Глава 79
9 сентября 2016 г., 19:05
Грюм слишком давно работал аврором, чтобы не заметить, что Скримджер чем-то серьезно озабочен, а его личный отряд начал усиленные тренировки как перед ответственным заданием. И тем не менее глава Аврората не делился своими проблемами с начальниками подразделений, не упоминал во время ежедневных летучек ни о каких планируемых операциях, не раздавал одному ему понятных распоряжений о слежке и сборе информации и даже не намекал о том, что же его так сильно беспокоило, что он зачастил в Отдел тайн и к Фаджу. Это Аластора настораживало. Его феноменальное чутье подсказывало приближение чего-то непоправимого и исключительно подлого, как случайное попадание Авады, брошенной совсем в другую цель.
Когда ближе к концу месяца вместо обычной инвентаризации большую часть артефактов, в том числе и тот, который Грюм одалживал Дамблдору, изъяли из сейфа его подразделения якобы на проверку качества их работы, Аластор заволновался не на шутку. Он сразу смекнул, что все это неспроста. «Неужели Альбус что-то сделал с амулетом? Или показал его, где не следовало? Вдруг он в Азкабан тайком пробирался? Или не он, а кто-то с его подачи? – вопросы, априори не имевшие ответов, бурлили в сознании Аластора, все сильнее вгоняя его в состояние нервного ожидания как минимум неприятностей. – А ведь мог… Знаю я его гнилую душу… Вдруг теперь специалисты ищут доказательства моей неблагонадежности?» – Грюму казалось, что его, как оборотня-людоеда, загоняют в ловушку, пусть он и не видел никаких объективных поводов считать, что под него кто-то копает. Все ощущалось на уровне инстинктов и подсознания. Аластор и сам не объяснил бы, почему, по сути, несложное задание Дамблдора вызвало у него такую активацию чувства самосохранения. Однако своему чутью он привык доверять, поэтому был все время настороже, прислушивался к разговорам коллег, присматривался к действиям руководства и внимательно вчитывался в публикации в прессе, надеясь все же отыскать ответ хотя бы на один из своих вопросов.
***
Профессор Амбридж, получив любопытную информацию от Гарри, решила на этот раз не жаловаться ни в Попечительский совет, ни своему другу Фаджу, посчитав борьбу с вредилками из «Зонко» недостойной темой для подобного. Сначала она каждый вечер после отбоя в указанном Поттером коридоре разбрасывала сеть сигнальных чар, надеясь просто поймать нарушителей и сделать им обстоятельное внушение с убедительным обещанием серьезной кары в будущем. Но после трех безрезультатных ночей, убирая свое колдовство, чтобы то не тревожило ее днем, Долорес вдруг подумалось, что она вполне может позволить себе действовать в стиле глупых шуток, предотвращения использования которых и добивалась. Подходящие чары вспомнились сразу, но они были рассчитаны для охоты на крыс. Поэтому следовало еще придумать, как адаптировать их для ловли более крупных «вредителей» так, чтобы не причинить травм студентам – распространителям товаров из магазина волшебных приколов. Амбридж, воспользовавшись тем, что было воскресенье и не требовалось спешить на лекции, прямо с утра полистала пару справочников, но так и не отыскала нужной подсказки. Ее замысел являлся чистой воды хулиганством, но почему-то отступить и махнуть рукой на эту идею Долорес не хотелось. Такой подход к решению вопроса о распространении запрещенных в школе товаров из «Зонко» казался более доступным для понимания студентов. Именно это привлекало ее и не давало отказаться от нестандартной идеи «общения» с учащимися – нарушителями хогвартских правил – так сказать, на их же языке. После обеда Амбридж отправилась посоветоваться с Флитвиком. Она надеялась получить консультацию по допустимому выполнению чар, не используемых в школе, поэтому, во избежание лишних свидетелей разговора, обсуждать вопрос ни в Большом зале, ни в коридоре не стала. Личный кабинет Филиуса был небольшим, как и его хозяин. Однако здесь имелось все, что необходимо педагогу для комфортной работы: стол, удобное кресло, полки для книг и студенческих работ, а возле камина даже уместились пара кресел и чайный столик – там можно было отдохнуть либо за чашкой ароматного напитка побеседовать с коллегой или учеником. – Долорес, объяснения «живое существо крупнее крысы» недостаточно для того, чтобы я смог дать тебе корректные рекомендации. Так на кого ты собралась открыть сезон охоты? На питомцев наших студентов? Или в твоем кабинете начали пропадать учебные экспонаты, и ты хочешь столь незаурядным способом изловить преступника? – Филиус не скрывал своего любопытства. – Может, поделишься своими проблемами? – Хорошо, только не смейся. Ты почти угадал, – Амбридж ухмыльнулась. Она предполагала, что, рассчитывая получить дельный совет, придется посвятить Флитвика в собственные планы. – Я на днях из разговора учащихся случайно узнала, что товары из магазина «Зонко» по ночам доставляют прямо в школу. Похоже, заказы приносят в определенный коридор, откуда их забирают наши студенты, которые и занимаются распространением этих ужасных навозных бомб, петард, кусающихся чашек и всего остального. – Так вот оно как! И ты решила поймать их на горячем? Это же замечательно! – глаза Филиуса загорелись азартом. – А у тебя отличная идея с этими чарами. Планируешь нарушителей школьных правил до утра оставить дожидаться освобождения? Не слишком жестоко? – Да какое там – до утра... Главное, чтобы они не сбежали, – отмахнулась Амбридж, хотя в ее сознании и мелькнула злорадная мысль, что при таком раскладе провинившиеся точно на всю оставшуюся жизнь запомнили бы ее урок. Однако роль педагога не предполагала безжалостного обращения даже с самыми несносными учениками. – Признаюсь – идея поймать их в ловушку пришла мне в голову лишь сегодня, хотя я уже несколько ночей ставила там сигнальные чары. Но потом вдруг подумала… – Что можешь не успеть добраться до безобразников до того, как они разбегутся, – понимающе кивнул Флитвик. – О каком коридоре идет речь? – На четвертом этаже возле статуи Ганхильды из Горсмура, – Амбридж не было смысла скрывать подобную информацию, поэтому она спокойно поделилась ею с Филиусом. – Далековато от моего кабинета, – словно о чем-то размышляя, вполголоса заметил Флитвик. – И, несомненно, одних сигнальных чар будет недостаточно. Тебе, конечно, ближе всех от личных апартаментов до того коридора, но я советовал бы подключить к плану и Минерву – она всего на этаж ниже тебя живет. Комната Помоны очень далеко, да и Северуса я бы не стал пока беспокоить. Бежать среди ночи из подземелий на четвертый этаж дальше, чем мне спуститься из своей спальни, хотя… Это на твое усмотрение. Можно просто его предупредить. А то он человек резкий и способен обвинить нас в «тайных играх» за его спиной, если вдруг окажется, что замешаны ребята с его факультета, – Филиус добродушно улыбнулся – он находился в отличных отношениях со Снейпом, но и его порой забавляло, как Северус умел перевернуть понимание ситуации в свою пользу. – Поверь, нас всех волнует то, что эти товары переполнили уже всю школу. Когда студенты покупают магические шутки во время организованных походов в Хогсмид, мы можем хоть частично отследить, что именно они выбирают. Но то, что творится сейчас… Так что не сомневайся – все профессора вздохнут с облегчением, если нам удастся остановить эту торговлю «на вынос», – Флитвик засмеялся собственному определению. – Ты же понимаешь, что информация еще не подтверждена? – осторожно заметила Долорес – ей не хотелось выставить себя в смешном виде, если вдруг Поттер ошибся. Он, конечно, до этого ни разу ее не подводил, однако нельзя было исключать, что и у него могли оказаться недостоверные сведения. – Об этом не переживай! Как бы там ни было – стоит проверить. После случая со студенческой Армией Фоукса я предпочту перестраховаться. Да и Минерва – тоже. Так что решайся – вечером пойдем втроем зачаровывать коридор? Я рассчитаю модификацию чар и покажу тебе ее там на месте, еще и ключ-пароль на заклинание поставим, чтобы умники не имели шанса самостоятельно освободиться. А то вдруг они в курсе, как иногда на крыс охотятся, и справятся с ловушкой, – твердо пообещал Филиус. – Сигнал настроим на нас троих. Тогда и на провинившихся нагоним больше страха. – Уговорил, – Амбридж не сильно и противилась предложению Филиуса. – Я ведь не против, чтобы хоть и все деканы стали свидетелями, если нам удастся поймать нарушителей. Только вдруг наши малолетние торговцы каждый раз встречаются в разных коридорах? Ведь я могла услышать всего лишь о какой-то конкретной акции, – Долорес продолжала придерживаться легенды о том, что она все узнала из подслушанного разговора. – Вот и выясним. Мне уже не терпится увидеть этих горе-бизнесменов залипшими в наших чарах, как мухи в паутине, – Филиус с предвкушением потер ладони. – Мы наконец-то поймем, как доставляют товар из Хогсмида в школу в обход всех наших ухищрений и проверок. – В таком случае лучше будет всех деканов поставить в известность о наших планах, – пришлось признать Амбридж. Она и в самом деле не желала устраивать тайную охоту. – Однако я не хотела бы знакомить с этим Альбуса, – она настороженно посмотрела на Флитвика, ожидая его реакции на свои слова. В принципе, уже все в их коллективе поняли, что между Дамблдором и Амбридж не все гладко, но пока что никто явно не давал оценки их взаимоотношениям. Кроме Снейпа, конечно, но и тот воздерживался от открытого высказывания личного мнения на этот счет. – Я вполне согласен решить эту проблему, не отвлекая директора от его, несомненно, важных дел, – сдержанно заверил Флитвик. Его многое не устраивало в том, как действовал Дамблдор, но он чаще предпочитал не спорить с ним, давно раскусив мстительную натуру Альбуса. Филиус просто выполнял все его приказы, максимально учитывая собственные взгляды на тот или иной вопрос. Вероятно, это в какой-то степени являлось малодушием, но Филиус считал, что он принесет больше пользы, занимая пост декана и имея возможность компенсировать разрушающую силу некоторых решений Дамблдора. К примеру, так было с мисс Эджком – ему удалось растолковать девушке, в чем заключается понятие предательства, и убедить ее, что она приняла правильное решение, оказав помощь комиссии из Попечительского совета. За ужином Филиус оповестил остальных деканов школы о том, что ему надо согласовать с ними отдельные моменты по учебному процессу. Такое не было редкостью, поэтому никто из педагогического коллектива, кого не касалась его просьба, не обратил на нее особого внимания. Для решения вопросов устроились, как обычно, в кабинете МакГонагалл – он располагался ближе всего к Большому залу. Амбридж, естественно, тоже пришла на импровизированное собрание. Когда приглашенные услышали о планах Долорес по разоблачению торговцев товарами из «Зонко», все без оговорок согласились с необходимостью проверить сведения, пусть и сомнительные ввиду способа их получения. Минерва, пылая праведным негодованием на дерзких нарушителей школьных правил, предложила пригласить тех учащихся, которых подслушала Амбридж, и расспросить их со всей строгостью. Однако Северус быстро остудил ее пыл, заявив, что таким способом они ничего не добьются, так как не пойманные на «месте преступления» студенты сразу заявят, что ни о чем подобном не знают. Пока Долорес гадала, как ей донести до Минервы и Помоны свою мысль о том, что Дамблдору пока не нужно рассказывать об их планах, Спраут сама предложила: – Я вот только подумала… Не следует извещать Альбуса о наших попытках поймать распространителей магических приколов, – когда все с интересом прислушались к ее словам, Помона пояснила: – Это, возможно, непрофессионально с моей стороны, но я не могу забыть, как он потакал мистеру Смиту, оправдывая его действия. Вы ведь все догадываетесь, что занятия тех ребят, вероятнее всего, не были тайной для Альбуса. И он не предпринял никаких действий, чтобы… В общем – вы поняли. Учитывая любовь Альбуса ко всякого рода розыгрышам и шуткам, я абсолютно уверена, что он попытается нам помешать. Ведь это не ему приходится следить, чтобы ученики не покалечили друг друга этими волшебными штучками, – последняя фраза прозвучала как крик души и заставила Минерву согласиться с предложенным, несмотря на то, что она как заместитель директора считала неуместным утаивать от Дамблдора хоть что-то, касавшееся студентов.***
Лишь на третью ночь ловушка, придуманная Амбридж, сработала и активировала сигнальные чары… На этот раз настала очередь Анджелины Джонсон идти за товаром, который принесут Фред и Джордж – Ли Джордан бегал к ним «на свидание» в прошлый раз. В последнее время те чаще всего ограничивались одной доставкой в неделю, накануне предупреждая о своем посещении Хогвартса. Как они говорили – бегать по ночам из-за одной петарды им надоело, а заказов после зимних каникул и в самом деле стало меньше. Видимо, новизна неограниченной доступности приколов из «Зонко» слегка притупилась. Так что у студентов несколько поумерилось желание тратить деньги на пустяки. Хотя в этот день, насколько было известно Анджелине, близнецы собирались принести заказы для всех четырех факультетов, потому что в записке о назначении встречи просили оповестить и остальных своих помощников. Повернув из-за угла в нужный коридор, Джонсон не удивилась, увидев на другой его стороне Эрнеста Макмиллана, которого друзья называли Эрни. Тот что-то увлеченно рассматривал у себя под ногами. Анджелина сделала всего несколько шагов до того, как поняла, что ей сложно двигаться – казалось, будто ей приходилось волочить за собой тяжелые гири или же она шла по топкому болоту. Стоило остановиться всего на секунду, стараясь разобраться, что происходит, как ей и вовсе не удалось оторвать подошву ботинок от каменных плит пола. – Это не приклеивающие чары, – в ночной тишине тихий голос Эрнеста был отчетливо слышен. Он заметил, что Анджелина пыталась освободиться обычным Фините, и решил поделиться собственным горьким опытом. – Избавиться от башмаков тоже не выйдет – заклинание действует именно на ноги. Я уже в этом убедился. Похоже, это какая-то ловушка. – Почему ты меня сразу не остановил? – раздраженно поинтересовалась Джонсон, выразительно мотнув головой за спину, указывая, что она успела пройти не меньше семи ярдов до того, как застрять в чьем-то хитром колдовстве. – Прости, я не заметил, как ты появилась, а потом было поздно, – повинился Макмиллан со вздохом и вдруг закричал, забыв, что ночью в коридорах лучше не шуметь, если не желаешь неприятностей: – Эдди, стой! – С чего бы это? – несмотря на слова, рейвенкловец Эдди Кармайкл притормозил, успев отойти от поворота всего на пару-тройку ярдов. – Так что стряслось-то? – он подозрительно посмотрел на оглянувшуюся на него Анджелину. – Мы застряли. Влипли в какие-то чары, – пояснила она, указывая себе под ноги. – Скажи спасибо, что предупредили тебя и избавили от той же участи. – Спасибо, – пожав плечами, ответил Эдди, все еще не понимая, о чем ему говорят, но на всякий случай решил отступить. Однако не тут-то было – ноги его не слушались, они словно онемели и прилипли к полу. – Кажется, я поспешил с благодарностью, – буркнул он, доставая волшебную палочку и начиная искать способ освобождения из западни. – Но я спокойно прошла аж досюда… – Анджелина задумчиво снова ткнула пальцем вниз. – Хватит анализировать – кто куда дошел. Лучше ищите контрзаклинание, а то до утра тут прокукуем, – Кармайкл не отличался покладистостью характера. – Так и знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я уверен – это проделки близнецов. – Конечно же! Как я сама не подумала? – Анджелина даже рассмеялась, облегченно вздыхая и одаривая Макмиллана и Кармайкла лучезарной улыбкой. – Фред, Джордж, довольны своей выходкой? – окликнула она, будучи уверенной, что близнецы прячутся за статуей одноглазой ведьмы Ганхильды, где находился вход в тоннель, по которому они приходили в школу. А тем временем за поворотом коридора с той стороны, где «залип» Макмиллан, происходила весьма красноречивая пантомима. Снейп еще не ложился спать, когда его потревожили сигнальные чары – он настоял на их закреплении на всех деканах. Уж Северус-то наверняка знал от Гарри, на кого они охотились. На подходе к цели своего ночного вояжа он еле успел обездвижить и наложить Силенцио на Грэхэма Монтегю, тоже спешившего на встречу с близнецами, пока тот не повернул в зачарованный коридор. Поравнявшись со студентом со своего факультета, Снейп без слов – одним только взглядом разъяренного дракона – пообещал ему знатное наказание до конца учебного года, а после этого указал в сторону лестницы, по которой можно было спуститься к подземельям, и отменил свое колдовство, позволяя Монтегю безмолвно ретироваться назад в слизеринскую гостиную и там ожидать своей участи. Когда на реплику Анджелины не последовало ответа, никто сильно не удивился, зная непревзойденно пакостливые характеры Джорджа и Фреда. – Уизли, хватит выпендриваться! Мы оценили ваш новый товар. Выходите! – в голосе Макмиллана прозвучали нотки недовольства. – Да что вы раскричались? Вас и в тайном проходе слышно! – из-за статуи уродливой колдуньи, расположенной почти посредине коридора, показались Фред и Джордж. – Какой новый товар? О чем вы говорите? – сделав еще несколько шагов, близнецы вдруг испуганно переглянулись, почувствовав неладное, и резко дернулись назад. Но было поздно. «Ловушка» захлопнулась и для них. – Нам кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – Джордж окинул злобным вопросительным взглядом Анджелину, Эрнеста и Эдди. – Я могу объяснить, мистер Уизли, – из-за поворота показалась Амбридж. Она хоть и не застала близнецов студентами Хогвартса, но неоднократно видела их в Хогсмиде и была прекрасно осведомлена, что они работали в магазине «Зонко». И все равно ее немного удивило их присутствие в школе, к тому же ночью. Следом за ней в поле видимости появилась МакГонагалл, а с другого конца коридора вышел Снейп, терпеливо дождавшийся, когда кто-нибудь из коллег первым подаст голос. – Похоже, нас можно поздравить – вон сколько вредителей наловили, – Северус язвительно усмехнулся. – Сейчас придет главный крысолов и освободит вас, – пообещал он таким тоном, что у пойманных нарушителей школьных правил и у братьев Уизли по спине пробежались холодные мурашки недобрых предчувствий. Фред и Джордж лишь в очередной раз переглянулись, и внимательный наблюдатель заметил бы, что они, несмотря на плачевное положение, в котором очутились, все же чем-то были довольны. – А пока подойдет профессор Флитвик, – Амбридж снова взяла слово, – я вам объясню, причем здесь крысы, о которых вспомнил профессор Снейп. Вы застряли в банальной магической ловушке для бытовых вредителей – так называемой Липучке. Такими чарами ловят крыс в некоторых хозяйствах. Чтобы грызуны не отпугнули и остальных своих собратьев, которые не рискнут подходить к попавшимся особям, колдовство действует на них не сразу, позволяя углубиться на зачарованную территорию. Чем быстрее изначально движется объект – тем дальше он пройдет. Когда вы, – Амбридж посмотрела по очереди на всех задержанных столь экстравагантным способом провинившихся, – пересекли границу территории, подвергшейся заклинанию – а это весь этот коридор, за исключением одного ярда с двух сторон – вы были обречены «влипнуть». Ваши ноги магически парализованы и «приклеены» к полу. Обувь значения не имеет. – У нас получилось? – запыхавшийся от быстрого бега профессор Флитвик подошел к Амбридж. – И кому здесь рассказывают, во что они вляпались? Так-так-так… Мистер Кармайкл, от вас я подобного не ожидал. Со студентов уже сняли баллы? – Флитвик оглянулся на Минерву. – Нет. Профессор Амбридж только успела прочесть им поучительную лекцию о том, как крысы попадают в ловушки, – Минерва недовольным взглядом сверлила спину Анджелины Джонсон, делавшей вид, что ей неудобно поворачиваться к декану Гриффиндора лицом, и исподлобья глядевшей на презрительно усмехавшегося Снейпа. – В таком случае позвольте мне… Мистер Кармайкл, – Флитвик начал с ученика со своего факультета, – минус пятьдесят баллов с Рейвенкло за нарушение школьных правил. Мистер Макмиллан, пятьдесят баллов с Хаффлпаффа за нахождение в коридоре после отбоя. Мисс Джонсон, пятьдесят баллов с Гриффиндора за прогулки по ночному Хогвартсу. Мистер Уизли и… мистер Уизли… – С нас тоже баллы снимете? – дерзко перебил его Джордж. – Вы уже не студенты, поэтому я собирался сообщить, что намерен вызвать авроров. М-м-м… Наверное, с этого и стоит начать, прежде чем отпускать всех. Как вы думаете? – Флитвик решил посоветоваться с МакГонагалл и Амбридж. – Авроров? – до места происшествия добралась профессор Спраут, не пожелавшая пропустить разборки с распространителями каверзных шуток. – Макмиллан! Да что же это такое? – она заметила учащегося с Хаффлпаффа и, сокрушаясь, всплеснула руками. – Уизли?! От вас были одни неприятности, пока вы учились, и теперь вы никак не оставите школу в покое! Директора уже известили? – Мы как раз об этом говорили, – заверил ее Флитвик. – Считаю, следует позвать директора и получить у него разрешение на приглашение авроров. Посторонним не место в школе, тем более в ночное время, – он одарил Уизли неприязненным взглядом. Дамблдор появился через пять минут, аппарировав прямо посредине коридора – вызвать-то его вызвали, отправив домовика, но не учли, что директор не станет мчаться по лестницам и переходам, а следовательно, и не предупредили насчет крысиных чар. Получилось неловко, когда Альбус, сделав всего пару неспешных шагов, тоже оказался в надежном плену. Пришлось Флитвику срочно отменять свое колдовство – не договариваться же с Дамблдором об открытии камина для авроров, когда тот вместе с нарушителями правил поймался в ловушку. С Джонсон, Макмилланом и Кармайклом разобрались быстро. Тем ничего не оставалось, как признаться, что они пришли взять у близнецов Уизли товар для распространения его в Хогвартсе. Баллы за попрание школьных правил с них уже были сняты. Профессор МакГонагалл назначила всем троим по две недели отработок с завхозом мистером Филчем, несмотря на намеки Дамблдора о том, что детям положено шалить. Профессор Спраут поддержала коллег-деканов, согласившись с необходимостью строгого наказания, и предложила сообщить родителям провинившихся об их проступке. Помона так усиленно косилась на Дамблдора, что все поняли – она таким нехитрым способом намекала на свои слова о том, что директор снова будет предлагать все спустить на тормозах. Снейп не стал вмешиваться в решения коллег, оставив им право самим разобраться с нерадивыми студентами. Он уже придумал, как накажет Грэхэма Монтегю – не за то, что он распространял вредилки из «Зонко», а за то, что попался, пусть и всего лишь своему декану. Заготовка некоторых ингредиентов могла стать исключительно неприятным занятием – у Монтегю появится шанс это оценить в полной мере. Гораздо серьезнее обстояло дело с Фредом и Джорджем Уизли. Отправив учащихся по факультетским гостиным, деканы выказали желание сразу же прояснить ситуацию с тем, каким образом Уизли оказались в Хогвартсе. Намеки Дамблдора, что все эти вопросы лучше решить днем, были проигнорированы. Больше всех добраться до истины желала МакГонагалл. Она, считай, с первого дня, когда близнецы поступили в школу, не находила на них управы. Все ее жалобы и доклады Дамблдору оставались практически без внимания. Альбус как заводной твердил, что детям присуще баловство, как старости дряхлость. Сейчас же сложилась несколько иная ситуация – речь шла не о студентах, поэтому директор уже не способен был реально помешать расследованию. – И все же – как вы проникли в здание школы? – Минерва отмахнулась от предложения Дамблдора пройти в его кабинет – она хотела прямо здесь и сейчас получить ответ на свой вопрос. – Мы вошли через дверь, – нагловато заявил Джордж. – Это неправда. Входная школьная дверь была закрыта – я проходила мимо и убедилась в этом, – отметила профессор Спраут. – Так не оставлять же ее нараспашку, – казалось, Джорджа уже не очень беспокоило то, что они попались и скоро их проступком займутся авроры. Было похоже, что он надеялся отделаться легким испугом. – В таком случае, мистер Уизли, назовите пароль, измененный не далее как три дня назад, с помощью которого вы открыли дверь в вестибюль школы, – голос Северуса сочился издевательским сарказмом – он прекрасно знал, что Уизли не смогут ответить, ибо никакого пароля не существовало. Студенты всегда должны были иметь возможность свободно выйти из здания – этого требовали меры безопасности. Вопрос ожидаемо поставил Джорджа в тупик, и тот промолчал, лишь упрямо поджав губы. – Тогда как вы смотрите на угощение Веритасерумом? – Не имеете права, – на этот раз в разговор решил вступить Фред. Он считал себя более готовым отвечать на провокационные заявления Снейпа. – Вы правы – не имею. Но я рискну. Ведь если вы незаконным путем пробрались в школу – а это очевидно – то мои действия сочтут пусть и не правомерными, то уж и не преступными, – Северус достал из кармана флакон с успокаивающим зельем – оно было таким же прозрачным и бесцветным, как и Веритасерум. – У меня здесь достаточно, – он нарочно поболтал фиалом, словно рассматривал в неверном свете магических факелов, оценивая количество имевшейся «сыворотки правды», – чтобы выпытать у вас все, начиная с рождения. Как ни странно, но блеф Снейпу удался. Фред сник и задумался. Затем, обменявшись многозначительными взглядами с братом, будто безмолвно посоветовавшись с ним, признался: – Мы пришли по тайному ходу. Северус обратил внимание, как Дамблдор еле заметно покачал головой, выказывая свое недовольство правдивостью Фреда, однако комментировать его жест не стал. Следующий час ушел на то, чтобы дождаться вызванного наконец-то аврора и вместе с ним проверить слова Уизли. Так уж вышло, что в Аврорате этой ночью дежурил уже знакомый деканам и директору по делу с Армией Фоукса мистер Пиквери, который и пришел разбираться с нынешним инцидентом. Он весьма профессионально буквально в считанные минуты вошел в курс дела, задавая вопросы и требуя на них предельно четкого и краткого ответа. После установления сути случившегося Пиквери вместе с братьями Уизли отправился проверять секретный проход. Все деканы и директор последовали за ними – скорее из любопытства, чем по необходимости. Каково же оказалось удивление Снейпа, знавшего о тоннеле по карте Мародеров, и Дамблдора, в свое время лично проверявшего, куда ведет этот путь, когда в конце концов они уткнулись в тупик вместо того, чтобы очутиться в подвале одного из магазинов Хогсмида – «Сладкого королевства». Проход был завален камнями. Присмотревшись, можно было легко сделать вывод, что обвал не являлся естественным – кто-то очень серьезно потрудился, перекрывая дальнейший путь. Прислушиваясь к ответу Джорджа на очередной вопрос аврора Пиквери, Северус стал свидетелем занимательного рассказа о том, как близнецы, еще будучи студентами, обнаружили секретный лаз, а, научившись аппарировать, теперь могли попасть в него в любое время. Снейпу было сложно судить, насколько их объяснения верны, ведь ни Гарри, ни он сам так никогда и не проверяли этот тайный проход. Поэтому он не имел представления, когда появился завал, хотя тот и выглядел довольно свежим, а из стен рядом с ним торчали импровизированные держатели для факелов, тогда как на всем пути не встречалось ничего подобного. Было похоже, что кто-то провел здесь достаточно времени, чтобы ему потребовалось пользоваться иным источником света, кроме Люмоса – к примеру, во время тщательного «законопачивания» тоннеля. Все эти выводы, родившиеся в голове Северуса после осмотра тупика, похоже, прекрасно подтверждало и поведение Дамблдора. Его одобрительно сверкавшие при взглядах на близнецов глаза и высокомерная ухмылка, адресованная аврору, наталкивали на мысль, что здесь, вероятнее всего, поработали сами Уизли, чтобы их не обвинили в проникновении в чужой магазин, куда, согласно карте Мародеров, выходил этот секретный ход. Пиквери, возвратившись в здание Хогвартса, с позволения Дамблдора расположился в директорском кабинете и составил несколько протоколов по результатам опроса Уизли и свидетелей, в роли которых выступили деканы. Он не забыл проверить и две коробки с товаром из «Зонко», обнаруженные на лестнице в тоннель сразу за статуей одноглазой ведьмы. Затем Пиквери, забрав с собой близнецов, отправился в Аврорат для передачи материалов следователям. Все уже собирались разойтись по своим комнатам, когда МакГонагалл задала вопрос, ответ на который очень интересовал и Северуса: – Альбус, а разве защитный купол не должен был подать тебе сигнал, когда эти умники Уизли пересекали границу территории школы? – Но они же приходили по тоннелю, – Дамблдор нарочито зевнул, прикрыв рот ладонью, намекая, что уже давно пора спать, а не выяснять всякие глупости. – Чары вокруг Хогвартса имеют форму сферы, – не смог удержаться от уточнения Северус. Будучи Защитником, он являлся самым компетентным в этом вопросе среди присутствующих, не считая директора. – Видимо, они все же иначе реагируют под землей, потому что я не получал сигнала. Или, по крайней мере, тот был слишком слабым, чтобы я обратил на него внимание – мальчики ведь выбирали для своих визитов позднее время, – Альбус в упор посмотрел на Северуса, словно предупреждал о недопустимости «откровений» с остальными деканами. Больше никто не решился продолжать спорить, ведь все равно не имелось возможности проверить слова Дамблдора. Даже Северусу требовалось специально настраиваться, чтобы практически на физическом уровне ощущать защитные чары школы – но это была совсем другая степень связи с Хогвартсом и его волшебством, не такая, как у директора.***
На следующий день за завтраком Дамблдору пришлось сделать объявление, растолковав, за что наказаны трое учащихся. Имена Фреда и Джорджа также прозвучали в его объяснениях, но довольно неопределенно. Не было ни слова о том, что близнецами занялся Аврорат, о чем Северус с утра пораньше сообщил Гарри, а тот в свою очередь передал друзьям. По Большому залу прокатилась волна возгласов расстроенных клиентов незаконной торговой сети близнецов Уизли, потерявших не ограниченный школьными правилами доступ к товарам из «Зонко». Гарри отыскал взглядом Рона, желая узнать, как он встретил известие – тот держался относительно неплохо, никак внешне не проявляя своего отношения к происшествию, ведь считалось, что он не в курсе того, где сейчас находятся его братья. Да и Гермиона оказывала ему дружескую поддержку, не позволяя зацикливаться на мыслях о случившемся. Поттер, конечно же, признался Рону, что рассказал профессору Амбридж про бизнес Фреда и Джорджа в школе, а заодно и показал ему листовку – одну из тех, что распространяли близнецы. Рон был шокирован новостями, но все же нашел в себе силы написать родителям, поведав им об организованной близнецами торговле в Хогвартсе и осторожно намекнув, что те могут сочувствовать идеям ратовавших за свободу магии. Мистер и миссис Уизли должны были знать обо всем этом до того, как Амбридж доберется до Фреда и Джорджа. После некоторых раздумий Рон пришел к выводу, что даже если их осудят за проникновение в «Сладкое королевство» – они ведь, судя по всему, именно через эту кондитерскую попадали в школу – то это будет все-таки не так ужасно, чем если их запишут в Упивающиеся Смертью. Разбираться с братьями самостоятельно Рон не пошел, решив, что они все равно не станут его слушать, но зато приготовятся к головомойке от матери. А так оставался шанс, что неожиданная серьезная беседа с родителями хоть как-то повлияет на этих абсолютно неуправляемых членов их семьи.***
Близнецов Уизли продержали в Аврорате до обеда, после чего, еще раз тщательно опросив, отпустили, взяв с них обязательство явиться по первому требованию для дачи дополнительных пояснений, если в этом возникнет необходимость. Среди изъятого товара не было обнаружено ничего, кроме того, что продавалось в магазине, в котором работали Фред и Джордж. Дамблдор еще ночью, как только аврор Пиквери приступил к своим обязанностям, заявил, что не станет выдвигать обвинений по поводу проникновения на территорию Хогвартса. Он объяснил это тем, что школа не тюрьма и сюда может прийти любой волшебник, если в том у него возникнет надобность. На замечание профессора МакГонагалл о продаже прямо в факультетских гостиных всяких «штучек», запрещенных правилами, директор ответил недовольным покачиванием головы, словно сетовал на ее невоздержанность – аврор тщательно все записывал. Не имея возможности прямо возразить Минерве – правила и в самом деле существовали – Дамблдор лишь выказал надежду, что для Фреда и Джорджа послужит хорошим уроком ловушка, в которую они угодили. Замечание выглядело несколько двусмысленным, однако никто не стал докапываться – что именно имел в виду Альбус. Таким образом, следователи Аврората, не желая отпускать близнецов Уизли без наказания, уличили их в неправомерном ведении торговли за доставку студентам в обход школьных правил товаров, подпадавших в Хогвартсе под запрет. Фреду и Джорджу следовало заплатить солидный штраф из собственного кармана. После выяснения факта, что хозяин магазина «Зонко» даже не представлял, каким образом его сотрудники добивались высоких прибылей, к тому не нашлось законных претензий по ведению им бизнеса, и он избежал санкций. Конечно же, стоило только братьям Уизли попасть в Аврорат, как за них взялись люди, лояльные идеям ортодоксов – Том не забыл о довольно обоснованных опасениях Гарри, что те могут играть на стороне террористов. Фреду и Джорджу пришлось пережить не одну минуту, обливаясь холодным потом, когда им задавали весьма провокационные вопросы об их политических взглядах и отношении к обстановке в магическом мире. Они вознесли множество благодарностей случаю, что при них не оказалось листовок, которые сдали бы их с головой. Подобное любопытство ведущих дело следователей их порядком испугало. Благо их проступок не относился к очень серьезным, раз директор отказался подавать заявление о незаконном проникновении в школу, и не подлежал рассмотрению в Визенгамоте, а значит, при допросе не предусматривалась и возможность применения Веритасерума. Фред и Джордж, привыкшие с детства лгать и изворачиваться, прикрывая собственные хулиганские выходки, сумели не выдать своей связи с Упивающимися. Однако им пришлось сделать основательный вывод из ситуации, в которой они очутились – Аврората и «разговора по душам» с аврорами следовало избегать так же тщательно, как и самой смерти. Ко всему близнецы были неимоверно рады, что, после того как Дамблдор поймал их в школе и практически принудил к сотрудничеству, они не пожалели времени и сил и заблокировали тоннель. Они и в самом деле почти всегда аппарировали в этот секретный проход, не желая каждый раз возиться с магическими запорами на дверях магазина «Сладкое королевство». Хотя Фред и Джордж и не отказывали себе в сладостях к чаю, время от времени заглядывая из тоннеля в торговый зал кондитерской. Теперь такой возможности у них не осталось, зато и в Аврорате им не смогли вменить в вину взлом и кражи. Иначе сидеть бы им в Азкабане, и не факт, что в одной камере. Так что они были даже в некоторой степени благодарны Дамблдору, что своими угрозами тот навел их на мысль подстраховаться от крупных неприятностей. К вечеру Северус уже был в курсе того, что близнецы Уизли практически отделались лишь шоком и штрафом, к тому же сумели выкрутиться, ни словом не упомянув о своей подрывной деятельности с листовками. К сожалению, их правонарушение не предусматривало проведения обыска по месту жительства – они ведь ничего не украли и не присвоили иным путем. Ортодоксы сейчас ратовали за то, что закон должен быть для всех один, поэтому приходилось четко придерживаться существующих предписаний. Северус поспешил рассказать о постигшей Фреда и Джорджа «каре» Поттеру и его друзьям, зная, что Рон, как бы там ни было, очень переживал за братьев.
