Глава 100
12 декабря 2016 г., 19:16
Связанный, обездвиженный и лишенный голоса Шеклболт грохнулся навзничь, хорошенько приложившись о пол головой, на поверку оказавшейся весьма выносливой. Сознания он не потерял и от страха вращал широко распахнутыми глазами, ставшими точь-в-точь, как неисправный искусственный глаз Грюма, для полного сходства не хватало лишь противного жужжания. Альбус отмахнулся от пришедшей в голову ассоциации и ненадолго задумался, по-быстрому просчитывая, какой вариант окажется ему выгоднее: уничтожить Шеклболта так, чтобы и следа его больше не отыскали; сымитировать нападение маггловских грабителей и бросить труп где-нибудь возле Министерства; убить Авадой и не марать руки или грубо стереть память, чтобы забыл и свое имя, но оставить в живых? В доведенном до ярости разуме возникли и другие идеи вроде длительных и мучительных пыток, но Альбус брезгливо отверг их, не желая опускаться до методов Барти с его любовью к Круциатусу и режущим проклятиям.
Решив, что одного канувшего в неизвестность – Люпина – будет достаточно для расследования по Отделу тайн, Дамблдор отклонил вариант с превращением Шеклболта в пыль. А вот мысль о Барти дала пищу фантазии, и Альбус приступил к тщательному освобождению Кингсли от лишней информации, записанной в его разуме, бормоча под нос: «Одни идиоты и дебилы вокруг. Ничего, вот доберусь до Камня – тогда покажу вам всем… Будете на пузе ползать у моих ног, черви бестолковые. Никчемные создания! Избавлюсь от необходимости общаться с такими отбросами!» Волшебная палочка слегка подрагивала в старческой руке от рвавшегося на волю гнева, так что результат работы «нештатного стирателя памяти» обещал Шеклболту, потерявшему сознание из-за очень жесткого ментального воздействия, серьезные проблемы в будущем. Лишив Кингсли воспоминаний не только об инциденте в Отделе тайн, но и обо всем, связанном с Орденом Феникса, Альбус мстительно изрек:
– Надеюсь, я не перестарался… и ссать в штаны ты не будешь.
Через несколько минут Дамблдор аппарировал бесчувственного Шеклболта к месту его жительства, где пару раз бывал еще во время вербовки того в Орден. Альбус никогда не упускал ни единой возможности, стараясь разузнать о своих помощниках как можно больше личной информации. Так что он был прекрасно осведомлен, что Шеклболт холостяк и живет в скромном коттедже один. Но, предосторожности ради, Дамблдор перенесся в переулок чуть поодаль от дома и чарами проверил – нет ли ненароком аврорского поста возле жилища Кингсли. Не обнаружив ничего подозрительного, он все же на всякий случай трансфигурировал свою одежду в темную мантию Упивающегося Смертью, спрятал голову под объемным капюшоном и лишь после этого отлевитировал тело к дому. Предварительно сняв с Шеклболта все свои чары и стерев отпечатки собственной магии с помощью хитрого заклятия, Альбус бросил его у порога, начертав на двери: «Свободу Магии!»
Дамблдор немного отошел в сторону, окинул придирчивым взглядом «место преступления» и остался доволен – все указывало на месть Волдеморта. Теперь можно было отправляться назад и приниматься за тщательное продумывание стратегии и тактики своих дальнейших действий, что Альбус и сделал.
***
Среда оказалась заполненной массой школьных дел, как и заявил Альбус в письме-предупреждении о невозможности своего присутствия на малом совете Визенгамота. Хотя настоящей причиной было, разумеется, нежелание Дамблдора участвовать в утверждении разрешения на применение Веритасерума при допросе Люпина, а еще не исключено и Снейпа с Сириусом и Гарри – они единственные не были защищены законом от подобного. Ситуация складывалась щекотливая: как поборник правил, он обязан поддержать любую аналогичную инициативу, а как частное лицо – был категорически против. Поэтому, чтобы не создавать для себя конфликт интересов, Альбус и отказался идти на заседание. У него и без этого голова шла кругом от необходимости срочно менять и переделывать планы. Да еще и администрация правительства магической Британии подкинула сюрприз – к обеду в прессе опубликовали официальное сообщение о назначении точной даты выборов министра на тридцать первое августа. Дамблдор все же надеялся, что Корнелиус отложит это мероприятие на конец года, но тот сдержал свое слово провести его летом. – Решили отвлечь внимание общественности от происшествия в Отделе тайн? Надо будет этим воспользоваться, подняв вопрос в предвыборной кампании… Вот Мерлинова борода! Следует немедленно определиться с кандидатом – времени на раскачку нет ни дня, – Альбус крепко задумался, пытаясь отыскать хоть одного подходящего знакомого. – Все напрасно! Разве что снова постараться уговорить Артура… Напомнить ему о нападении, пообещать защиту… Сомнительно, конечно. Но… – Альбус подвинул к себе чистый пергамент и написал приглашение Артуру Уизли посетить Хогвартс как можно скорее, отметив, что для этого каминная связь директорского кабинета с Атриумом Министерства будет открыта в ближайшие пару часов. – Бесспорно, лучше было бы самому сходить к нему и поговорить на его рабочем месте, выказывая уважение и тому подобное, но мне нельзя сегодня там показываться. Артур Уизли появился через полчаса. Он выглядел немного растерянным и испуганным. Встреча с ним не заладилась с самого начала. Артур почему-то решил, что случилось что-то нехорошее с его детьми, и Альбусу пришлось объяснять, что с Роном и Джинни все в порядке, а побеседовать им нужно совсем о другом. Стоило лишь произнести слова «министр» и «выборы», как мистер Уизли вдруг рассердился. Всегда спокойный и временами застенчивый маг кинулся с обвинениями, что он не личный секретарь директора Хогвартса, чтобы тот беспричинно отрывал его по пустякам от работы. Артур не захотел даже слушать того, что Альбус намеревался ему сказать – он довольно резко заявил, что такой разговор они уже вели ранее и своего мнения по этому поводу он не поменял. А затем, не попрощавшись, вернулся в Министерство. Откуда Дамблдору было знать, что Молли Уизли уже все уши мужу прожужжала о том, какой директор безответственный, раз допустил такое несчастье с Гарри Поттером. Вывод она сделала после публикации статьи, где четко значилось – Дамблдор был в курсе, куда ушел его студент, и не предпринял ничего, чтобы предотвратить трагедию. Да и Рон написал матери о том, как Гарри лежал без сознания целый день, и о том, что тот в самом деле стал старше на четыре года. Но как бы там ни было, Альбусу требовался кандидат – кукла, марионетка, тот, кем можно будет легко управлять, когда он займет министерское кресло. Дамблдор не числился среди дураков и понимал, что шансы продвинуть своего претендента на пост были мизерными, но отступаться он не собирался. Следовало воспользоваться всеми возможностями, какие только давала ему реальность. Выдвигать свою кандидатуру Альбус не хотел – терять защиту хогвартских стен он в ближайшее время не планировал, не забыв об угрозах Риддла. Перебирая в уме имена всех работников Министерства, кто хоть когда-нибудь оказывал ему услуги, он вспомнил еще об одном члене Ордена Феникса. – Уильям! Как я о нем раньше не подумал? Чистокровный, не слишком молодой и не очень старый, в чиновниках лет тридцать уже, исполнительный, скрытный – о его связи со мной вряд ли кто-то подозревает, достаточно умный, чтобы не выглядеть болваном, но и не до такой степени, чтобы им нельзя было управлять. Корнелиусу уступает в общительности, но по серьезности подхода к работе даст сто очков вперед. Отлично! Главное, чтобы он не отказался… – уже через десять минут сова понесла записку Уильяму Олдертону с приглашением заглянуть для конфиденциальной беседы. Принимать этого гостя в своем директорском кабинете Альбусу ранее не приходилось, поэтому он постарался показать себя радушным хозяином – предложил чаю, немного поговорил о погоде и последних министерских сплетнях. Лишь после того, как ритуал, предписанный этикетом, был выполнен, Дамблдор перешел к делу. И каков же был его восторг, когда Уильям заявил, что он и сам уже подумывал о том, чтобы попытаться выставить свою кандидатуру на пост министра. Так что к согласию они пришли чрезвычайно быстро. Олдертон пообещал передать деньги, которые могут понадобиться Альбусу для реализации планов по представлению обществу нового претендента на министерское кресло. Буквально за час они разработали общую схему действий на ближайшие два месяца – аккурат до самых выборов. Пожав на прощание друг другу руки, они договорились о последующих встречах в штабе Ордена, чтобы ненароком не привлечь ненужного внимания конкурентов. Альбуса переполняло слегка подзабытое чувство удовлетворенности – давно ему не выпадала возможность работать с тем, кто тебе не перечит и прислушивается к каждому твоему слову и предложению. Как-то в последнее время ему больше везло на упрямых и дерзких, на своевольных и неуступчивых, на глупых и бестолковых. А еще радовало, что хоть одна из навалившихся на него скопом проблем была решена.***
Свои вещи из факультетской спальни Гарри забрал накануне, поэтому в день отъезда из Хогвартса даже не показался в гостиной Слизерина – его раздражали украдкой бросаемые на него оценивающие взгляды студентов. Поттеру хватало подобного добра и в школьных коридорах, и в Большом зале. Перед происшествием в Отделе тайн он, раскрыв общественности секрет своего статуса, боялся, что в газетах появится сенсационный материал о столь юном главе рода. Но пресса не смогла угнаться за «чудесами», творившимися в его жизни. И если раньше Гарри опасался наплыва предложений о помолвке, то теперь, беря в расчет его совершеннолетие, свершившееся по всем правилам, его рассматривали как реального кандидата на брак. Сильнее прочих усердствовали выпускники. Трое слизеринцев – две девушки и парень – даже ухитрились уже передать Поттеру официальные письма от своих родителей. Северус нарочито посмеивался над возмущениями Гарри, удивлявшегося, когда это те только успели подключить родственников. – Почему к другим не пристают с такими предложениями? Что-то я не вижу, чтобы возле Драко вились настырные претенденты на руку и сердце! – Ты и сам знаешь ответ. Во-первых, Драко еще молод. Во-вторых, он не глава рода. И в-третьих, он не последний в роду, и им не получится вертеть по своему желанию. Ну-ну… – Северус, притворившись испуганным реакцией Гарри на свои слова, поднял перед собой ладони. – Никто же не в курсе, что тобой командовать не выйдет, – примирительно констатировал он. – Вот в свете всего этого я абсолютно не понимаю – зачем вам трястись в поезде? Особенно учитывая, что ты не жаждешь лишнего внимания. На вокзале Кингс-Кросс явно будут репортеры, – Снейп покачал головой, не одобряя выбора Гарри добираться до Лондона на Хогвартс-экспрессе. – Я обещал ребятам, а они не планируют привлекать к себе внимание, нарушая неписаные правила. Большинство старшекурсников умеют аппарировать, но никто не практикует этого, уходя домой прямо из Хогсмида, – принялся пояснять Поттер. Ему тоже не хотелось провести полдня в вагоне, бегущем по рельсам, и он уже пожалел о своем обещании друзьям, данном еще до того, как поступили первые предложения о заключении брака, но был намерен сдержать слово. – Все послушно доезжают до Лондона, а вот там они уже предоставлены сами себе. – Ты полагаешь – я этого не знал? – Северус фыркнул. – Просто мне было бы спокойнее, если бы ты сразу отправился в Певерелл-мэнор к Тому. И нет – я не считаю тебя маленьким и неспособным постоять за себя. Но я… – Но ты волнуешься обо мне, – Гарри решил закончить их бесперспективный разговор. – Я знаю, Северус. И очень ценю твою заботу. Но Сириус мечтает со мной встретиться и убедиться, что все в порядке. Обещаю, что не стану задерживаться в Лондоне, – Гарри подошел к Снейпу вплотную и твердо посмотрел ему прямо в глаза, подтверждая серьезность своих заверений. – А вечером мы с Томом будем рады увидеть и тебя дома. Ну… не то чтобы мы были не рады этому в другое время, – Гарри усмехнулся, – но раньше ты вряд ли вырвешься. – Не сегодня – это точно, – с досадой ответил Северус, с жадностью вглядываясь в любимое лицо – ему казалось, что повзрослевший Гарри стал для него в два раза притягательнее. – Но завтра постараюсь. В крайнем случае – в субботу. – Мы будем ждать, – Гарри, чуть привстав на носки, коснулся губ Северуса легким поцелуем, даря нежность и ласку. – Мне пора. Ребята, наверное, уже заждались меня на улице, – подхватив саквояж и сумку, Поттер торопливо покинул апартаменты Снейпа.***
Время в пути до Лондона для Гарри и его друзей пролетело незаметно. Они делились планами на лето, Поттер рассказал о своей жизни в одиночестве, вспоминая смешные ситуации по осваиванию способов ведения домашнего хозяйства. Заодно он признался, что теперь волшебная палочка ему не особенно и нужна – разве что для проведения сложных ритуалов или зачаровывания артефактов, где все же было удобнее концентрировать поток магии с помощью этого инструмента. То, что Гарри не собирается уходить из Хогвартса, по крайней мере, в будущем учебном году, было воспринято на ура. Немного поговорили и о политике, и о том, как продвигается расследование происшествия в Отделе тайн, высказывались предположения, удастся ли Дамблдору и в этот раз выкрутиться, и даже попытались спрогнозировать – кого поставят руководить Хогвартсом, если все же выйдет избавиться от Дамблдора. Встречающих ожидал лишь Рон – за Джинни должен был прибыть кто-нибудь из родителей. Аппарировать сестру домой ему пока не доверили. Зато Луна Лавгуд вполне была готова положиться на его умение и написала своему отцу, чтобы тот не волновался за нее и не отвлекался от работы в редакции своего журнала. Поэтому, когда Хогвартс-экспресс начал притормаживать, подъезжая к перрону, Рон заглянул в соседние купе, отыскав сестру и Луну, Драко и Гермиона держались друг друга – им предстояло аппарировать в Малфой-мэнор. А Гарри планировал навестить Сириуса перед тем, как отправиться домой. Стоило им ступить на перрон, как Джинни бросила: – Вот везет же некоторым. Гермиона, тебя жених встречает, – в голосе были отчетливо слышны нотки зависти. Джинни указала на улыбавшегося Виктора Крама, спешившего к ним в сопровождении Люциуса. Все были слегка удивлены, но рады их видеть. – Не расстраивайся, – обратился к Джинни Рон. – Тебя тоже кое-кто ждет, – благодаря своему высокому росту он первым разглядел, что их мать пришла не одна – Джес Роули решил составить ей компанию. – Только держи себя в руках. – Ох… – поняв, на что намекал ей брат, Джинни подобралась и приветливо заулыбалась. – Рон, это же ничего, что я не стану возле тебя оставаться и ждать, пока ты попрощаешься с друзьями, а пойду к ним? – она кивнула в сторону Молли Уизли и Джеса Роули, которые еще не успели их заметить. – Там же мама, и мы не нарушим приличий. Правда? – Конечно, иди. И можете о нас с Луной не беспокоиться – мы сами доберемся, – он оглянулся на подругу, которой как истинный джентльмен помогал нести сумку, отобрав ее еще в вагоне перед выходом, и улыбнулся в ответ на ее кивок. – А, оказывается, для счастья нужно не так уж и много, – шепнул Драко на ухо Гарри. – Ты не жалеешь, что Джинни поменяла тебя на Джеса? – Нисколечко. Но я за нее рад. Несмотря на то, что выбор вместо нее сделали родители, она кажется довольной. Пока они перебрасывались фразами, Крам уже приветствовал Гермиону. Она мило розовела и старалась вести себя невозмутимо, но ребята, отлично знавшие свою подругу, догадывались, что ей хотелось броситься Виктору на шею – его появление стало для нее весьма приятной неожиданностью. Люциус, поздоровавшись с сыном и его друзьями, сообщил, что прибыл исключительно в качестве провожатого для Виктора, ранее не бывавшего на магической платформе вокзала Кингс-Кросс. Однако Гарри прекрасно понимал, что Люциус предпочитал подстраховать Драко в это сложное время. – Хорошо выглядишь, – Виктор коротко, но крепко пожал руку Поттеру. – Меня проинформировали о случившемся, – тихо пояснил он свой комплимент. – Значит, теперь мы с тобой ровесники? – Ты прав, – Гарри сдержанно улыбнулся Виктору. – Почему мне кажется, что ты не просто так встречаешь Гермиону, не предупредив ее заранее? – обмениваясь рукопожатиями с Виктором и слегка ухмыляясь, поинтересовался Рон. Его дар подсказывал, что Крам полон какого-то предвкушения. Точно так фонтанируют эмоциями люди, приготовившие своим друзьям приятный сюрприз. – А ну, признавайся! – шутливо потребовала Гермиона. – Я действительно только сегодня утром решил отправиться сюда, – Виктор, зыркнув на репортеров, крутившихся поблизости, демонстративно поставил вокруг их компании затуманенный полог конфиденциальности. – Гермиона, прошлой ночью у тебя появился брат, и я подумал, что ты захочешь поскорее его увидеть, – он расплылся в довольной улыбке. – Мама уже?.. У меня брат?.. Как они? – Гермиона растерялась, не зная – радоваться ей или волноваться. – С ними все прекрасно! – заметив, что его невеста немного огорошена новостью, Виктор повторил: – Они отлично себя чувствуют и ждут встречи с тобой. Я полдня пробегал, пока выбил срочный портключ в Лондон. – Виктор – ты лучший! – наконец-то собравшись с мыслями, воскликнула Гермиона. – Вы слышали? У меня есть брат! Друзья от души порадовались за нее и попросили, чтобы обязательно сделала колдофото с малышом. – Вот и конец твоим мечтам посидеть в библиотеке Крамов, – усмехнулся Драко. – Будешь все лето нянчиться. – Гермиона, не слушай его, – с серьезным видом изрекла Луна. – Новорожденные в первые месяцы жизни почти постоянно спят. Так что твои планы на лето не очень изменятся. – Да я и не переживаю, – Гермиона только сейчас сообразила, что Луна стала свидетелем разговора, не предназначенного для ее ушей, ведь она не была посвящена в тайну «гибели» мистера и миссис Грейнджер. – Знаешь, тут такое дело… – Гермиона замялась, не представляя, как теперь быть. Следом за ней и остальные поняли свою оплошность. Друзья привыкли в последнее время частенько наблюдать Луну рядом с собой и слегка потеряли бдительность. – Не волнуйся, я никому ничего не расскажу, – Луна безмятежно улыбнулась. – И я искренне рада, что твоя семья в порядке. Это же из-за тех нападений, о которых даже писали в газетах? – Да. Спасибо тебе. От твоего молчания зависят их жизни, – Гермиона глянула на Рона и, получив чуть заметный кивок, подтверждавший, что Луна не лукавит, снова повернулась к жениху. – Мне не терпится увидеть маму и брата. А отец? – спросила она у Виктора. – Он еще неделю назад приехал. Так что вы соберетесь вместе. – Сейчас – в Малфой-мэнор, – безапелляционным тоном заявил Люциус, прерывая обмен новостями. Ему уже надоело находиться в центре внимания репортеров, пытавшихся подслушать, о чем они говорили, несмотря на предусмотрительность против любителей погреть уши. – Гарри, Рон, вы как? – Я домой. Мне Луну вот провожать еще, – с готовностью сообщил Рон. – Так что – до встречи! – А у меня есть дела в Лондоне, – Гарри ограничился многозначительным взглядом, адресованным Люциусу, не собираясь при Лавгуд произносить имя крестного. – Виктор, был рад встретиться. Надеюсь, летом еще свидимся. У меня есть масса интересных тем для обсуждения с тобой. А возможно, даже понадобится твоя помощь. Пока точно не знаю. – Всегда рад помочь и побеседовать, – заверил Виктор. Возле площадки для аппарации их все же поджидали родные Рона. Так что пришлось задержаться еще на несколько минут, чтобы обменяться приветствиями и обещаниями, что обязательно нанесут друг другу визиты в ближайшее время. Повзрослевший Поттер поразил и Молли, и Джеса, но они воздержались от комментариев, лишь тепло поздоровавшись с ним. Через пару минут Гарри стоял у двери особняка на площади Гриммо.***
Блэк места себе не находил, дожидаясь прибытия Гарри. После событий в Отделе тайн они каждый день общались через сквозные зеркала, но Сириус все же жаждал лично встретиться с Гарри, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Его не смущало даже то, что крестник отныне взрослый и вроде не особо нуждается в опеке. – Ты точно не пострадал? У тебя ничего не болит? – Сириус без стеснения прижал Гарри к груди, приветствуя его. – А ты подрос, – хмыкнул он. – Не слишком, – усмехнулся Поттер и заверил: – Со мной действительно все хорошо. Скучно только было – хоть вой. Если бы не Наг, то и разговаривать разучился бы. Овцы и куры – так себе собеседники, знаешь ли. – Кричер приготовил обед. Пойдем оценим его усилия, – Сириус пригласил к столу. – С удовольствием. Но ты же не забыл – я сегодня ненадолго, – Гарри решил напомнить крестному, что не планирует оставаться у него на ночь. – Да уж догадываюсь, – Сириус окинул Поттера таким взглядом, что тому стало немного неловко. – Ты теперь такая конфетка, что, не будь ты моим крестником, я бы тоже не устоял. Наконец-то они доберутся до тебя. – У тебя одно на уме. Да? – Гарри покачал головой. – Только не говори, что у тебя – что-то другое, – отмахнулся Сириус со смехом. – Закрепление партнерских уз не за горами. Или вы с Томом этим занялись еще там – за Аркой? – Ну… ты же не считаешь, что я буду давать тебе отчет о своей интимной жизни или просить совета? – приподняв бровь точно так, как это делал Северус, ехидно поинтересовался Поттер. – Мы как-нибудь сами разберемся. – А мне нетрудно просветить тебя – что, как и куда, чтобы было приятно. Свадьбу будете устраивать? – откровенный ответ и насмешливый вопрос показывали, что смутить Сириуса непросто. Казалось, что он специально дразнил Гарри, пытаясь вывести его из себя. – Не думаю. Все эти светские условности не имеют для нас большого значения, а наш союз будет подтвержден самой Магией, – Гарри пожал плечами, выказывая свое равнодушие к поднятой теме. – Как? Даже для меня не организуете прием? А для друзей? И у тебя, и у Тома с Северусом ведь есть те, с кем вам хотелось бы поделиться своей радостью, – Сириус сыто откинулся на спинку стула. – Кричер, твоя стряпня выше всяких похвал. – Кричер рад угодить хозяину, – проскрипел старый домовик, тут же возникший в столовой. – Обед замечательный, – согласился Гарри, благодарно кивая эльфу, расплывшемуся в довольной гримасе. – А насчет приема… – Гарри на пару секунд задумался. – Возможно, ты и прав, и нам следует как-нибудь аккуратно сообщить друзьям о своем партнерстве. На данный момент ты единственный, кто в курсе наших будущих магических уз, – Гарри тряхнул головой, словно отметая неуместные сейчас мысли. – Сириус, мы еще не обсуждали личные вопросы. Том лишь недавно вывел меня с того света, – он фыркнул произнесенным словам. – А это вообще уму непостижимо. Откуда он узнал, что с тобой произошло? – в голосе Сириуса зазвучали сомнение и тревога. – Гарри, а что, если не все так просто с Томом? Он же сам рассказывал, что Дамблдор тогда – пятнадцать лет назад – его чудом не убил. Вдруг он не совсем человек? – было похоже, что Сириус и сам испугался сказанного, он чуть передернул плечами от холодка, пронесшегося по его спине. – В таком случае – и я тоже. Ведь никто не способен выжить после Авады Кедавры, как это удалось мне в годовалом возрасте, – Гарри захотелось вспылить. Впервые после своего возвращения из Арки ему приходилось защищаться. И от кого? От собственного же крестного! Даже авроры не посмели делать вслух столь жутких предположений, хотя, скорее всего, подобные мысли и бродили в их головах. Но он догадывался, какие страсти одолевают Сириуса и что его интерес происходит из заботы о нем, о Гарри. – Нет, и не надейся. Том – человек. Очень одаренный умственно и магически, но – человек, волшебник. Поверь, все, что произошло с ним и со мной в Арке Смерти, вполне объяснимо. И если мы не рассказываем об этом, значит, на то есть свои причины. Не мучайся понапрасну. Прими ту версию, которой мы с ним придерживаемся. Так будет лучше и для тебя, и для нас. – Опять тайны? Я так и думал, – Сириус тяжко вздохнул, но не пытался надавить на Гарри или, тем паче, требовать признаний сию минуту. – Ладно, давай поговорим о другом. Пойдем в мой кабинет, я отдам тебе свое объяснение по событиям в Отделе тайн. Как мы и договаривались, я изложил все, что помню, не подписываясь под показаниями. Теперь тебе надо скопировать текст на чистый пергамент, к которому я не прикасался, чтобы избавиться от малейших отпечатков моей магии на листе, – растолковывал он по пути очевидные вещи, чтобы не идти в тишине. – Отлично, я засвидетельствую документ своей подписью, взяв ответственность за правдивость на себя, и сегодня же передам Тому, а он отдаст Скримджеру. Хотя мы и не в состоянии пока раскрыть твою личность, но таким шагом покажем свою готовность к сотрудничеству. Ты указал, что узы с Грюмом были брачными? – Гарри, спохватившись, что подобное может рассекретить Сириуса, тревожно оглянулся перед тем, как войти в кабинет. – Нет. Я не солгал ни перед законом, ни перед Магией, назвав их узами обета. Ведь брак тоже заключается путем обмена клятвами, – успокоил его Сириус, взяв со стола свиток и подав Гарри. – Придет время, когда я смогу не прятаться от людей. Так что… Как бы там ни было, я заинтересован, чтобы к памяти о Грюме относились корректно, ведь он – мой погибший супруг. Так что, надеюсь, о рабской природе наших брачных уз никто не узнает. Пусть все считают, что я просто обвешал его клятвами, как рождественскую ель мишурой, не позволяя выдать меня ни под каким предлогом. – Понимаю. Я все сделаю, как нужно, – заверил Поттер, пряча объяснение в карман. – Присядем? – Сириус кивнул на небольшой диван у книжного шкафа. – Меня донимает любопытство – расскажи, как ты жил там? Ты, конечно, в двух словах мне описывал произошедшее с тобой, но… – Хорошо, – устраиваясь на мягком сиденье, Гарри усмехнулся. Он ожидал такой просьбы, поэтому был готов поделиться своей историей, разумеется, слегка измененной. В ней не было упомянуто ни о Серых Пустошах, ни о Госпоже. Сириус слушал крайне внимательно, не перебивал и не задавал вопросов, догадываясь, что Гарри не слишком приятно вспоминать годы своего одиночества. Но и проигнорировать эту тему, не поинтересовавшись, как тому жилось вдали от обычного мира, было бы неверно, не говоря уже о том, что Сириусу и в самом деле хотелось услышать об этом поподробнее. Он спокойно воспринял сообщение Гарри о том, что Грюму не повезло так, как ему, Поттеру, и тот наверняка погиб. – Знаешь, я раньше, до Азкабана, очень уважал Аластора. Он был моим наставником. Но после того, что он провернул с Альбусом, обманом став моим законным супругом, я его возненавидел. Когда выяснил о его роли в смерти Лили – моя ненависть возросла многократно. Но… У него были свои принципы и, как ни странно это прозвучит – честь и совесть. Он ошибался и на многое закрывал глаза, но сознательно никогда не шел ни у кого на поводу, если считал это неправильным. Так что его все же было за что уважать, – Сириус перестал рассматривать известный до последней черточки интерьер своего кабинета, перевел взгляд на портрет отца и был рад увидеть в его взгляде поддержку, а затем посмотрел на Гарри. – Мне по-человечески жаль его, но скорбеть по нему я не стану. Он заплатил по счетам, – Сириус четко выразил свое отношение к случившемуся с Грюмом. – Кстати… – он чарами призвал с полки деревянную то ли коробку, то ли довольно скромно оформленную шкатулку. – Здесь воспоминания Аластора. Каждый флакон подписан, – Сириус поднял крышку, демонстрируя содержимое. – В тетради найдете все, что он успел записать о работе Ордена Феникса и о Дамблдоре. Я пролистал – там есть важные сведения. Альбус, конечно, держал Грюма подальше от своих темных делишек, но аврорский нюх Аластора позволил ему теперь вспомнить о подозрительных моментах, на которые он раньше просто не обращал внимания, доверяя Дамблдору. Аластор всегда был аврором в душе, поэтому он заверил тетрадь в министерской магической канцелярии. Так что все написанное в ней можно приобщить к любому делу в качестве доказательства. – Вот это отличный ход, – Гарри не скрыл восторга профессиональностью Грюма. – Да будет Госпожа к нему справедлива и снисходительна, – искренне пожелал он, надеясь, что его слова не останутся без ответа. Гарри не имел понятия, что происходит с людьми после смерти – об этом Госпожа наотрез отказалась говорить, ссылаясь на то, что Гарри об этом не следует даже задумываться, пока его дух не окрепнет достаточно для подобных знаний. – Отдам Тому – пусть сам разбирается, как это лучше использовать. Я еще не вникал в тонкости планов, касающихся свержения Дамблдора с пьедестала. Вот летом как раз этим и займусь, – пояснил он, почему так сильно рассчитывает на решения Риддла. – Раз уж разговор зашел о делах, то, полагаю, тебе будут небезынтересны мои предположения насчет местонахождения Люпина. Ты упоминал о нем вчера во время нашей беседы через зеркала и просил, если что… – Сириус отвел глаза, словно ему было неловко. – Мне показалось, или ты и в самом деле как-то замешан в его исчезновении? Дамблдор был прав, и ты помог ему? – Гарри заметил небольшое смущение крестного, но не мог себе представить, чтобы тот вдруг захотел спасти того, кто его чуть не погубил. – Что? Нет! Я не помогал ему, но я… Я предупредил, что буду требовать для него законного наказания. Он перешел все границы! Совсем помешался из-за своего запечатления! Я же рассказывал? – Гарри сдержанно кивнул, подтверждая, что в курсе, и Сириус продолжил: – Он решил, что делает мне одолжение, освобождая от брака с Аластором! Какова самоуверенность! В общем… Это я вынудил его сбежать. Он заверял, что Альбус намерен защитить его и настаивать, чтобы инцидент рассматривался как несчастный случай. Но моя позиция в этом вопросе, особенно после признания Люпина, что он умышленно отправил Аластора в Арку, наверняка свела бы на нет все попытки Дамблдора. Люпин понял, что я хоть и числюсь в беглых узниках, но смогу с легкостью добиться своего, действуя через тебя. А ты уж точно не горишь благодарностью ему за то, что с тобой произошло. Так что, – Сириус развел руками, – это с моей подачи он кинулся в бега. Но я же не догадывался, что Ремус окажется полезен, – бросил он в свое оправдание. – И еще… Я не желаю ему смерти, а ведь именно так карают оборотней за убийство. Я просто ему угрожал, чтобы заставить сбежать. Все же он когда-то был другом. – Да уж. Подпортил ты игру. Но что сделано, то сделано, – Гарри невесело улыбнулся. – Хотя это как посмотреть, возможно, наоборот – помог, – он хмыкнул. – Нам его побег выгоден не меньше, чем подтверждение им некоторых фактов. Так что ничего с Люпином не случится, если будет вести себя как следует, – довольно уверенно заявил Гарри. – Ты же не считаешь, что он осмелился на самоубийство? Не знаешь, куда он мог спрятаться? Подумай, не было ли у него тайных мест, где можно затаиться. – Я сегодня полдня об этом размышлял. Покончить с собой у него кишка тонка. Не знаю, как он попал на Гриффиндор со своими тараканами в голове. Скорее всего – это Альбус подсуетился. Ремус всегда был чересчур нерешительным, хоть и всеми способами пытался это скрыть от окружающих. Наши с Джеймсом юношеские выходки, не делавшие нам чести, – сразу оговорился Блэк, – служили неплохим для него прикрытием в этом плане. Так что даже его побег – это весомый шаг, – Сириус презрительно усмехнулся. – Отважился же! Насчет тайных мест… Нет у него никаких схронов, по крайней мере, мне о них не известно. К его дому, где он в последнее время жил, я утром смотался – там ничего не осталось из-за пожара. Однако я вспомнил, что еще в школе после инцидента со Снейпом… ну, ты в курсе… – Сириус уже давно покаялся в своем жестоком юношеском поступке. – Люпин тогда намеревался уйти в стаю, где вожаком был тот, кто его обратил. Нам с ним пришлось несколько раз серьезно потолковать, пока не уговорили не совершать глупостей и остаться среди волшебников. – Считаешь, он и сейчас туда направился? А ты знаешь, где это? Или хотя бы – кто конкретно его обратил? – Гарри хотелось обрести хоть какую-то зацепку – уж слишком важное свидетельство мог подтвердить Люпин. – Фенрир Грейбек его укусил еще в детстве по просьбе родителей, спасая от какой-то болезни. Это незаконно, но в подобных случаях, когда на кону стоит жизнь мага, обычно на обращение смотрят сквозь пальцы. Где обитает стая – не имею ни малейшего представления. Оборотни таким с волшебниками, как правило, не делятся, а только со своими. Хотя в Министерстве стоит полюбопытствовать, – подсказал Сириус и решил уточнить: – Какие-то сведения могут найтись в Отделе регулирования магических популяций. У них есть отдельное Бюро по регистрации и контролю оборотней. Никогда ранее не интересовался, какие именно данные они собирают. Но мне кажется, что там вполне можно разжиться чем-нибудь полезным. Конечно, я не утверждаю, что Люпин подался туда, но… Мне больше ничего не приходит на ум, – Сириус покачал головой, выражая свою неспособность реально помочь с делом поиска Ремуса. – Спасибо за наводку. Обязательно проверим. Сегодня уже поздно, – Гарри посмотрел на часы, – чиновники, скорее всего, уже отправились по домам. Но завтра займемся зондированием этого варианта. Сириус, а Дамблдор был в курсе желания Люпина вернуться к стае? Не опоздаем ли мы? Северус рассказывал, что директор был чересчур зол на оборотня за своеволие. – Вряд ли, – Сириус все же задумался на несколько секунд. – Нет, определенно, с Дамблдором тогда Люпин своими планами не делился. Да он, по всей вероятности, и нам устраивал истерики, грозя бросить школу, лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. Ну… это мне теперь так кажется. А Альбус всегда настраивал Ремуса на то, чтобы он подавлял своего внутреннего зверя, что тому с успехом и удавалось, калеча свою природу оборотня. – Спасибо за информацию. Надеюсь, она нам пригодится. Ты же понимаешь, насколько важно сейчас доказать, что лже-Волдеморт и Том – это разные люди. А тут такой удачный момент – они практически одновременно находились в одном месте с кучей свидетелей, а оборотень может подтвердить, что это разные люди. Да, магические твари имеют неравные права с волшебниками, но в данном случае тому же Дамблдору отмахнуться от такого факта окажется непросто, – Гарри решительно поднялся с дивана. – Мне уже пора домой. Том там, наверное, заждался. Прости, что пока не приглашаю в гости. Не знаю, когда к себе в Брайстон-хаус попаду, а… – А то место, что ты зовешь домом, недоступно для посторонних, – продолжил вместо него Сириус. – Понимаю, не переживай. Будь на связи и сообщи мне, если разыщете Люпина. – Обязательно, – пообещал Гарри и направился на выход в сопровождении Сириуса, желавшего как можно дольше побыть рядом с крестником. Блэку с трудом удалось сегодня держать себя в руках и не выдать того страха, который все еще возвращался к нему, когда он вспоминал об Арке Смерти и считал, что стал причиной гибели Гарри.
