. — Сильно плохо? Я понимаю, это будет всего лишь школьная вечеринка, а это платье — это как-то слишком, словно… — У тебя же такое уже есть, — перебивает её Мартин, нахмурившись. — Что? — Кира несколько растеряно смотрит на неё, а потом качает головой. — Нет, у меня даже близко похожего на это платья нет. — Разве? — Лидия прищуривается и скрещивает руки на груди. — Однако я точно помню, что уже видела его на тебе, — сказала Лидия и уже тише добавила: — Только где. Мартин почему-то чувствовала, что должна это вспомнить, словно это было что-то важное. — Я точно такое не носила. Ты же знаешь, это совсем не мой стиль… Голос Киры начал медленно затихать, уходя на задний план, в голове Лидии вспыхнул белый экран, на котором кадр за кадром всплывали воспоминания. Щелчок. Она держит ладони Эллисон в своих. Щелчок, последовавший за ним кадр — она на больничной кровати, улыбающаяся ей Малия. Щелчок. Прикосновение холодных губ Ногицуне. Щелчок, кадр меняется. Она сидит на крыше, Эллисон рядом. Щелчок. Её день рождения. Она что-то говорит Малии. Кира стоит рядом, немного нервничает. Сжимает тонкими пальцами край черного платья. Улыбается. Лидия прерывисто выдыхает. День рождения. На Кире было это самое платье. Экран гаснет. — Лидия? — звучит голос Киры совсем рядом. — Ты была в нём на моём дне рождении, — говорит Лидия, поднимая растерянный взгляд на подругу. Юкимура осторожно подходит ближе и смотрит обеспокоенно. — Ты не праздновала свой день рождения, — тихо говорит Кира. — Ты сказала, что должна поехать к своей кузине. — Что? — у Лидии ноги становятся ватными, а по спине ползет холод. Нет, не может быть, она его праздновала. Она помнит. Она была в том платье, которое ей подарил Ногицуне. — Господи, — шепчет Лидия. Мир начал кружится, а в голове все перемешалось. — Это все он. — Кто? — Кира недоуменно смотрит на подругу. — Кто, Лидия? — Я… — Мартин скользит расфокусированным взглядом по лицу девушки и оглядывается в поисках своей сумки. — Я должна идти. Прости, я… Мне надо. Платье чудесно, оно идеально на тебе сидит, — она хватает сумку и идет к двери. Кажется, Кира что-то говорит ей в след, но Лидия уже не слышит. Он сидит на кровати, читает какую-то книгу и никак не реагирует, когда она почти сносит дверь с петель. Он ухмыляется в своей привычной насмешливой манере, откладывает книгу в сторону и сцепляет руки замком на животе. Как же сильно она ненавидит его сейчас. — Что, — голос срывается, когда она подходит ближе. — Что, черт возьми, ты сделал?! Он сразу понимает о чем она, и ухмылка становится еще шире. — Ты хочешь сказать, что сделала ты, милая, — с издевкой говорит он. — Ты правда еще не вспомнила? — он садится на кровати и с вызовом смотрит на нее. — А ты знала, что банши очень часто используются в разного рода ритуалах? — тихо говорит он. Лидия открывает рот, готовая обрушить на него всю ту ненависть и злость, что буквально разрывала её на части изнутри, но внезапно замолчала. Он поднялся с кровати и сделал несколько шагов ей на встречу, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Конечно, знала, — говорит он, медленно обходя её, остановился за спиной девушки и сделал её один шаг к ней. Он был так близко, между ними почти не было никакого пространства. Лидия затаила дыхание. Сердце разрывало грудную клетку, а голоса в голове, те, что предвещают что-то ужасное, зашептались. Ногицуне хмыкнул и убрал рыжие пряди волос ей за ухо. — Неужели ты и правда поверила, что хоть один день твоей жизни может пройти спокойно? — прошептал он, почти задевая холодными губами мочку уха. — Ты правда считала, что я позволю тебе веселиться, говорить со Стайлзом. Позволю быть счастливой. Ты так глупа? — он до боли сжимает пальцы на её запястье и придвигается ещё ближе, если это вообще возможно. Мартин зажмурилась. — Вспомни, Лидия, давай же. Ты была в лесу той ночью, твои руки были по локоть в земле. И крови. Ты помнишь это? Ты, — он замолчал и тихо засмеялся. У девушки всё заледенело внутри. Она знала, что он скажет. — Ты убила человека, моя милая банши, — его пальцы сильнее сомкнулись на запястье девушки. — Этими самыми руками, — продолжил он. — Ты была прекрасна. Смертоносная и опасная, готовая выполнить любой мой приказ. Всё, — свободной рукой он касается её плеча, — что, — ослабляет хватку на запястье, — я, — резко разворачивает к себе лицом, с мрачным удовольствием наблюдая за ужасам в глазах девушки, — захочу, — заканчивает Ногицуне. — Нет, — шепчет Мартин, качая головой. — Нет, нет, нет. Я не могла, нет, я не убивала никого. Нет! — она дёргается в его руках, пытаясь вырваться. Как птица в лапах кота. Только у птицы в этой ситуации шансов выжить гораздо больше, чем у его маленькой сломленной банши, что так отчаянно хочет свободы. И он даст ей её. К тому же, никогда не интересно уничтожать жертву одним ударом. Лучше поиграть, растягивая удовольствие подольше. Он ослабляет хватку, почти отпуская, позволяя ей отбежать к противоположной стене, вжаться в неё. Он склоняет голову на бок и делает несколько шагов к ней. — Как думаешь, — по-лисьи ухмыляется Ногицуне, подходя еще ближе. — Если бы я попросил убить Скотта, Киру или ту милую девочку койота, — он кладет ладони по обе стороны от её лица и делает ещё один шаг, почти вжимая её в стену. — Ты бы убила? Не отвечай, потому что я знаю. Убила бы. Без каких-либо сомнений. Как я и говорил, — ухмыляется он. — Всё, что я захочу. Он отходит на несколько шагов назад, а Мартин так и остаётся там, вжавшись в стену, будто не может пошевелиться. — Что, — наконец говорит она. — Что это был за ритуал? — Мне кажется, ты уже знаешь это. Ты заперла Стайлза, навсегда оставляя меня хозяином в его теле и разуме. Но ты ведь уже поняла это, да? — Н-н-нет, это не правда. — Лидия снова начала качать головой, медленно сползая по стене вниз. В голове была оглушительная тишина. Даже голоса затихли. — Я не могла. Нет! Это же… Это ещё один способ манипулировать мной, так ведь, да? — она поднялась с пола и медленно подошла к нему. — Ты ведь лжешь! Скажи мне, что лжешь, скажи, что это просто очередная идиотская шутка, — она хватается пальцами за воротник его футболки и смотрит одновременно с ненавистью и надеждой. — Это не ложь, милая, — говорит он, разжимая её ледяные пальцы, заставляя отпустить ткань. Лидия поджимает губы и разворачивается. Единственной мыслью было бежать, как можно быстрее, как можно дальше. Она замирает, спиной ощущая, как его взгляд острыми играли впивается в её кожу. Она убила Стайлза. Он заставил. Она убила какого-то человека. Девушка опустила взгляд на свои трясущиеся ладони. Этими руками. Убила. Оборвала чью-то жизнь. Развернувшись, она ударяет его по лицу. И снова. Она ударила бы ещё раз, ещё много-много раз, но он перехватил её руку, сжимая до боли. Лидии казалось, что ещё чуть-чуть и она услышит, как ломается её кость. — Никогда, никогда, — повторяет он сквозь сжатые зубы. — Никогда больше так не делай. Потому что я могу сделать намного больнее. И ты не исцелишься так же быстро, как это сделаю я, — он отпускает её руку. Внизу хлопает дверь. — Я дома! — раздаётся голос шерифа с первого этажа. — Чтобы через пять минут тебя тут не было, — выплевывает он и исчезает за дверью. Лидия медленно оседает на пол.