Глава 94
18 ноября 2016 г., 19:32
Воскресное утро началось для Драко с волнений – Поттер так и не вернулся после своего почти что тайного посещения Министерства. Его кровать стояла нетронутой. Оставался, конечно, шанс, что Поттер заночевал у крестного, но какое-то дурное предчувствие не давало Драко спокойно дожидаться его возвращения. Он активировал браслет Коди и написал Гарри пару строк, интересуясь, где того носит. Когда и через пятнадцать минут, пока Драко умывался и приводил себя в порядок, Поттер не откликнулся, тревога стала обретать более четкие границы. Отправлять еще одно сообщение бесполезно – браслет будет подавать сигнал до тех пор, пока с посланием не ознакомятся. Значит, либо Гарри его еще не прочел, либо у него нет возможности ответить, что весьма странно.
Промаявшись еще минут десять, Драко направился к Снейпу, надеясь выведать у него что-нибудь конкретное о том, куда запропастился Поттер. Однако на довольно продолжительный стук в дверь апартаментов декана Слизерина никто не отозвался. Не отыскался Снейп ни в классе зельеварения, ни в своем кабинете, ни в лаборатории. На всякий случай Драко сбегал в их секретное убежище – но и там не было никаких подсказок. Пришлось идти на завтрак, так ничего и не выяснив о судьбе Гарри и его вояжа в Отдел тайн. Рона и Гермиону Малфой перехватил перед входом в Большой зал и поделился своими переживаниями – друзья согласились, что подобное молчание для Гарри не характерно, поэтому пообещали прислушаться к разговорам вокруг себя. Порой студенты знали гораздо больше о событиях за стенами школы, чем можно было бы предположить.
Когда Снейп так и не появился за преподавательским столом во время завтрака, Драко практически убедил себя, что Гарри попал в передрягу. Да еще и Дамблдор выглядел чем-то озабоченным, добавляя предчувствиям темных красок. Директор не слишком скрывал свое неудовольствие, беседуя с мадам Помфри, занявшей место на дополнительном стуле рядом с его массивным троноподобным креслом.
Рон и Гермиона тоже обратили внимание на Дамблдора, который словно забыл надеть привычную маску доброго нелепого старика и теперь казался непохожим на самого себя. Они даже пожалели, что решили ознакомиться со студенческими сплетнями, для чего устроились подальше от преподавателей – там, где ученики чувствовали себя свободнее и имели возможность вволю поболтать, не опасаясь замечаний от профессоров за шумное поведение. Лучше бы сели поближе к краю стола, чтобы, обострив магией свой слух, попытаться разобрать, о чем с таким возмущением на лице жалуется мадам Помфри, вынуждая директора кидать на нее раздраженные взгляды. Применять чары подслушивания, равно как и всякие другие, к персоналу школы категорически запрещалось, а уж делать это в Большом зале – так и вовсе могло стать причиной отчисления. Так что Рону и Гермионе приходилось лишь догадываться, что оказалось столь противной темой для Дамблдора, что он, почти не таясь, выказывал мадам Помфри свое неодобрение. Благо Рон уже настолько хорошо овладел своим даром, что при желании умел выделять эмоции отдельного человека даже в такой толпе, какая окружала их за завтраком в Большом зале. Подаренный Поттером амулет для эмпата мог не только полностью защитить носителя от постороннего эмоционального воздействия, но и, в случае необходимости, оставлял как бы щель, направленную в определенную сторону, отсекая все лишние помехи. Так что Рон, хоть и не мог узнать тему разговора Дамблдора, все же кое-какой информацией разжился. И она сбивала его с толку.
– Я бы предположил, что мадам Помфри мешала директору – заметно выраженные досада и недовольство явно предназначались ей. А вот остальное весьма интригует, – шепотом рассказывал Рон Драко и Гермионе. Они остановились недалеко от выхода из Большого зала, планируя обменяться мнениями и принять решение, как им действовать дальше. – Эмоции Дамблдора скачут из крайности в крайность. Он ожидает чего-то исключительно неприятного – и это заставляет его нервничать и злиться. Даже слегка опасаться – но совсем немного, потому что эти переживания не задерживают его внимания, уступая место более ярким предвкушению и решительности. А еще он очень радуется. Я бы даже сказал – ликует. Так, словно получил огромное наследство или его признали самым великим магом во всем мире. Если честно, я такого накала страстей за ним никогда не замечал. Вот где-то так я охарактеризовал бы его состояние, – закончил Рон давать свое практически экспертное заключение.
– То есть мадам Помфри была ему обузой за завтраком? Так? – сделала вывод Гермиона.
– Ему не нравилось то, о чем она говорила – я бы так описал, – уточнил Рон. – Но это не являлось для него важным на данный момент.
– Трудно судить, связаны ли его эмоции каким-нибудь образом с тем, где сейчас Гарри, – Драко покачал головой. – И пойти спросить напрямую нельзя.
– Ни в коем случае! Вдруг мы этим навредим Гарри. Директор может даже не догадываться, что его нет в школе, – Гермиона обеспокоенно перевела взор с Драко на Рона и обратно.
– Дамблдор поглядывал на наш стол, так что отсутствие Поттера он уже заметил однозначно, – хмуро бросил Малфой.
– Привет, Рон, – солнечно улыбаясь, поздоровалась Луна Лавгуд, проходя мимо.
– Привет, – откликнулся тот, постаравшись выдавить из себя ответную улыбку, но вышло это не слишком удачно. Они с Луной были очень хорошими друзьями с детства, особенно много общаясь во время каникул, так как жили поблизости.
– У вас проблемы? – Луна остановилась возле ребят. – Я могу чем-то помочь? – ее улыбка растаяла, сменившись сосредоточенным вниманием.
– Мы ищем профессора Снейпа, – нашлась Гермиона. – А его не было на завтраке.
– Так он, наверное, в Больничном крыле, – предположила Луна, чуть рассеянно посмотрев вокруг себя.
– Почему ты так решила? – Рон, отлично изучив подругу, был уверен, что для ее слов имелось основание.
– Я сижу близко к столу преподавателей, – она махнула рукой в сторону Большого зала. – Сегодня мадам Помфри была чем-то обижена и все время жаловалась директору. Я слышала, как она достаточно громко сказала что-то вроде: «Северус невыносим. Он прогнал меня и не подпускает к студенту. А это моя обязанность…» – Луна заметила, что ее слова заинтересовали Рона и его друзей, тревожно обменявшихся взглядами после упоминания о больном учащемся. – Простите, если бы я знала, что это важно, то прислушалась бы повнимательнее. Но я могу уточнить, действительно ли профессор Снейп – это ведь его зовут Северус – находится в Больничном крыле, потому что именно туда сейчас направляюсь.
– Мы идем с тобой, – поставил в известность Драко, переглянувшись с Роном и Гермионой, в глазах которых зажглось согласие с его выбором. – Пойдемте.
Через несколько минут они уже стояли перед закрытой дверью в палату Больничного крыла. Луна постучала раз, а затем другой – посильнее.
– Мадам Помфри должна была уже вернуться, – довольно бодро предположила она.
– Ошибаетесь, она еще не вернулась! И нечего тарабанить!.. – распахнув дверь, резко уведомил Снейп и уставился на их компанию. Он понимающе кивнул и пропустил всех в палату, предупредив: – Не шумите.
– Мне нужно зелье от головной боли, а ребята разыскивали вас, профессор, – спокойно пояснила Луна цель их прихода. Она так и не выяснила, зачем Снейп понадобился Рону, считая, что нетактично лезть с подобными расспросами.
– Кто бы сомневался. Не стоило и надеяться, что обойдется без вас. Да? – несмотря на язвительные нотки замечания и хмурый взгляд, друзья Гарри, успевшие неплохо изучить Снейпа за время их своеобразного сотрудничества, поняли, что он не только не против их видеть, но даже в какой-то мере рад их приходу. – Пойдемте, мисс Лавгуд, я дам вам зелье. С этим я помогу и без мадам Помфри. А вам туда, – он указал остальным на отгороженный ширмой угол палаты. – Однако – ни звука.
Отпустив Луну, Снейп присоединился к Драко, Рону и Гермионе, пораженно разглядывавшим неподвижного Поттера.
– Что с ним случилось, сэр? – прошептала Гермиона, в ее глазах застыли испуг и искренняя тревога за друга.
– Долго рассказывать. Он жив и скоро должен прийти в сознание. Это все, что я пока готов вам сообщить, – Северус чувствовал себя измочаленным после почти бессонной ночи – из-за нервного напряжения он с трудом заставил себя задремать лишь на пару часов. – Здесь не место для объяснений, – уточнил он лаконично.
– Дамблдор? – Драко все же не мог не утолить хоть часть своего любопытства и жажды разузнать обо всем, что произошло.
– Он тоже там был, как и я. И Упивающиеся. Но это не их рук дело. Все потом… – Северус покачал головой, прерывая поток вопросов. Он устало присел в кресло, стоявшее у кровати Гарри. – Сегодня воскресенье, да и экзамены у вас уже закончились… так что я не откажусь от помощи. Сейчас заявятся авроры, и мне понадобится отлучиться, чтобы дать им показания для расследования. Но я не хочу, чтобы мадам Помфри приближалась к Гарри, поэтому попрошу вас посидеть с ним. Очень удачно, что вы сами догадались сюда заглянуть. Мне не потребовалось вас вызывать, привлекая ненужное внимание, – Северус указал на стулья у стены комнаты, предлагая ребятам взять их, чтобы удобнее устроиться для предстоящего бдения. – И запомните – к Гарри ни в коем случае нельзя применять никакие чары. Абсолютно никакие! Я поставил Поппи в известность, но она может посчитать, что я утрирую опасность. Для такого вывода у нее есть ложные основания из-за моей нетерпимости, и… я прогнал ее, – насмешливо признался Северус и хмыкнул. – Итак, ваше дело – просто оберегать Гарри от постороннего внимания и влияния направленной магии. А если он подаст признаки пробуждения – срочно позвать меня. Я буду либо у себя в кабинете, либо у директора.
– Вам следует поспать, сэр. Не сочтите за дерзость, – Рон смело посмотрел в глаза Снейпу.
– Надо, – со вздохом согласился тот, понимая, что уж от Уизли ему не удастся сейчас скрыть свое состояние даже с помощью умений менталиста. – Однако придется еще немного потерпеть. Заступайте на пост. Вы же позавтракали? – вдруг спохватился Снейп.
– Да, мы поели. Не волнуйтесь. И все же… Почему Гарри так выглядит? – Гермиона обеспокоенно рассматривала Поттера.
– Он теперь старше, – Северус тоже посмотрел на Гарри, неосознанно любуясь им. – На четыре года, – почти шепотом добавил он и поднялся. – Мне нужно привести себя в порядок перед встречей со стражами законности, – словно извиняясь, что перекладывает свои проблемы на их плечи, пояснил Северус.
– Мы справимся, декан, – заверил Драко, переставляя свой стул поближе к кровати.
– Вот и хорошо. Я предупрежу Поппи и Альбуса, что вы здесь по моему распоряжению, – напоследок пообещал Снейп и стремительно покинул Больничное крыло.
Северусу не хотелось оставлять Гарри ни на миг, но он давал себе отчет, что такое обязанности и долг. И тем теплее становилось у него на душе от мысли, что и в Хогвартсе есть люди, на которых он может положиться, доверяя им самое дорогое, что у него было.
***
Снейп постучал в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошел внутрь. Дамблдор сидел за своим столом и перебирал какие-то бумаги. Он недовольно скривился – его раздражала привычка Северуса вваливаться в директорский кабинет, как к себе домой. Только специальные запирающие чары могли задержать того от немедленного вторжения. – Альбус, – начал с порога Снейп, – я оставил возле Поттера его друзей: Малфоя, Уизли и Грейнджер. Они получили все необходимые инструкции. Если Поппи – я ее предупредил – попытается своевольничать, к ней применят сдерживающие чары. И вы ни слова в таком случае не скажете этим студентам, несмотря на все правила школы, – тон был исключительно категоричным. – Я отлучусь к себе, – поставил он в известность и намеревался уже покинуть комнату, когда Дамблдор остановил его: – Считаешь, что это разумно? Не лучше ли было бы положиться на опыт специалиста? – Я не подпущу Поппи к Поттеру, и ты прекрасно знаешь – почему. Ее любопытство может губительно отразиться на студенте, – стоял на своем Снейп. – Ты сам заявил, что я отвечаю за Поттера, так что мне решать, что для него сейчас полезнее. – Как хочешь, – не стал спорить Дамблдор. Он и сам понимал, что опасения Северуса не лишены смысла. – Поппи прожужжала мне все уши о недопустимости твоего хамского поведения. Будем рассчитывать, что мне не придется выслушивать ее жалобы на студентов, – он держался сухо и по-деловому. – Как там Поттер? – Без изменений, – коротко отрапортовал Северус. – Надеюсь, ты ничего не рассказывал его друзьям, – то ли спросил, то ли высказал пожелание Альбус, все же пристально присматриваясь к реакции Снейпа на свои слова. – Им пока не следует ничего знать. – Нет, я с ними не разговаривал о том, что случилось. Только дал указания никого не подпускать к Поттеру. – Хорошо. Иди. Но, боюсь, у тебя не получится отдохнуть. Скримджер прислал сообщение, что они максимум через полчаса будут здесь. Поэтому… – Дамблдор развел руками, неискренне сетуя на обстоятельства. – А я и не собирался задерживаться у себя, – хмыкнул Снейп. – Мне сюда прийти для дачи показаний? – он надменно задрал подбородок. – Сюда. И… Постарайся не болтать аврорам лишнего – не мне тебе объяснять, как они умеют все перевернуть с ног на голову, – Дамблдор сделал знак рукой, что Северус может быть свободен, и тот, так ничего и не ответив, покинул кабинет.***
Скримджер прибыл с одним помощником. Они сначала опросили Снейпа и Дамблдора, выполняя стандартную процедуру. А затем – уже не для протокола – попытались узнать их мнение по поводу неясных моментов ночного происшествия. Северус предпочел заявить, что не будет строить никаких предположений, не имея фактов для оценки всего произошедшего. – Я не представляю, что мы видели. Мне раньше не приходилось с подобным сталкиваться. Выдумывать свои теории я не намерен. И тем не менее он остался в кабинете и с чуть скептической миной выслушал, как Дамблдор вещал Скримджеру о Волдеморте, который, якобы не сумев победить в честной схватке, сбежал, а потом, изменив облик, вернулся, чтобы продемонстрировать свою способность проникать за грань. Альбуса даже не смущало, что его утверждения не согласовывались с хронологией событий в зале смерти. – И зачем ему понадобилось спасать Поттера? – Руфус за ночь успел тщательно ознакомиться с деталями случившегося по признаниям уже опрошенных участников инцидента во главе с самим министром. – Мы не в состоянии пока утверждать наверняка, что он причастен к факту возвращения мистера Поттера. Но если это так, то… Продемонстрировать свое мнимое могущество. Разве не понятно? – Дамблдор удивленно воззрился на Скримджера и его спутника, всем своим видом показывая, что поражен их недогадливостью. – Возможно, – расплывчато среагировал Руфус. – Когда мистер Поттер сможет дать объяснения? – Он еще не пришел в сознание. Как только он достаточно поправится, мы сразу сообщим, – пообещал Дамблдор сдержанно, делая неявное ударение на том, что он сам решит, когда Поттер даст показания. – По вашим же свидетельствам, вы покинули Министерство путем групповой аппарации. С вами, мистер Дамблдор, кроме мистера Снейпа и мистера Поттера, был еще один человек. Кто это такой и где мы можем его найти, чтобы опросить? – Скримджер придерживался исключительно официального тона общения. – Тот человек сопровождал мистера Поттера в Отдел тайн. У него, когда он придет в сознание, и спросите о том, кто это был. И… Простите, но я не имею понятия, куда этот маг ушел после того, как убедился, что мистеру Поттеру будет оказана вся необходимая помощь, – Дамблдор напустил на себя самый независимый вид. – Значит, вы не в состоянии ничего сказать о том, кого, вопреки требованиям авроров, забрали из Министерства? – Скримджер, поглядывая в свой блокнот, принялся подводить итоги по некоторым пунктам беседы. – Вы не в курсе, что собой представлял феномен, утащивший Поттера в Арку, и не видели, чье проклятие послужило началом для цепочки трагических событий. Но, к счастью, по этому пункту у нас нашлись свидетели, хотя мистер Люпин и отрицает свою причастность. А скажите еще – в каких отношениях состояли мистер Люпин и мистер Грюм? Они ведь были знакомы? – Кто не знал Аластора? – Альбус нарочито не отрицал свою дружбу с Грюмом, надеясь таким способом отвести от себя даже тень подозрения. – О нем много писали в газетах, особенно несколько лет назад. Ремус не исключение. Но вряд ли у них имелись общие дела, – обтекаемый ответ ни к чему не обязывал Дамблдора. – То есть он не мог намеренно навредить мистеру Грюму? – уточнил присутствовавший при разговоре аврор. – Нет! Что вы! Зачем Ремусу такое понадобилось бы? А его разве обвиняют? – Дамблдор казался искренне удивленным. Скримджер не стал скрывать, что на данный момент Ремуса Люпина считают единственным виновником происшествия с Аркой Смерти. И тогда Дамблдор, мысленно кляня Люпина за то, что он не сумел самостоятельно доказать свою невиновность, вызвался отправиться в Аврорат, чтобы объяснить, что тот не совершал того, в чем его подозревали.***
Встреча со Скримджером затянулась дольше чем на два часа, и Северус с трудом дождался, когда сможет вернуться в Больничное крыло и узнать о состоянии Гарри. Учитывая, что не объявлялся никто из ребят, оставленных у его постели, напрашивался вывод, что Поттер по-прежнему без сознания, однако следовало все же проверить – все ли жизненные показатели стабильны и не изменилось ли кардинально что-нибудь в работе его магической системы. Обычные диагностические чары дадут всю основную необходимую информацию, но для этого нужно побыстрее добраться до Гарри. Поэтому, стоило только Дамблдору сообщить, что он отправляется в Министерство вместе со Скримджером, Снейп без промедления покинул директорский кабинет, поспешив туда, куда звало его сердце. В Больничном крыле Северус застал занимательную картину. Грейнджер и Уизли сидели на стульях, почти вплотную приставленных к кровати Гарри, но расположившись к бессознательному другу спиной. Малфой стоял у изголовья и опирался о спинку кровати. Его поза казалась расслабленной, но, присмотревшись, Северус понял, что Драко держит в руках волшебную палочку, хотя и не афиширует этого. В трех ярдах от них на стуле восседала мадам Помфри. Ее спина была прямой и напряженной. Руки Поппи сложила на груди и сверлила дерзких студентов недовольным взглядом. – Все в порядке? – язвительно ухмыляясь, поинтересовался Северус, чуть наклоняясь над Помфри и заглядывая ей в лицо. – Наконец-то ты явился! Будто мне нечем заняться, кроме как следить, чтобы посетители не навредили пациенту! – мадам Помфри вскочила со стула, вынудив Снейпа стремительно отступить пару шагов назад, избегая столкновения с разъяренной медиковедьмой. – Я ясным языком поставил тебя в известность, что за Поттером присмотрят и тебе не стоит вмешиваться. Так зачем же ты тратила свое время? – Северус насмешливо приподнял бровь. – Поппи, я уважаю тебя и ценю твои способности, но к чему быть столь настойчивой там, где твоя помощь не требуется? У тебя никто не забирает кусок хлеба, так что не злись, – отмахнулся он от Помфри, не прекращавшей метать в него сердитые взгляды. – Без изменений? – спросил Северус у Малфоя. – Да, – осторожно, чтобы не привлекать внимания к своим действиям, Драко спрятал волшебную палочку. – Это нормально, сэр? Гарри даже не шевелился, – Гермиона поднялась с места и освободила Снейпу дорогу к кровати, отставив свой стул в сторону. – Сложно сказать, что нормально, а что – нет. Это же Поттер! Одно я знаю наверняка – он обязательно очнется, – Северус взмахнул волшебной палочкой, заставляя проявиться в воздухе отчет диагностики. – А как же запрет на применение магии к мистеру Поттеру? – раздалось из-за его спины возмущенное замечание мадам Помфри. Она никуда не ушла, несмотря на намеки о загруженности работой. – Стандартная диагностика разрешена. Исключительно в моем исполнении… – ехидно добавил Северус, оглянувшись через плечо. – Видишь? – он указал на цветные линии, зависшие над Гарри. – С Поттером все в порядке. Все показатели в пределах нормы. Так что можешь успокоиться. – О какой норме идет речь? Посмотри на него! – Поппи подошла ближе, ткнула рукой в направлении лица Поттера и, потрясая ею, продолжила: – Он выглядит совсем не так, как вчера! Что произошло? Спрашивать будут с меня, ведь это я – медиковедьма школы. А вы с Альбусом что-то скрываете. Даже эти дети что-то знают, но не говорят мне! Я уверена в этом, потому что иначе они не сидели бы так спокойно возле Поттера. – Спокойно? Поппи, всмотрись в их лица! Где ты это увидела? – мадам Помфри смутилась после слов Снейпа – друзья Гарри заметно переживали за него. – Все. Давай не будем ругаться при студентах, – Северус мог бы добавить, что у него была сложная ночь, но он не имел привычки делиться подобным с кем-то, кроме самых близких людей. – Идите пообедайте, а потом возвращайтесь, – сдержанно распорядился он, обращаясь к ребятам. – Мне позже придется снова отлучиться. Малфой, Грейнджер и Уизли тотчас без слов устремились к двери – уж они-то догадывались, насколько уставшим сейчас должен чувствовать себя Снейп после практически бессонной ночи и стольких переживаний за Поттера, который, как им было известно, являлся практически его семьей. Поэтому они поспешили в Большой зал, намереваясь вернуться как можно скорее и подменить его у постели Гарри. – Зачем тебе студенты? Я и сама могу… – Поппи, мне казалось, что мы уже обсудили этот вопрос, – Снейп раздраженно осадил Помфри. – Ты сама сказала, что у тебя полно работы – так иди и займись делом! Не стоит так настаивать, не то я решу, что ты шпионишь в чью-то пользу, – Северус облегченно посмотрел на удалявшуюся мадам Помфри – ни ее обиженно поджатые губы, ни сердитый взгляд не оказали на Снейпа ни малейшего влияния. Однако он все же примирительно бросил ей вслед: – Это нужно друзьям Поттера – они волнуются… и все равно будут обивать порог Больничного крыла. Помфри ничего не ответила, лишь, оглянувшись, кивнула, давая понять, что его слова услышаны и приняты к сведению. Поправив на Гарри одеяло, хоть в этом и не было видимой необходимости, Северус ласково провел по щеке любимого, с легким удивлением отметив отросшую щетину – Поттер и в самом деле был заметно старше того, который еще накануне обещал обязательно заглянуть после возвращения из Министерства. И все же, несмотря ни на что, это был самый дорогой, наравне с Томом, человек для Северуса.***
Инициатива Дамблдора не понравилась ни самому Скримджеру, ни его подчиненным, ведь он отбирал у них того, кого можно было во всем обвинить и закрыть дело по факту гибели Грюма, передав материалы на рассмотрение Визенгамота. Альбусу пришлось дойти до Фаджа, требуя прислушаться к его мнению, что Люпин не имел злого умысла. К сожалению, доказать, что он и вовсе ни при чем, не получилось. Ведь сам министр дал показания о том, что не кто иной, как Ремус бросил то проклятие, которое явилось причиной вероятной гибели начальника одного из отделений Аврората. Дамблдор потратил не менее двух часов, чтобы добиться освобождения Люпина под личное поручительство. Только на таких условиях Фадж дал добро освободить Ремуса и не отправлять его в следственный изолятор Аврората. – Альбус, я видел, как мистер Люпин кинул проклятие в Грюма. Что послужило поводом для такого поступка, мы окончательно выясним, когда получим разрешение Визенгамота на применение Веритасерума. Думаю, к среде мы сможем собрать малый совет для вынесения ряда постановлений подобного характера. А до того времени я не могу просто так отпустить твоего человека… – Фадж действовал исключительно в рамках, установленных правилами, и тем приятнее ему было поставить на место зарвавшегося Великого чародея, привыкшего, что раньше любое его слово приравнивали чуть ли не к закону. – Не нужно так кривиться – ты привел мистера Люпина с собой, и именно ты сейчас печешься о его благополучии. Так что он – твой человек, – Корнелиус многозначительно посмотрел на Дамблдора, давая понять, что вкладывает в это утверждение гораздо больший смысл, чем обозначение обычного спутника. – Почти человек… – уточнение прозвучало вполне миролюбиво, но указывало на то, что сущность Люпина не являлась тайной. – Я ручаюсь, что Ремус по первому требованию явится для дачи дополнительных показаний, – Альбус выплюнул обещание, словно одна мысль о необходимости его произнести отравляла жизнь. Оставлять Люпина в застенках Аврората было крайне рискованно. Веритасерум даже оборотню развяжет язык, так что следовало обезопасить себя от его откровений, взяв надежную магическую клятву или, что еще лучше, банально обработать Обливиэйтом. – Как там мистер Поттер? – Фадж выглядел искренне волновавшимся, и это вызвало своеобразную ревность у Дамблдора. – Он без сознания. Но не рассчитывайте, что, стоит ему только прийти в себя – и я сразу же разрешу тревожить мальчика следователям, – Альбус постарался предстать заботливым директором. – Мы будем действовать в пределах законных полномочий. Надеюсь, ты не станешь нам препятствовать. Ты уже и так поспособствовал тому, что скрылся один из участников событий, – прозрачное предостережение легко сорвалось с губ Фаджа. – Ты же видел, что мистер Поттер был заинтересован в этом маге. Он его тут же кинулся спасать. Так же как и случившееся с мальчиком, несомненно, очень огорчило того человека. Я не мог оказаться столь черствым, чтобы не позволить ему убедиться, что мы предоставим мистеру Поттеру всю посильную помощь, – парировал обвинение Дамблдор, недовольно хмурясь. – Прости, что я не стал его ни о чем расспрашивать – не до того было. Поттер требовал всего моего внимания, – заявления звучали язвительно и, как ни странно, выглядели слишком правдивыми. Многолетняя практика притворщика не подводила Альбуса. – Не забудь, что ты отвечаешь за мистера Люпина. Не допусти, чтобы и он исчез в неизвестном направлении, как и этот неведомый мужчина, сопровождавший мистера Поттера, – на прощание предупредил Фадж. Он жалел лишь об одном – не в его силах было отказать Великому чародею, все еще наделенному массой полномочий, в его прошении отдать задержанного под личную ответственность.***
После освобождения Люпин по распоряжению Дамблдора сразу же отправился вместе с ним в ставку Ордена Феникса. Перед тем как лишить Ремуса опасных воспоминаний, Альбус посчитал нужным предельно подробно расспросить его обо всем, что тот помнил из событий прошлой ночи, и о том, что тот успел рассказать в Аврорате. – Нам надо понять, что случилось с Поттером. От этого очень многое зависит и прежде всего – его выздоровление, – Дамблдор устроился во главе стола в основной комнате штаба, чтобы придать их беседе деловую окраску. У него не было ни малейшего желания задерживаться здесь дольше необходимого. – Может, все же позволишь мне сначала немного отдохнуть? Меня допрашивали десять часов без перерыва. Я даже не вполне уверен, что одинаково отвечал на повторявшиеся вопросы, настолько они меня замучили своими постоянными «зачем», «почему» и «для чего», – не скрывая своего раздражения, выдал Ремус. Столь резкое замечание удивило Дамблдора – обычно Люпин покорно выполнял все его требования. Откуда ему было знать, что за последние сутки для Люпина много чего изменилось в его восприятии реальности. Прежде всего, он ликовал – путь к Сириусу был свободен. А вместе с тем он с содроганием вспоминал, что чуть не потерял Блэка навсегда. Ремус был готов в ноги поклониться Снейпу за спасение своего запечатленного партнера. К тому же его душили обида и ярость из-за того, что Дамблдор оставил его в Министерстве на растерзание аврорам. Хоть Альбус сейчас и пытался исправить положение, но дело-то по обвинению уже никуда не исчезнет. Люпина обуревали эмоции, и большинство из них подстрекали его выйти из повиновения. Видимо, страх за Блэка разорвал путы подчинения. – Я вижу, что ты измотан, но дело не терпит отлагательства, так что отдых подождет. Повтори еще раз все с самого начала. Для меня, – жестковато, не давая спуска, приказал Дамблдор. – С какого начала? – обреченно уточнил Люпин. – С того момента, когда получил от меня сообщение, приглашавшее в Хогвартс. С полчаса Дамблдор, игнорируя недовольство и усталость Ремуса, внимательно слушал его рассказ, иногда выпытывая детали. Когда история дошла до того, как Поттер аппарировал, Альбус вдруг вспомнил, что тогда совсем не почувствовал сигнала о том, что кто-то пересек защитные чары Хогвартса. Его маячок, прикрепленный к обуви Поттера, конечно же, к тому времени уже, скорее всего, развеялся, но стандартное уведомление от охранного контура ведь должно было прийти, а Альбус почему-то не заметил его. Еще вечером Ремус, появившийся в директорском кабинете почти что следом за ними с Северусом, вызвал у него легкое удивление. Но подтверждение, что Поттер покинул территорию школы, как-то отодвинуло на задний план размышления по этому поводу. Альбус был готов все списать на собственную рассеянность, хотя в нее и верилось с трудом. Но все же задал вопрос: – Ремус, а в каком месте Гарри пересек границу антиаппарационного купола? Он вышел через ворота? – Ах да… Хорошо, что спросил, – Ремус и впрямь выглядел уставшим до невозможности и чуть ли не засыпал на ходу. – Поттер, похоже, и не преступал за черту защитного контура, насколько я могу судить. Он не дошел до выхода в Хогсмид, а спустился к озеру и оттуда переместился. – Не может такого быть. Ты, наверное, не сориентировался в темноте, и Поттер по берегу прошел за… – Альбус, ты сам отмечал тот факт, что без моих способностей сложно было бы проследить за ним в темноте. Так вот я говорю – Поттер не покидал территорию школы, – в тоне Люпина прорезались упрямство и даже некоторая гордость тем, что только он – оборотень – без использования специальных чар имел возможность все детально рассмотреть в ночь новолуния. – Он не дошел до границы. Можем позже, когда я отдохну, пойти, и я покажу, где это произошло. – Несомненно. Рассказывай дальше, – приказал Дамблдор, мысленно делая отметку, что с Обливиэйтом придется подождать. Но вот с «экскурсией» на берег Черного озера стоило поторопиться, ведь до вызова Люпина в Аврорат оставалось дня два-три, не больше. Альбус был уверен, что министр найдет рычаги влияния для того, чтобы срочно собрать малый совет Визенгамота. На прямой вопрос о том, умышленно ли Ремус бросил проклятие в Грюма, тот не стал юлить: – Да! Ты сам заявил, что предателям не место в наших рядах. Разве я не так тебя понял? Это был твой приказ – и я его выполнил, тем самым чуть не погубив Сириуса! Ты знал, что так случится? Что это было? Про какие узы он кричал? – Люпин выглядел возмущенным, а его голос звучал требовательно, даже сонливость как рукой сняло, когда речь зашла о Блэке. – Я не давал тебе такого приказа, – жестко осадил его Дамблдор. – Не перекладывай ответственность на меня. Да, я говорил о том, что расстроен возможным предательством Аластора. Но я не инициировал его ликвидацию. Он был моим другом, и я никогда не смог бы так поступить. Это стало исключительно твоим решением, Ремус. – Теперь ты меня обвиняешь? Альбус! – Люпин задохнулся от негодования, но крыть было нечем – Дамблдор и в самом деле не отдавал четкого распоряжения, он лишь намекал, что Ремус сам поймет, что нужно предпринять. Обида и злость накатили с такой силой, что хотелось по-волчьи рычать. Но, с другой стороны, Люпин ни капли не жалел о содеянном, ведь отныне его Сириус свободен от навязанного Альбусом супруга. – Надеюсь, в Аврорате ты ничего подобного не заявлял, – Дамблдор придерживался строгого тона, но старался не пережать, чтобы не потерять контроль над Люпином. – Я не самоубийца. Так все же – что это было? И как Поттеру удалось вернуться? – Только не говори, что ты не узнал Волдеморта, – Альбус не собирался тратить время на промывку мозгов Люпину – это было пустой затеей, если он все же сотрет тому память обо всех своих беседах с ним по поводу вчерашних событий. Сохранит лишь свою просьбу помочь подстраховать Поттера – без этого не обойтись, чтобы объяснить причину появления Люпина в Министерстве. Конечно же, позже следует попытаться убедить Визенгамот, что трагедия с Грюмом является несчастным случаем, чтобы избавить Люпина от Азкабана – соратников и так осталось раз-два и обчелся, так что раскидываться послушными кадрами было бы расточительно. – Я никогда лично не встречался с ним раньше, так что говорить об узнавании не стал бы. Но волшебник, который вошел в Арку Смерти, был похож на того – с колдографии, которую ты нам когда-то показывал чуть ли не каждый день, – все же пришлось признать Ремусу. Так уж вышло, что Том Риддл не любил выступать с трибун, предпочитая общаться со своими последователями на закрытых для обычной публики собраниях. Поэтому достать его колдографию было сложновато, хотя и не невозможно. Все же несколько более ранних его статей, опубликованных еще до начавшегося противостояния идей, сопровождались изображением автора. – Это был он. И, смею предположить, именно с его помощью возвратился Гарри, – скупо пояснил Дамблдор, раздумывая над вопросом – надо ли верить утверждениям Ремуса о том, что Поттер аппарировал непосредственно с территории школы? Или махнуть на это недоразумение рукой и прямо сейчас разобраться с Люпином, лишив его некоторых воспоминаний. Все же Альбус был заинтригован сведениями и склонялся к тому, что стоит сначала уточнить – а вдруг он и в самом деле знает не все секреты Хогвартса. – Только это мне не объясняет, почему Поттер вернулся, а Грюм – нет. – Тебе так не терпится выяснить, что думает Грюм по поводу твоего удара в спину? Ремус, не злись, я просто называю вещи своими именами без умысла тебя оскорбить, – Альбус покачал головой, заметив, что его слова вызвали недовольную мину Люпина. – Давай договоримся так – сегодня ты отдыхаешь, а завтра к полудню явишься ко мне – покажешь, откуда Поттер аппарировал. – Хорошо, – словно через силу ответил Ремус. Его бесило то, что Дамблдор вместо похвалы за содействие по устранению Грюма чуть ли не осуждал его. – Я буду ждать тебя. А сейчас у меня неотложные дела, – Альбус жалел, что приходилось откладывать решение вопроса, от которого зависела его безопасность. Но любопытство не давало ему проигнорировать сообщение Люпина. Он не мог пренебречь возможностью узнать что-то новое о Хогвартсе.
