Глава 102
20 декабря 2016 г., 18:07
Гарри еще сладко спал, когда Том, одарив его нежным взглядом, осторожно выбрался из постели. Его сегодня ожидал ряд важных дел, и одним из них он собирался заняться немедленно, несмотря на ранний час. Наскоро позавтракав, Том прежде всего тщательно изменил свою внешность с помощью заклятий, не желая быть случайно узнанным посторонними. Решив сэкономить силы, он из ближайшего круглосуточно работавшего магического паба каминной сетью отправился на юг Шотландии в Дамфрис, где проживала община волшебников. А уже оттуда аппарировал в окрестности Далгонара прямиком к поселению оборотней. До полнолуния еще оставалось больше недели, так что заявляться туда можно было без каких-либо опасений за свою жизнь. Оглянувшись по сторонам, Том отметил, что поселок мало поменялся за пятнадцать лет. Появилось несколько новых домов – да и только. Все вокруг дышало спокойствием и гармонией.
Память не подвела Тома, и уже через пару минут он стоял у дома Грейбека. Хозяин хижины, будучи настоящим сыном природы, почувствовал чужака и, не дожидаясь стука в дверь, вышел к гостю.
– Сними с себя чары иллюзии, Том, – Фенрир широко улыбнулся, моментально учуяв, кто к нему пришел. – Я так и знал, что этот старый интриган Дамблдор что-то недоговаривает, – Фенрир крепко пожал руку, протянутую ему для приветствия. – Рад видеть тебя среди живых. Проходи в дом. Сейчас чай заварим на наших местных травах. Помнится, тебе он прежде нравился. Что ж ты так долго не наведывался? Расскажешь?
– Да нечего особо и рассказывать, – Том все же в двух словах изложил свою историю, пока Грейбек возился с приготовлением обещанного чая, который и в самом деле имел приятный неповторимый аромат и обладал свойством наполнять энергией и бодростью испившего его.
– Я так догадываюсь, у тебя ко мне важное дело, раз в такую рань выбрался, – заметил Фенрир, присаживаясь рядом с гостем за стол.
– Да. Дел теперь невпроворот, – подтвердил Том и спросил напрямик: – Ремус Люпин у тебя спрятался?
– Зачем тебе мой сын? – Фенрир уже был знаком с подробностями происшествия в Отделе тайн от Ремуса, но хотел узнать позицию Тома.
– Его подозревают пока что в неумышленном магическом воздействии на волшебника, приведшем к смерти. Проще говоря – он заклятием отправил Аластора Грюма в Арку Смерти. Если ты откажешься выдать его Аврорату – а они в конце концов и к тебе явятся – то накличешь беду на свою общину. Ты же понимаешь это? – Том не стал скрываться за красивыми словами и выложил все как есть.
– Я знаю, – с тяжким вздохом Фенрир кивнул. – Но… дело в том, что Ремуса вел инстинкт…
– Я в курсе о запечатлении и о том, что подтолкнуло Люпина к такому поступку, но это его не оправдывает даже по вашим законам. Ему следовало вызвать Грюма на бой, а не бросать заклинание ему в спину, – жестко высказался Том. – Так он здесь?
– Да. Что ты собираешься делать? Передашь его аврорам? – Фенрир догадывался, что к этому рано или поздно придет, поэтому не обещал ничего Люпину и не пытался разубедить членов своей стаи, очень настороженно и недружелюбно принявших его. Нет, никто не кидался обвинениями Люпину и не вызывал его на бой чести. Его просто сторонились и презрительно косились на него. Власть Грейбека не оспаривали, но показать свое отношение к его решению поселить тут Ремуса умели и без бунта.
– Вообще-то, пока нет. Напротив, мне выгодно, чтобы до него не добрались раньше времени. Но я заинтересован в его сотрудничестве, – Том не стал скрывать от Грейбека, каким образом он хотел бы использовать сведения, которые способен дать Люпин.
– Думаешь, он может избежать смерти? – Фенрир по опыту знал, что на мнение Тома есть смысл полагаться.
– Я уверен в этом. Если все исполнить как надо, то есть шанс добиться условного наказания в виде ограничения прав в магическом мире, – заверил Риддл.
– Ему запретят колдовать, – Грейбек кивнул, соглашаясь, что это достойная кара. – Ты ему поможешь?
– Фенрир, я не министр, чтобы наверняка иметь возможность решить дело так, как мне необходимо, но я попробую. И вовсе не ради самого Люпина, как ты уже сообразил по моему рассказу, – Том никогда не давал пустых обещаний и старался не кривить душой, особенно с теми, кого считал своими друзьями.
– Идем поговорим с Ремусом. Я не хочу его принуждать, но он должен понять, что у меня не будет большого выбора, если сюда явятся авроры. Раз ты его нашел, то и они… – Фенрир махнул рукой.
Через час Том заручился магической клятвой Люпина не сбегать, в ответ заверив, что обязательно предупредит, когда в Аврорате соберутся сюда наведаться. Ремус написал собственноручное признание во всем, что сделал, не забыв указать подробности о настоящей роли Дамблдора в недавних событиях и о своих наблюдениях по поводу Волдеморта и того человека, который входил в Арку за Поттером. Несколько копий воспоминаний, начиная с полученного приказа следить за Поттером и оканчивая беседой с Альбусом после освобождения под поручительство, заняли место в предусмотрительно захваченном Томом хрустальном флаконе. В свое время они послужат наглядным приложением к письму.
– Все это будет задействовано в расследовании как секретная информация, доступ к которой строго ограничен, – напоследок пояснил Том. – Я позже сообщу, как лучше будет поступить, чтобы наказание оказалось минимальным, мистер Люпин.
– Я теперь играю против Дамблдора? – на удивление, в тоне Ремуса прозвучало неприкрытое злорадство.
– Вроде того, – кивнул Том. – Вас это напрягает?
– Я постоянно чувствовал себя обязанным Дамблдору за то, что он позволил мне учиться в Хогвартсе и быть похожим на обычных волшебников. Но сейчас мне кажется, что он поломал мне жизнь, – признался Ремус, удрученно покачав головой. – Мне все еще не верится, что он такой уж плохой человек… Однако я больше не хочу иметь с ним ничего общего. Я могу спросить? Вы говорили, что вам Сириус подсказал, где меня искать. Откуда вы знаете Сириуса и то, что мы с ним… – глаза Люпина распахнулись от появившейся догадки. – Нет! Не отвечайте! Это вы помогли ему сбежать из Азкабана. Он и вы, выходит… Поэтому я ему не нужен, – он так посмотрел на Риддла, что тот сразу понял, какая несуразная мысль посетила Ремуса.
– Я действительно помог ему, хотя мне неясно, как вы об этом догадались. И нет, я не любовник мистера Блэка. Вы же об этом подумали? Не любовник, не партнер и не его сердечная мечта, – Том рассмеялся, прикинув, как позабавит подобная мысль Гарри, да и самого Сириуса. – У меня есть семья, а для моей помощи мистеру Блэку нашлись другие причины, далекие от нафантазированных вами. Фенрир, мне пора, – обратился он к другу, присутствовавшему при его встрече с Люпином. – Надо до обеда успеть побеседовать с министром и главой Аврората, – Том махнул объяснением Люпина, которое держал в руках, – и заодно убедить их, чтобы тебя не тревожили. Спасибо за содействие, Ремус, и не обессудьте за то, что мне пришлось взять с вас клятву.
– Ведь вы не руководите Упивающимися? – не вовремя прорвавшееся любопытство Люпина показалось почти смешным – он спокойно пошел на сделку, а теперь интересовался, не с Темным ли Лордом ее заключил? Том, собиравшийся уже покинуть комнату, все же ответил:
– Я возглавляю работу ортодоксов, а Упивающимися Смертью и тем злобным клоуном, укравшим мой прежний псевдоним, командует Дамблдор. И я это докажу всему магическому миру, – голос был твердым, а обещание прозвучало решительно. – До встречи, Фенрир.
В Дамфрисе Риддл отыскал магическое почтовое отделение. Он на всякий случай сделал для себя копию признания Люпина, а оригинал отправил с совой Фаджу от имени автора письма. Флакон с воспоминаниями пока придержал, рассчитывая задействовать позже – когда очередь дойдет до рассмотрения в Визенгамоте вопроса о благонадежности Дамблдора. Том был доволен тем, как легко ему удалось уговорить Люпина на сотрудничество. Оставалось правильно и с умом разыграть доставшуюся карту.
***
Фаджу вручили признание Ремуса Люпина буквально перед самым приходом Тома, успевшего после посещения поселения оборотней заскочить домой и кратко рассказать Гарри о своих успехах. Том знал, что Поттер волнуется, поэтому не стал испытывать его нервы на прочность. Расторопный секретарь министра, в последние пару дней несколько раз слышавший фамилию «Люпин», обратил внимание на то, каким именем подписано пришедшее с утренней почтой письмо, и поспешил показать его Фаджу. Тикнесс, с которым министр решил обсудить новые сведения, посоветовал моментально засекретить их источник, объяснив это необходимостью иметь против Дамблдора козырь в рукаве. Уже через полчаса Скримджер был ознакомлен с признанием Люпина и, кляня на все лады игры министра, не позволившего пока использовать в расследовании всю информацию из прибывшего почтой документа, наскоро, ссылаясь на требования безопасности, дал дополнительные указания следователю, которому предстояло беседовать с Дамблдором. Альбус получил вызов в Аврорат сразу после завтрака – сова ожидала его, нагло устроившись на пустовавшей жердочке Фоукса. Официальный пакет, отмеченный как срочный и важный, был оснащен специальными чарами, которые сообщат в Министерство о вручении его адресату, поэтому эльф, отвечавший за прием почты персонала школы, перенес птицу прямо в директорский кабинет, как и было предусмотрено для подобных случаев. Проигнорировать письмо Дамблдор не рискнул. Во-первых, он мог лишь догадываться о его содержимом, а во-вторых, у него и так в последнее время появилось много причин для неприятностей, чтобы наживать еще одну. Так что как бы он ни злился, прочитав практически приказ явиться для дачи показаний в Аврорат, пришлось ему все же изменить планы на день и отправиться в Министерство. – На каком основании вы отрываете меня от дел? Я уже все рассказал по инциденту в Отделе тайн, – с порога принялся возмущаться Дамблдор, гневно уставившись на следователя. – Я – директор школы! У меня сейчас серьезный период в работе. Конец учебного года – это горы отчетов и анализ множества таблиц успеваемости для определения качества обучения и всякого другого. Мне некогда прохлаждаться! – Мистер Дамблдор, присядьте, пожалуйста, – служитель закона выглядел невозмутимым и несколько медлительным, но его колючий проницательный взгляд был требовательным и настойчивым. Он указал на стул напротив, а затем пояснил: – Меня зовут следователь Хокинз. Вас вызвали для уточнения данных в связи с открывшимися новыми фактами, некоторыми выявленными несоответствиями и отсутствием важных деталей в ваших прошлых объяснениях. – Я сообщил мистеру Скримджеру все, что знаю. Его удовлетворили мои показания, – недовольно пробурчал Альбус, устраиваясь на весьма неудобном стуле, однако своевольничать и трансфигурировать его в мягкое кресло не стал, будучи осведомленным о недопустимости применения магии гражданскими лицами на территории Аврората без разрешения ответственных или сопровождающих лиц. Унижаться, испрашивая дозволения, он точно не собирался. – Я слушаю. Давайте поскорее разберемся с интересующими вас вопросами. – Передо мной лежит ваше объяснение, – следователь кивнул на пергамент. – Думаю, будет уместно выяснять необходимые дознанию детали в том порядке, в каком вы освещали события той памятной ночи. Итак, ваше имя, занимаемая должность и статус в обществе, – мистер Хокинз приготовился заполнять шапку официального бланка. – Вы только что сказали, что хотите что-то уточнить. А это тогда зачем? – Альбус ткнул пальцем в лист перед следователем. – Мистер Дамблдор, возможно, я непонятно выразился, но вы приглашены для дачи дополнительных показаний. Я обязан оформить допрос в соответствии с правилами. – Допрос? Я что – обвиняемый? – Пока нет. Я уполномочен опросить вас в качестве свидетеля, – мистер Хокинз сдержанно пояснял все о предстоящем процессе. – Вы готовы помочь расследованию? – он показал перо в своей руке, намекая, что планирует начать записывать. – Ваше полное имя… – закончив с формальностями, Хокинз задал первый вопрос: – Мистер Дамблдор, согласно ранее данным показаниям, вы утверждаете, что отправились в Министерство, чтобы подстраховать мистера Поттера. Это так? – Да. – А почему вы вообще позволили студенту покинуть территорию Хогвартса? – Мистер Поттер собирался ознакомиться с содержанием пророчества, касающегося непосредственно его самого. Я посчитал, что не вправе мешать ему, особенно учитывая его статус совершеннолетнего и главы рода Поттер, – Дамблдор отметил, как следователь заинтересованно посмотрел на него, и мысленно ухмыльнулся, хваля себя за то, что в последние дни основательно продумал, как станет объясняться с Попечительским советом. Он был уверен, что его не оставят в покое, поэтому предпочел заранее приготовиться к неизбежному. – То есть вы хотите сказать, что учащиеся выпускного курса, которые поголовно являются совершеннолетними, могут уходить из школы и возвращаться, когда им вздумается? Именно такой вывод напрашивается после ваших слов, сэр, – следователь поглядывал на зачарованное перо, прытко записывающее все произнесенное во время допроса, контролируя его работу. – Нет, это не так, – недовольно процедил Дамблдор, не ожидавший подобного обобщения. – Мистер Поттер – особенный ученик. И вам это известно. Он – герой магического мира. Он – Избранный, которому предстоит нелегкая задача уничтожения Темного Лорда. Вы же не считаете случайностью, что Волдеморт напал на него в Отделе тайн? Поэтому мое отношение к мистеру Поттеру несколько иное, чем к остальным студентам. И это не должно вызывать удивления. – Почему вы не пошли в Министерство вместе с мистером Поттером, а решили устроить за ним слежку? – Хокинз не стал останавливаться на вопросах, входивших в компетенцию Отдела образования. – С чего вы взяли, что я за ним следил? Я знал, когда и куда он пойдет. Позвольте не разглашать мне свои источники информации, – Дамблдор высокомерно посмотрел на следователя. – Если понадобится, вам придется их раскрыть, – спокойно произнес Хокинз. – Но у меня есть основания утверждать, что вы следили за мистером Поттером и мистером Грюмом. Нами получены показания служащих Министерства, которые отметили странное любопытство мистера Шеклболта, расспрашивавшего о мистере Грюме и его планах посещения хранилища пророчеств. Мистер Шеклболт впоследствии – по его же показаниям – вызвал вас в Министерство, выполняя ваше распоряжение. – Я не представляю, о чем кто-то там расспрашивал ваших чиновников. Я не нуждался в их сведениях. Аластор Грюм был моим другом. Он сам мне рассказал о том, когда поведет мистера Поттера в Отдел тайн. Но я действительно попросил Кингсли Шеклболта, дежурившего в тот день, держать меня в курсе и открыть мне проход через камин, чтобы я мог подстраховать мальчика, – Дамблдор снисходительно поглядел на следователя, рассматривавшего свои записи, даже не догадываясь о том, что за каждым его жестом очень внимательно наблюдают. Фадж, Тикнесс и Риддл сидели всего в трех ярдах за спиной мистера Хокинза, укрытые щитом хамелеона. – Спросите у Кингсли – он сам вам скажет, что я ни о какой слежке его не просил. – Он не в состоянии что-либо сказать. Мистер Шеклболт подвергся нападению преступников и находится в больнице. – Что? Как же так? – Дамблдор в притворном сочувствии всплеснул руками. – Вот видите! Я же объяснял, что Упивающиеся представляют серьезную опасность для нашего мира! – С чего вы взяли, что это были Упивающиеся Смертью? Я ничего подобного вам не говорил, – Хокинз помедлил, ожидая ответа. – Да кто это еще мог быть? Сразу же понятно, это они мстили за то, что в Отделе тайн у них все сорвалось! – Альбус быстро сориентировался и нашел способ, как выкрутиться после своей небольшой оплошности. – Мне жаль Кингсли. Но я заверяю, если бы он был здесь, то подтвердил бы, что я ни за кем не следил. – Вы лично – нет, но по вашему распоряжению – да. Мистер Шеклболт не единственный, к кому вы обращались за аналогичной услугой. Мистер Люпин дал показания, что вы заставили его скрытно наблюдать за мистером Поттером до того момента, пока тот не аппарировал от школы. Что вы на это скажете? – Хокинз не стал уточнять, что эти сведения он почерпнул из секретного письменного объяснения Ремуса, копия которого будет приобщена к делу после обработки и изъятия руководством из него некоторых данных. – Я уже сказал, что забочусь о мальчике! – Дамблдор скрипнул зубами – Люпин не признался ему, что, похоже, выложил аврорам все без утайки. – Меня волнует его благополучие! – О мальчике? Вы имеете в виду мистера Поттера? Будьте добры называть имена и не забывать, что вы на допросе. Значит, вы не отрицаете, что просили мистера Люпина следить за мистером Поттером? – Исключительно ради защиты, – Альбус не собирался говорить однозначное «да», оставляя себе лазейку, если впоследствии подобный ответ окажется ему невыгодным. – Скажите, что дало вам повод подозревать возможность риска предпринятого мистером Поттером посещения хранилища пророчеств? – следователь демонстрировал свой опыт и не терял выдержки. – Волдеморт возродился. Он устраивает нападения на мирных граждан. Он еще год назад угрожал Поттеру. Что еще вам нужно для того, чтобы осознать – мальч… мистер Поттер в смертельной опасности! Волдеморт не остановится, пока не уничтожит его. Наша задача – помочь Избранному… – Мистер Дамблдор, прошу – отвечайте только по существу. Свое мнение по поводу положения в магическом мире выскажете в другом месте. Вы знали, что преступники проникнут в Министерство? – Да откуда я мог такое знать? Но это же так логично. Гарри был практически без защиты... – Откуда преступники узнали о том, что мистер Поттер собрался посетить Отдел тайн? Вы передали эти сведения третьим лицам? – Нет! – Дамблдор дернулся – он не ожидал столь прямого вопроса, подразумевавшего его причастность к нападению. – Я ни с кем не обсуждал это! – Ваше заявление нельзя назвать правдивым, вы ведь рассказали мистеру Люпину и мистеру Снейпу о цели вашего совместного визита в Министерство, – Хокинз покачал головой. – Вас мог тогда кто-нибудь подслушать? – Исключено. – Почему вы решили довериться именно мистеру Снейпу и мистеру Люпину? Почему не предупредили заранее авроров, раз уж предвидели нападение? – следователь, казалось, был абсолютно лишен эмоций, он задавал вопросы унылым бесцветным тоном, четко артикулируя свою речь. – Северус… Мистер Снейп – декан факультета и боевой маг, а мистер Люпин преподавал в Хогвартсе защиту от темных искусств. Надеюсь, теперь понятно, что я не сумел бы сделать лучшего выбора? Почему не предупредил авроров? А что я мог им представить в доказательство? Свои опасения? Предчувствия? – Дамблдор криво усмехнулся. – И тем не менее вы, ожидая усложнения обстановки, дали возможность мистеру Поттеру отправиться в хранилище пророчеств. Если бы вы сообщили о своих опасениях и предчувствиях аврорам, пропуск мистера Грюма в Отдел тайн был бы аннулирован и никто не пострадал бы, – заметил Хокинз. – Мистер Дамблдор, вы осознаете, что допустили сразу несколько нарушений? Не доложили властям о предполагаемом нападении на Министерство и сознательно подвергли смертельной опасности мистера Снейпа и мистера Люпина, вовлекая их в противоправные действия. Да-да, – следователь кивнул. – Вы практически принудили их совершить преступление – применение боевых заклинаний в помещениях Министерства запрещено. А вы только что объяснили выбор спутников именно тем, что они хорошие бойцы. То есть вы предвидели, что им предстоит прибегнуть к своим способностям. – Ничего подобного! Их действия подпадают под определение исключения из этого правила – использование магии разрешено в рамках защиты. – Вы путаете случайно возникшую ситуацию, в которой позволена защита, с тем, что вы намеренно привели сюда людей, наперед зная, что им, вероятно, придется вступить в магическую схватку. Но оставим пока это. Меру вашей вины будет оценивать Визенгамот, если руководство посчитает необходимым выделить этот вопрос в отдельное производство, – следователь приступил к выяснению подробностей боя, в котором Дамблдор принял участие. Он въедливо расспрашивал обо всем, что тот помнил: как получилось, что сражение переместилось в зал смерти; кто и где стоял; какие заклинания употреблялись; как он отреагировал на гибель Грюма и почему не помог Поттеру, раз так о нем заботился, что организовал спасательную операцию лишь из-за смутных предчувствий? – Это были реальные опасения! – рассердился Дамблдор на едкий намек. – И они подтвердились! – Так почему вы не помогли мистеру Поттеру, когда он пытался спасти человека? – Да не было шансов на спасение! Сириус закричал, что это узы… – Кто закричал? Сириус? Так звали того мага? – Хокинз ожил и выказал неподдельное воодушевление, задавая уточняющие вопросы. – Какой Сириус? О чем это вы? – сразу же пошел на попятный Дамблдор. Он понял, что ситуация выходит из-под контроля. Его так заговорил этот ушлый следователь, что имя Блэка вырвалось само собой. – Вы сказали: «Сириус закричал», – повторил Хокинз. – Я сказал: «Серьезно закричал»! Не представляю, что вам там послышалось. И не нужно перекручивать мои слова! Не приписывайте мне того, чего я не говорил! – возмущения Дамблдора можно было принять за искренние, если не знать о его способности моментально ориентироваться в обстановке и умении блестяще играть свою роль. – Вот и самопишущее перо сделало запись: «Сириус», – указал следователь. – Значит, оно ошиблось! Исправьте немедленно, или я не стану это подписывать. Я устал от долгой беседы и мог нечетко произнести слово. Я сказал, что после серьезного крика про узы, я предположил, что бесполезно пытаться вмешиваться в случившееся, – Дамблдор решил отвлечь внимание, давая ответ на заданный вопрос. – Но мистеру Снейпу это удалось. Разве не так? – Хокинз понял, что настаивать нет смысла. Он лишь пожалел, что к Дамблдору абсолютно ни при каких обстоятельствах нельзя применять Веритасерум. Даже уволив его со всех должностей, должно пройти не менее двадцати лет, чтобы его статус упал до той отметки, где подобное будет приемлемо. – Это была темная магия. Мне она недоступна, – Альбус задрал подбородок, бросая осуждающие взгляды. – Так что разбирайтесь в этом сами. – Разберемся, – флегматично заверил Хокинз. – В своем объяснении вы утверждали, что тот волшебник, который называл себя Волдемортом, вместе с группой магов, прятавших лица за масками, напал на мистера Поттера, а позже вошел в Арку Смерти. Так? – Да, – Дамблдор предпочел краткий ответ, желая сначала узнать, куда клонит следователь. – Как вы объясните, что эти волшебники выглядели по-разному? – Волдеморт – темный маг. Сильный и коварный. Я уверен, ему ничего не стоит сменить внешность. Все видели, что он повелевал огромной змеей, явно созданной с помощью наитемнейших ритуалов… – Я спросил – на каком основании вы утверждаете, что колдун с необычной внешностью и мужчина, который помог мистеру Поттеру вернуться из Арки, являются одним и тем же лицом? – Хокинз терпеливо повторил свой вопрос. – Почему вы называете его «мужчина»? Разве мистер Поттер не сказал вам, как его имя? Риддл! Том Риддл! Вот как его зовут! Это он много лет назад выбрал для себя псевдоним Волдеморт! Так какие у вас еще остались сомнения? Для меня не составило труда сложить два и два. А для вас, как я посмотрю, в этом есть какая-то проблема, – Дамблдор выпрямился на стуле, демонстрируя свое превосходство. – Прежде всего, мистер Поттер дал показания, что его спас волшебник, представившийся мистером Риддлом. Об имени речи не шло. Во-вторых, пока у нас нет никаких фактов, которые могли бы подтвердить вашу версию, не считая того, что существует определенная логическая неувязка, если внимательно изучить хронологию событий, – в голосе следователя прозвучали нотки снисхождения, как будто он объяснял все неразумному ребенку. – Какая еще неувязка? – Мистер Дамблдор, все опрошенные участники инцидента, в том числе и вы, утверждают, что волшебник, незаконно проникший в Отдел тайн и называвший себя Волдемортом, вместе со своими подельниками покинул Министерство с помощью портключа сразу после того, как мистер Риддл исчез в Арке Смерти. То есть получается, что так называемый Волдеморт и мистер Риддл некоторое время одновременно присутствовали в зале. Вам не кажется, что это противоречит вашему заявлению? – Хокинз старательно следил за тем, чтобы зачарованное перо успевало все записывать. – Говорите «одновременно»? Кто из присутствовавших тогда в зале заверил вас, что видел их одновременно? Нет, – Дамблдор покачал головой и усмехнулся. – Никто! Никто, потому что такого не могло быть. Приняв другую форму, Волдеморт шагнул в Арку Смерти. Он специально сделал это так показательно, чтобы обратить на себя внимание. Даже потрудился наколдовать иллюзию в виде феникса, похожего на моего фамильяра. Ему нужно было показать всем, на что он способен! Он хотел, чтобы увидели его настоящее лицо! – Альбус вошел в раж, мысленно поражаясь собственному красноречию во время этой импровизации. – А затем он под дезиллюминационными чарами вернулся и увел своих людей из Отдела тайн. Волдеморт имел возможность незамеченным скользнуть за Арку, чтобы никто и не догадался, кто спас Поттера. Он и мальчику мог бы не сообщать своего настоящего имени. Но он преследовал важную для себя цель. Ему невыгодно было остаться в тени. Вот зачем он устроил все то представление! – глаза Альбуса победно сверкали, словно он только что одолел самого Мерлина. – И что это за цель? Вы знаете? – Разумеется! Согласно пророчеству мистеру Поттеру предстоит сразиться с Темным Лордом. Теперь же мальчику будет намного сложнее в этой схватке, ведь он будет чувствовать себя обязанным Волдеморту за спасение. Но от судьбы все равно не уйдешь, так что Гарри придется преодолеть эту искусственно созданную своеобразную зависимость. И я помогу ему в этом. У меня есть опыт борьбы с предыдущим Темным Лордом – Гриндевальдом, и я поделюсь им с мистером Поттером. Мы справимся с задачей, которую жизнь поставила перед Гарри… – Мистер Дамблдор, хватит. Я понял вашу мысль, – прервал поток самовосхвалений следователь и продолжил брать показания. Вопросы сыпались бесконечной чередой. Хокинз расспрашивал Дамблдора о сотне фактов вплоть до того, что ему рассказал Поттер, когда пришел в сознание, и куда тот отправился на каникулы, чем окончательно вывел Альбуса из себя: – Я не имею представления, куда он отправился. Мистер Поттер – взрослый самостоятельный человек. Я не могу требовать от него отчета! – не признаваться же в том, что мальчишка настолько строптив, что не позволял вмешиваться в его дела. – Единственное, о чем мы договорились – это то, что он не станет покидать пределы страны и будет исключительно осторожен, – слова были произнесены недовольным тоном. – Хорошо, – бесстрастный тон Хокинза бесил Дамблдора все больше и больше. – Но вот о том, где сейчас находится мистер Люпин, вы просто обязаны знать. Так – где он? – У себя дома, я полагаю, – Альбус ощутил, как все внутри задрожало от предчувствия крупных неприятностей. – В Бакенхеме? Вы уверены? Когда вы виделись с мистером Люпином в последний раз? – Хокинз сверлил Дамблдора пристальным взглядом, от чего у того чесались руки проклясть дотошного следователя чем-нибудь позаковыристей. – В воскресенье, когда я его отсюда забрал, мистер Люпин собирался именно домой в Бакенхем. У него там на окраине городка маленький дом, – Альбус говорил убедительно, хотя уже точно знал, что от хлипкой хижины остались одни обгоревшие головешки. Позавчера он лично побеспокоился об этом, скрывая следы побега Ремуса, заодно пытаясь хотя бы на некоторое время ввести следствие в заблуждение, бросив в огонь дохлого пса. – А к чему эти вопросы? – То есть вы не знаете наверняка, где сейчас находится мистер Люпин? – Хокинз не спешил объяснять природу своего интереса. – Нет. Наверняка не знаю, – Альбус с замиранием сердца ожидал, чем для него закончится история с побегом оборотня. – А обязаны знать. Вы поручились за мистера Люпина. Он уже третий день не отвечает на письменное приглашение явиться для дачи показаний. Указанный им адрес проживания проверен. Дом уничтожен огнем. Так что предлагаю вам, как поручителю, позаботиться о приводе мистера Люпина самостоятельно. Вот официальное требование – я жду вас в понедельник к полудню. Распишитесь в том, что получили документ, – следователь подал Дамблдору небольшой бланк. – На допрос вы должны прийти вместе с ним. – А я вам зачем? – Будет решаться вопрос о заключении мистера Люпина под стражу, так как он нарушил договор взятия на поруки и скрылся от следствия. Так как поручителем являетесь вы, то вам тоже придется держать ответ перед законом, – Хокинз внимательно взглянул на Дамблдора. – Вы же понимаете, что это исключительно важно? Если вы приведете мистера Люпина, то отделаетесь лишь официальным предупреждением. – Почему-то мне кажется, что вы не уверены, будто у меня это получится. Что случилось с Ремусом? – Альбус прикинулся обеспокоенным. – Это вы должны знать, ибо вы его отсюда забрали. Постарайтесь отнестись крайне серьезно к этому делу. Визенгамот дал разрешение на применение Веритасерума к мистеру Люпину, и, следовательно, суд потребует у нас отчет о проведенном допросе. – Постойте, вы говорите, что его дом сгорел? А вы не думаете, что с Ремусом произошло несчастье? – У нас нет для этого оснований. Ваше дело – привести в понедельник мистера Люпина, – Хокинз положил бланк с подписью Дамблдора в папку. – Хорошо, я попробую его разыскать, раз наши бравые авроры не могут с этим справиться без директора школы, – невзирая на тон, Альбус решил пока не спорить в надежде – вдруг Люпина совесть замучает и он откликнется за выходные. – У вас больше нет вопросов? – он наблюдал, как самопишущее перо резво начертало его слова на пергаменте с текстом показаний. – Вопросов нет, но есть еще один момент. В процессе расследования деталей ситуации с проникновением неизвестных в Отдел тайн с помощью портключа было принято решение взять воспоминания у всех членов комиссии, которую собирали для контроля уничтожения подобного артефакта пятнадцать лет назад. Вы, мистер Дамблдор, являлись одним из них. Вот склянка, она уже зачарована от случайного разрушения. Прошу посодействовать расследованию, – Хокинз жестом указал на фиал, предлагая поделиться воспоминаниями. – Это разве законно? Работа с воспоминаниями имеет массу ограничений. У вас есть решение Визенгамота на этот счет? – Альбус напрягся, хотя и постарался не подать виду. Он судорожно пытался вспомнить, сможет ли отыскать в своих воспоминаниях о том эпизоде достаточный по продолжительности фрагмент, чтобы не дать увидеть того, как он поступил на самом деле. По всему выходило – что нет. – Мы не обращались в суд для получения разрешения, потому что все члены комиссии добровольно пожелали помочь следствию. Остались только вы, сэр, – это было не совсем верно – еще один упрямый колдун отказался давать воспоминания – Пруэтт, но существовала надежда, что он изменит свое мнение. – В таком случае, я не стану этого делать. Боюсь, мой мозг слишком перегружен информацией, чтобы я мог отыскать в своем сознании воспоминание пятнадцатилетней давности, да еще и суметь корректно его скопировать для вас чарами. Надеюсь, вы простите старика за отказ. Но я заверяю, что тот портключ был уничтожен прямо у меня на глазах. Я в этом не сомневаюсь, – Дамблдор мысленно облегченно вздохнул, когда Хокинз молча спрятал флакон в стол, откуда перед этим его доставал. – Жаль, что вы не хотите помочь. Но это ваше право. На сегодня у меня вопросов к вам, мистер Дамблдор, больше нет. Вот протокол допроса, – следователь остановил зачарованное перо и подал пергамент Дамблдору. – Ознакомьтесь и подпишите его. Альбус чрезвычайно внимательно перечитал все до последней буквы, чтобы убедиться, что ничего лишнего самопишущее перо не присочинило – бывали такие случаи раньше. Затем поставил размашистую подпись. – Всего хорошего, мистер Дамблдор. До встречи в понедельник, в полдень. Я буду ожидать вас вместе с мистером Люпином в этом же кабинете, – вежливо попрощался Хокинз. – До свидания, – буркнул Альбус и поспешил покинуть кабинет, словно опасался, что следователь может вдруг вспомнить еще с десяток невыясненных моментов. Свыше двух часов допроса дались Дамблдору непросто, и он поторопился избавиться от присутствия посторонних в пределах видимости, чтобы спокойно обдумать – все ли правильно он отвечал. А заодно следовало попытаться еще раз связаться с Люпином – его выходка могла дорого обойтись Альбусу.***
Северус дожидался прихода Дамблдора из Министерства – ему не терпелось сдать последние отчеты. Тогда останется лишь оформить заказы на ингредиенты для студентов на будущий учебный год и для приготовления зелий, которыми приходилось снабжать школьное Больничное крыло. Он знал, что Дамблдора вызвали на допрос, и догадывался, что вряд ли у того будет хорошее настроение, но откладывать «бумажные дела» на понедельник не собирался. К тому же ему хотелось посмотреть на Альбуса, вернувшегося от следователя – вдруг удастся заметить что-то интересное? Дамблдор только успел кое-как успокоиться после своего визита в Аврорат, уговорив себя не паниковать раньше времени, когда в его кабинет практически ворвалась МакГонагалл с кипой книг, журналов и отчетов в руках, победно ухмыляясь отставшему от нее всего на пару шагов Снейпу. – Давайте завтра займемся всем этим, – окинув недовольным взглядом горы документов, принесенных деканами, предложил Дамблдор таким тоном, что Минерва сразу сникла, безнадежно вздохнув и развернувшись к выходу. Однако Северус не планировал сдаваться: – Или сегодня, или в августе, – он сгрузил увесистую стопку на стол. – Если кому-то и нечем заняться, то у меня еще впереди ревизия ингредиентов, а там без малого полторы тысячи названий. И для каждого нужно проверить срок годности и определиться с необходимым для закупки или заготовки количеством. Я уже не говорю о зельях, которые мне предстоит варить ведрами для Больничного крыла, – он бросил через плечо слегка раздраженный взгляд на МакГонагалл, застывшую у порога и все еще не решившую – уходить ей или остаться. Таким нехитрым способом Снейп показывал Дамблдору свою несомненную полезность и незаменимость по сравнению с другими деканами. – Так что, Альбус, я бы просил, чтобы ты прямо сейчас уделил немного своего драгоценного времени моим отчетам. – Минерва, приходи завтра, – чуть не сквозь зубы скомандовал Дамблдор, понимая, что Снейпу ему невыгодно отказывать. Особенно в свете последних событий. Орден Феникса таял на глазах, как снег под лучами жаркого солнца. От былой внушительности этого оплота Света остались всего крохи, и нельзя было ими бездумно расшвыриваться. – Присаживайся, Северус. Я освобожусь через несколько минут. Дамблдор живо набросал очередное письмо Люпину, после чего передал его домовику, приказав отправить адресату, а сам с тяжким вздохом принялся просматривать принесенные Снейпом документы. После третьего или четвертого отчета Альбус не выдержал: – Северус, меня сегодня снова приглашали в Аврорат для уточнения некоторых нюансов. Так что будь готов, что и тебя могут вызвать. Напоминаю – следи за тем, что рассказываешь. Они способны на любого навешать всех собак, чтобы выслужиться перед лютующим Фаджем. Ему это происшествие в Отделе тайн как кость в горле – весь его имидж накануне выборов портит, – Дамблдор не скрывал ни своей злобности, ни презрения к министру. – Шеклболт серьезно пострадал от нападения Упивающихся, – резко перескочил он на другую тему. – Ему выжгли мозги, наказав за активное противостояние в Отделе тайн. Кингсли в больнице под наблюдением колдомедиков. – Они так и сказали? – как можно спокойнее поинтересовался Снейп. – Кто? Упивающиеся? – раздраженно переспросил Дамблдор. – Я о целителях и диагнозе Шеклболту. Но если ты в курсе планов Упивающихся, то с удовольствием послушаю, – съехидничал Северус. – Не язви! Не знаю, что там с Кингсли – мне некогда было в больницу тащиться. Мне следователь об этом сообщил. Но ты видишь, что творится?! Упивающиеся мстят тем, кто тогда оказал им сопротивление. Так что не лучше ли тебе остаться в школе? Здесь до тебя не доберутся, – предложение прозвучало сухо, но с достаточным нажимом, чтобы было понятно – Дамблдор не желает выпускать Снейпа из виду. – И не надейся. Альбус, я не останусь тут ни на один лишний день. Эти монстры, которых называют студентами, гораздо страшнее каких-то там Упивающихся, – Северус очень натурально передернулся, словно его трясло от одного упоминания про учащихся. – Так что я вполне заслужил свой отпуск! Как только разберусь с ингредиентами – так сразу и исчезну отсюда. И не уговаривай. – Северус, мне в любое время может понадобиться твоя помощь, – жестко заявил Дамблдор. – Волдеморт вряд ли планирует устраивать себе отпуск. – Сову пришлешь. Давай покончим с проверкой моих книг учета, – Снейп кивнул на стол. Дамблдор, недовольно поджав губы, вернулся к бумагам. Через полчаса Северус облегченно вздохнул – Дамблдор не стал придираться и принял все без доработок. – Я сегодня уйду домой. Возвращусь в понедельник. Мне нужно подготовить лабораторию для варки лечебных зелий, – направляясь на выход, поставил в известность Снейп. Студентов в школе не было, следовательно, он имел право проводить выходные по своему усмотрению. – А как же ингредиенты, о ревизии которых ты так красочно распинался? – Дамблдор почувствовал себя жертвой манипулирования. – Так я это для Минервы говорил, чтобы «сдаться» тебе раньше нее, – почти беспечно пояснил Северус и с ехидной усмешкой на губах покинул кабинет. Дамблдор еще пару минут молча смотрел на закрывшуюся дверь, ощущая, как злость опять поднимается в нем с новой силой – никто не считался с ним в последнее время так, как это было привычно по прошлым годам. До зуда в пальцах хотелось всех проклясть, чтобы вернуть себе былые уважение и почитание.
