Кровь

Ивазуми нечасто попадали мячом по голове, точнее будет сказать, что он давным-давно забыл об этом ужасном чувстве, но на сегодняшней тренировке ему пришлось вспомнить всё это. Сразу же после потемнения в глазах он увидел перед собой Ойкаву. — Ива-чан, у тебя кровь идет из носа, — казалось, что это ему досталось крученой подачей от Киндаичи, поэтому он так волнуется. — Всё в порядке, я… — Ивазуми стер рукой что-то мокрое под носом и глянул на широкую светло-багровую полосу на своём запястье. — Кровь? Откуда-то сбоку донеслось насмешливое «кэп» и тихий смех. Ивазуми нахмурился и глянул на первогодок, а они тут же замолкли, хотя и не могли спрятать улыбок. — Ивазуми, сходи в раздевалку, переоденься, вся футболка сейчас в крови будет. И попробуй остановить ее как-нибудь, — менеджер, как всегда, заботилась о них. — Менеджер, можно пойти с Ивазуми? — ненавязчиво спросил Ойкава, уже делая шаг вслед за другом. — Да. Только быстрее.

***

— Больной… ублю… док… Ивазуми на ходу снимал футболку, а когда зашел в раздевалку, Ойкава уже зажал его у стенки, слизывая кровь, что накапала ему на ключицы. — Мм, Ива-чан, — тихо шепчет змей, подбираясь прямо к губам, но, минуя их, как будто он никогда не хотел к ним прикоснуться, он с удовольствием слизывает кровь над верхней губой, отбиваясь от рук Ивазуми и обездвиживая его. — Нет, подожди, я ещё не закончил, — строго говорит он, продолжая наслаждаться кровью своей жертвы. — Ойка… ва… — Ивазуми выдыхает через нос, но кровь, которая выходит вместе с воздухом, привлекает Тоору ещё больше, его язык щекочет и закрывает ноздри так, что Ивазуми не может больше дышать. Потому он открывает рот, немного высовывая кончик распластавшегося языка, чтобы слизывать со своих губ то, что упустил Ойкава. — Мм? — Тоору слабо улыбается, словно не понимает, почему Хаджиме зовет его. — Ива-чан покраснел… — специально выдыхает прямо в губы парня, следя за тем, как Ива-чан переводит взгляд вниз, прямо на них. — С чего бы это?.. — Потому что… — ас ловит выдох и замирает, прерывается, не в силах продолжать, как казалось, — ты делаешь непристойные вещи со мной, — губы вроде случайно смазывают по губам Ойкавы, но парень-то знает, что это не простое совпадение. Ойкава все равно краснеет, он не ожидал такого и на этот короткий момент прикрывает глаза. — И это я-то, Ива-чан, неприличные вещи?.. — он млеет от приятного импульса, потихоньку в нем просыпается надежда на большее от друга. Друга? Ивазуми от смущения закрывает глаза, полностью отдаваясь ощущениям и в каком-то смысле отдаваясь Тоору. Он обхватывает его губы, проникая языком чуть глубже, пытаясь что-то распробовать. — Моя кровь отвратительна, зачем ты ее слизываешь с таким усердием?.. — тихо и недоуменно шепчет Хаджиме, прижимаясь к стенке. Парням нельзя целоваться. Так учат. Ойкава ухмыляется в поцелуй, жадно и настойчиво отвечает, играясь с языком Хаджиме. — Вкусная, почти сладкая… — Ойкава глубоко вдыхает и тянется снова за очередными солоноватыми (что бы ему не казалось) каплями рубиновой крови. — Тоо… Тоору, нет, прекрати… — потому что к ушам приливает крови, а значит, и с носа течет сильнее. — Мне нужно в медпункт… Ойкава, пус… — он не может дышать из-за него, приходится делать глубокие вдохи ртом. И снова прикрывать глаза, потому что Ойкава, похоже, не отстанет и не успокоится, пока не съест его. Ойкава глухо стонет, льнет с поцелуями еще настойчивее, взяв Хаджиме за локти, чтобы тот не смел отстраниться. — Давай я буду медсестричкой, Ива-чан… Я тебя полечу… — он так сильно возбудился всем этим, что теперь дышит отрывисто, с полустонами. Мокрые поцелуи, наполовину напоминающие облизывание счастливой собаки, но хуже всего то, что кровь ещё идет, а Ойкава никак не отстанет. Теплая кровь попадает прямо в их поцелуй, и Ивазуми чувствует соленый привкус, как будто от языка Тоору. Он ещё и успевает стонать. Стонать и во время этого делать что-то смущающее. Ивазуми остается только кусать его губы и язык, крепко вцепившись в его руки в ответ. — Мне нужно в медпункт, — с хрипотцой рычит Ивазуми, настаивая на своем, скаля клыки. Но ведь Ойкава на самом деле счастлив, как щенок, такой мелочи, как ответная ласка от Хаджиме. И да, ему не первый раз приходится ощущать соленый привкус в поцелуе, ведь Ива-чан часто дерется, разбивает ему нос. А потом какая-нибудь милая фанатка утешает бедняжку Ойкаву своими губками. Немного противно от их сюсюкания, но он всегда представлял, что это губы его любимого Ива-чана… Вот они какие на самом деле. — Ау… Ммф… Ива-чан, нет… Ах… Еще немного, еще… — Тоору не может оторваться ни на секунду, кровь и теплые губы, островатые зубы, что кусают его и заставляют обиженно мычать в поцелуй. А обнаженная сильная грудь Ивазуми, что вздымается так встревоженно… — Хватит! — Хаджиме не выдерживает, когда их зубы сталкиваются в поцелуе. Он резко отдернул голову, выдохнув через нос. Кровь орошила лицо Ойкавы, а когда Ивазуми посмотрел на него, то промелькнула где-то мысль, что это самое прекрасное из всего ужасного, что между ними было. Капли блестели на свету кораллом и рубинами. Но Ивазуми должен был прийти в себя, хоть сердце и скакало, как бешеное. — Это кровь. Ты что, не заметил? — теперь он держал Ойкаву на расстоянии, не давая приблизиться к своему лицу. — Да, но… — это было очень необычно и так возбуждающе. Тоору и правда забылся. — Ох, прости, Ива-чан. Конечно-конечно, медпункт… — ре достал из заднего кармана салфетки, вытерся сам и протянул несколько штук другу. — Зажми пока этим, Ива-чан… И в этом «Да, но…» Ивазуми услышал описание и своих чувств. Горячий и мокрый язык Ойкавы, безотрывно блуждающий по его губам, под кончиком его носа, и привкус крови во рту, который распространяется из-за того же языка Тоору... Ивазуми прижал салфетку к нижней половине лица, чтобы скрыть правду. Скрыть, что ему понравилось. Если бы кровь не была так важна для людей, он бы позволил Ойкаве выпить ее всю, слизать с кончика носа и его губ, но это кровотечение не дает ему покоя. — Идем, поможешь, — просто Ива-чан предчувствовал, что сейчас не сможет говорить из-за крови. С задранной головой объяснять что-то — ужасно неудобно.

***

Медсестра дала ватные затычки для носа, и кровь остановилась. Девушка ушла, а парни остались вдвоем в ее кабинете, Ивазуми сидел на кушетке в своей окровавленной футболке, так и не переодевшись, а Ойкава смотрел в окно, облокотившись на подоконник. Хаджиме глядел на него, словно думал о чем-то важном, а потом тихо сказал, краснея и обращая внимание капитана на себя: — Ойкава… У меня ещё на руке кровь осталась. Хочешь?..