Грош цена сучаре Сью

И с вами снова увлекательное шоу «Разодрать Сьюшку на кусочки и потереться хуем о ее кости». Пора начать веселуху. Уху! Малышка, ничего не подозревая, после десятка подвигов, взойдя на трон самого большого королевства, охватывающего несколько Вселенных, решила прогуляться лесом. Прислужники в этот день, встретив ее и спросив совета, услышали в ответ лишь «Идите-ка и вы лесом». И это далеко не было оскорблением. Да и никто не воспринял его как таковое. Сколько же людей в итоге оказалось в том лесу нынче. Свежий воздух, голубое небо, деревья, цветочки. Она оглядывалась по сторонам, любуясь своими владениями. Томно дышала, слыша издалека комплименты, бросаемые подчиненными. Те шли на таком расстоянии, чтобы она могла услышать их, но при этом не видела вокруг ни единой души. Получалась почти что прогулка в одиночестве. Только в сопровождении людей, которые не хотели потерять свое сокровище. И плевать на то, что она всесильная и в принципе не может умереть, их долгом было предоставить охрану в своих многочисленных лицах. — Какой чудный день. Она улыбалась. Жизнь казалась Мэри сказкой. И так оно и было, пока опасения людей, сопровождающих ее, не стали вполне себе реальными. Небо почернело. Собрались тучи. Похоже, скоро будет и дождь. Сью по обычаю взглянула на облака и мысленно приказала им уйти, но они остались на месте. Что-то шло не так. И чем дальше, тем становилось хуже. Мэри попыталась снова, но тучи продолжали сгущаться. Люди испуганно смотрели по сторонам. За то время, пока Мэри-Луиза-ла-ла-Кончита Сью с ними, они отвыкли от плохой погоды. Каждый день их ждали солнце и радуга. Но не сегодня. Из-за огромного дерева, что перед Мэри, вышла женщина. Стройная, статная, но далеко не такая идеальная, как наша героиня. Женщина плавно двигалась в сторону Мэри, окидывая ту презрительным взглядом. — Насколько же ты ничтожна. Народ охнул и возмутился. Такое оскорбление. И целый град проклятий посыпался в сторону нежданной гостьи. Но ей было плевать. Взмах рукой — и все умолкли. — Так-то лучше, насекомым не позволено галдеть. А теперь… ты. Заявилась вся такая распрекрасная сюда, умная, хорошая, всесильная. Ты и правда думала, что это сказка? И что все и дальше будет так просто? А, ну да, — женщина обратила внимание на невозмутимое лицо героини, — ты уже порядком наслушалась таких речей. Что ж, понимаю-понимаю. Профессионализм. Стойкость. И безграничная гордость собой. И еще ты пытаешься смести меня взглядом, но у тебя не получается. Верно? Гул голосов умолк, стоило Мэри слегка приподнять указательный палец левой руки. — Ты бросаешь мне вызов? — тихий, мягкий голосок Сью пронзал тишину. — Я просто хочу показать тебе истину. Открыть глаза на то, что ранее тебе не приходилось видеть, слышать, чувствовать. — Женщина приближалась к девушке. — Я стану твоим учителем. Сделаю тебя человеком. Вкрадчивые нотки больно резали хрупкое сердечко Мэри. Впервые в своей новой жизни она почувствовала настолько великую мощь, перед которой те громадные силы, что были у нее, казались ничтожными. Сознание Мэри постепенно угасало. Она вытянула вперед руку, пытаясь послать огненное пламя, молнию, ветер или хоть что-нибудь себе в помощь, даже сложила губы уточкой, надеясь на земных тварей, но ничего не произошло. Женщина же успела приблизиться к героине вплотную и крепко схватить ее за вытянутую руку. Длинные ногти гостьи больно впивались в ладонь Мэри. Девушка, совершенно не привыкшая к боли, резко отдернула руку, тем самым навредив себе же: на ее ладони появились длинные, хоть и неглубокие, четыре красных пореза. — Не может такого быть. — Мэри действительно не верила в реальность происходящего. — Ты не богиня. Ты — человек. И тот, кто создал тебя впервые, тот, кто показал совершенство в виде Тебя, был глупцом. Он, вероятно, пытался вложить в хрупкое тельце все те качества, которые не мог воспитать в себе, дать все силы, которыми не смог бы никогда овладеть, он создал существо с одним-единственным изъяном. Ты бесишь. Ты тошнотворна ввиду своего совершенства. Идеальные люди вызывают гнев. Они отвратительны, потому что их не должно существовать в самом своем принципе. И если бы ты не имела силы околдовывать, очаровывать одним своим вздохом, поверь, народ бы давно разорвал тебя в клочья. — Неправда, они все любят меня, — возразила Мэри. Люди в лесу зашевелились. — Да, мы ее любим, — твердили они, как один. — Чушь. Все снова утихло. На фоне разговора шла магическая битва тишины против галдежа. — Расколдуй их и узри правду. Ты ведь так веришь в их любовь. Ты ведь совершенно случайно их околдовала, считая, что они и без того прекрасно к тебе относятся. Верно ведь? — Я это точно знаю. Женщина подошла максимально близко к Мэри, так, что девушка чувствовала ее дыхание на своем лице. — Докажи. Сью повернулась к людям. Ранее ей не приходилось снимать свои чары. Она не околдовывала их всех специально. Сперва у Мэри не было этих сил, и люди ее любили, а потом, когда чары случайно разошлись по миру, Мэри не обратила на это ни капли внимания, так как ни разу не встречала тогда человека, без учета врагов, которых должна была победить, относившегося к ней плохо. Но она хотела доказать этой женщине, что та неправа. Мэри сосредоточилась и убрала потоки чар любви. Сперва показалось, что ничего не изменилось. Минуту длилось молчание, но потом… тишину пронзил гул сотен, тысяч, а то и, казалось, миллионов голосов. И лились слова. И далеко не лестные. — Вы… ведь любите меня? — спросила уже не столь уверенно, как минуту назад, героиня. — Я ведь ваша правительница, я спасла вас от множества бед… Но ее слова тонули в потоке огромного количества остальных. Никто не слушал. Никто не слышал. Все обсуждали. Осмысливали. И тут понеслось: «Ты подмяла нас под себя», «Любить? Да за что? Из-за нее мы потеряли волю», «Тьху на тебя, девка!», «Хи-хи, смотри, какое у нее глупое платье, в таком ведь по лесу не гуляют», «О, кроха, да, я тебя люблю, иди сюда, отогрею», «Нет, сперва я ее на своем члене покручу. Давай, управляй мною», «Она выглядит такой глупой, мы ее действительно в правительницы выбрали?»... И это не заканчивалось. Мэри хотела успокоить их всех. Стоило лишь двинуть пальцем, но она поняла. Она поняла. Гостья молча положила руку на ее плечо. Грустная главная героиня стояла на тропинке в лесу, слушая мнения людей. И каждая новая фраза, долетающая до нее, заставляла опускаться уголки ее губ все ниже и ниже, а глаза печалиться все больше и больше, до тех пор, пока ее нежное девичье лицо не исказила гримаса боли. Моральной боли.