Panacea

Охраняемые земли с обзорными башнями ничего хорошего в себе не несли по сути и, хотя троица не нарушала порядков, смирно идя по обочине тракта, само их положение вольных странников могло привлечь ненужное внимание. Пожаловавшись на голод, Чим с благодарностью принял протянутое Тэхёном яблоко и сказал, что беспокоиться не о чем. Чонгуку его фруктовая зависимость показалась не столько плебейской, сколько показушной. Ради такой благодушной улыбки Тэхёна, он бы и сам съел с гору яблок. Но только надулся и отсчитывал шаги, слушая забавные переговоры спутников. Застава, идущая через ров к западной окраине столицы, обнесенной десятиметровой каменной стеной, оказалась такой же хорошо защищенной, как и с любой другой стороны: сновали туда-сюда грозные стражники в доспехах, бдительно следили часовые, все телеги и повозки тщательно обыскивались. Торговый люд, стоявший на тракте в очереди, чесал языками или перекладывал ящики, пока угрюмая стража занималась поиском запрещенных даров. Нанятый колдун в драповом пальто плевал шелуху от семечек и, зачитав несложное заклинание, давал добро на проезд. Видать, уставал знатно. И тогда звонко натягивались стальные тросы, со скрипом открывались тяжелые ворота. Издалека выглядело слаженной работенкой, проверенной годами. Остановились поодаль, где заклинание еще не имело силы, пригляделись: у каждого проходящего спрашивали показать бумажку с печатью, Чим шепнул, мол, лицензия, выписывается на совершение торговли только консульством при правителе. — Да как же мы проберемся-то?! — возмущенно шипит Чонгук, пихая коротышку плечом. — Где твой знакомый? Смотри, обманешь меня – разорву. И злится, раздувая ноздри, Тэхён берет его за руку и отводит подальше от Чимина. — Ну будет тебе, будет, Чонгук. Ты ему и слова-то сказать не даешь. — Вот именно, — поддакнул тот и скривил моську, затем пошарил по карманам и извлек ни много, ни мало – флейту, только совсем коротенькую. Чонгук так сжал челюсти, что у Тэхёна его злость посыпалась мурашками по спине. Он все думает, что Чимин шутки шутит и теперь намерен баловаться игрушками. Но смолчал, не став беспокоить Тэхёна. Как ни странно, флейта не извлекла ни звука. По крайней мере, даже особый слух Чонгука ничего не уловил, а вот Тэхён разгадал ворожбу и щелкнул пальцами. — Сигнальная флейта, ведьмовская штучка! Давненько ими никто не пользуется, сейчас все больше воздушными письмами. — Ага, но я-то волчьих кровей, такую магию не осилю. — Ох… — Чонгук проредил пятерней копну волос и отошел, надоели ему разговоры, в которых он ни крохи не смыслит. Отдышавшись, он обернулся. — Выходит, где-то там в городе тебя услышал твой дружок? — Да, откроет нам один тайный ход. — Не говори, что это снова подземелье… — взвыл Чонгук. — Круче, — восхитился уже Тэхён. — Телепорт. Процесс отвратительный, но пережить можно. — Лучше подземелье, — устало заключил Чонгук, и Тэхён ободряюще похлопал его по плечу. Тэхён взялся объяснять Чонгуку тонкости межпространственного перехода, а Чимин уже смело направлялся к месту, где следует ставить метку – спустился к речному берегу и под плакучей ивой надкусил мякоть большого пальца, ковырнул землю ногтями и прошептал пару-тройку слов. Наученный уже не раз, проделал все так быстро, что подошедшим товарищам оставалось лишь удивиться его навыкам. — Окунайтесь, — приказал он. — Живо! Переглянувшись, Чонгук с Тэхёном посчитали нужным послушаться, а после Тэхён, продрогший до костей, прижался к горячему волку. Перед ними полыхнула едва заметная плотно-молочная пелена, Чим, не спрашивая, толкнул их в спины и сам прыгнул следом. Запах парного молока и сена ударил в носы. Приземлились в стоге, а в целом - то ли доме, то ли сарае. Тэхён, правда, все еще дрожал и никак не мог согреться, обнимая Чонгука. Едва они успели прийти в себя, как кто-то окатил их ароматной водой из глубокой кадки, и вода эта по составу и консистенции напоминала кисель, пробивала в нос мятой. Особое зелье. Отплевываясь и отирая лицо, все трое силились отдышаться. — Вы уж извините, что я вас так, — в сердцах проговорил хозяин дома. — Медлить с этим никак нельзя. Высохнуть всё должно на вас. — Ха, я-то привык уже, — отсмеялся Чим. — А вот эти двое – вряд ли. Но несмотря на то, что Чимин втайне ожидал, как разойдется яростью Чонгук, тот отреагировал дерзновенно спокойно, помог Тэхёну подняться, подав руку, и слегка склонил голову, приветствуя новоявленного мага. — Это точно сработает? — всего лишь поинтересовался он. — Конечно… — и маг чуть отступил, разглядывая фигурку Тэхёна, что облепили мокрые одежды. Хороша ли ведьма, что пленит серебром волос да притягивающими глубокими глазами? Не то слово. Вздохнув, Чонгук скинул свой плащ и набросил Тэ на плечи, а после и вовсе прикрыл собою. В каждом его мягком жесте, томительном взгляде – таилась древняя и нерастраченная любовь. — Меня Хосоком звать, — весело представился, наконец, незнакомец и указал на стол. — Присядем! Есть что выпить и поесть, а заодно завести полезную беседу. За сытным ужином поначалу без умолку болтали Хосок и Тэхён, обсуждая волшбу и казусы телепортации, а после присоединился и Чимин. И тут началось такое, что у Чонгука мгновенно заболела голова. Наверное, он не скоро привыкнет к шумной компании, пусть и не такой большой. Радовал только светлый ведьмин лик и размеренный теплый голос. Русоволосый Хосок выглядел ловким и задорным парнем, его чрезвычайно умные глаза и часто проливающийся смех, задевающий попутно смех Чимина, выдавали в нем человека, умеющего расслабиться и придать жизни яркий тон. Вряд ли он умеет горевать подолгу. Чонгук начинает замечать, что если людей не рвать на куски, то они могут быть и вполне интересными, разными. …Познакомились Хосок с Чимином давненько: как-то маг в прыткой своей юности состоял в разбойничьей шайке, где его невоспетые навыки принимались за божеские, и путешествовал по южным землям. Чим однажды спас ему жизнь, дав уйти от соплеменников. — Если бы не Чим, я бы с вами тут и не разговаривал… — Да перестань, ты бы уж точно не пропал, негодяй! — возмутился Чимин и прикончил еще одну куриную ножку. — Всё это, несомненно, любопытные истории, — выдыхает Чонгук терпеливо. — Но давайте перейдем к сути дела. Ты, Хосок, как я понял, мастер своего промысла. — Ух, телепортация сработана на ура…! — похвалил Тэхён еще раз и уже вознамерился обучиться некоторым тонкостям. Хосок не из тех, кто смущается за должную похвалу, поэтому пожимает плечами. — Так и есть. И кто вы такие – догадаться несложно. Альфа и его Альта́ра. Вот уж не думал, что застану подобное явление на своем веку. Что же вас привело ко мне?... — Вообще, путь наш пролегает много дальше, но мы посчитали нужным пройти через столицу, провиантом запастись, местные слухи послушать и повидаться с тобой, естественно. Что толкового скажешь? — О вас-то? Легенда гласит, что некие пришлые обрученные перекроят карту мира. — Что за легенда? — нахмурился Тэхён. — Сейчас покажу. И Хосок быстренько метнулся до стопки книг на соседнем столе. Развернул одну огромную посредине и провел пальцем по жесткому пергаменту. На желтовато-серых страницах поблекшие рисунки показывали солнечное затмение и собравшийся на холме народец, ниже – волка, держащего на руках ведьму со стигмами на запястьях и расписанной татуировками шеей, а чуть правее рисунок окончательно стерся и видны лишь пепельные пятна. — М-да, не похоже на красивую сказочку, — поморщился Чимин. Чонгук взволнованно посмотрел на Тэхёна и сжал его ладонь, пока тот вполголоса читал письмена на своем языке, но перевод ему не дается, и по складке на его лбу Хосок понимает, что пора вмешаться. — Ой, это та еще давняя манера складывать слова, Тэхён, не мучайся. Мне дедок один переводил и расшифровывал. Давайте я вам перескажу вкратце. Здесь говорится о том, что в часы, когда не быть и капле света, то есть, при солнечном затмении, явятся бедствующим обрученные судьбой, то есть, вы. И будет миру, погрязшему в войне, суждено либо очиститься, либо сгинуть. — И всё? Так размыто? — фыркнул Чонгук. — Тоже мне легенда… — Там еще часть есть, но ее затерли, — развел руками Хосок. — Книжка не моя, из библиотеки спёр. А можно узнать подробнее, куда вы направляетесь? Может, и я с вами захочу. — Ты-то? — обрадовался Чим, хлопнув в ладоши. — А что, было бы неплохо! — Не тебе решать, — приструнил альфа и взглянул на задумавшегося Тэхёна, вновь обратился к Хосоку, поведав о том, кого они ищут и по чьим следам идут. — Ты об этом старце слыхал? — Еще бы! Наслышан я о старике, живущем больше века! — благоговейно воскликнул Хосок и тут же лукаво ухмыльнулся. — Да ты смотри, мне с вами по судьбе. Ведьмака тебе своего беречь надо, как зеницу ока, а на магию и поддержание тебя кровушкой он сколько сил тратит? Правильно, много. Меня брать выгодно, самое то. Случись чуть что с Тэхёном, а врачевать над ним и некому. — Ох, хитер… — пискнул Чим и присвистнул. Доводов он привел достаточно для того, чтобы окончательно убедить Чонгука. Тот согласен на всё, что будет сделано ради Тэхёна. А он и не противится, опустил пушистые ресницы и разрумянился от смущения, думает, как хорошо, что им встретился Чим, как дивно, что их теперь целых четверо, и дальнее странствие не станется скучным. В печке потрескивает огонек, жующий поленья, тихо переливаются три голоса, некоторые хихикают, некоторые холодно угрожают, говорят о том, как лучше будет пройти границу. Но Тэхён перестает понимать слышимое, после еды его разморило, клонит в сон после почти бессонной ночи, посвященной ласкам. Он так и задремал, приютившись под боком у своего волка. Хосок совсем убавил голос, Чим залюбовался. Чонгук погладил платиновую головушку, а на наблюдателей шикнул и попросил продолжить Хосока говорить о местных кузнецах вполголоса. Проснулся Тэхён к вечеру, почувствовал запах свежеиспеченных сладких булочек со сгущенным молоком, как будто очнулся в детстве, побрел на шлейф сладости. На самом же деле, сторожившие его покой неплохо проводили время: Хосок успевал крутиться у печки и подсказывать Чонгуку, который резался с Чимином в карты, а последний шипел на них обоих, обзывая Хосока предателем. Кутаясь в шерстяной плед, Тэхён заулыбался на пороге. Может быть, и не нужна им страшная участь легенд и пророчеств, кроваво-страстное соитие, а только тепло домашнего очага и верные друзья, вкусная пища. Вот и Чонгук наконец-то выглядит по-человечески заинтересованным и… простым, каким себе быть не позволяет. И даже смешно оттопыривает губу, когда крепко задумывается. Тэхён тихонечко проскользнул внутрь и уселся рядом, лучезарно улыбнулся и похлопал сонными глазами. Отложив карты, Чонгук бережно схватил его за шею и сочно впился в губы, трепетно выказывая то, как соскучился за несколько часов. — Смотри осторожнее, а то съешь, — не удержался Чим, и Хосок втемяшил ему скалкой подзатыльник. — Не сечешь ты в делах амурных, так помалкивай, волчара. — А ты сечешь будто! — Чим потер ушибленную макушку. — У-у-у, злыдень маговский… Тут Тэхён заулыбался в поцелуй, и Чонгук понял, что Хосок ему очень даже нравится, так что, почему бы действительно не взять его с собой? Но прежде всего, они смочили глотки чаем и насытились булочками. Свою порцию Чонгук отдал Тэ, пожаловался на то, что терпеть не может сладкое, и ведьмак схитрил: слизав пудру, ввернул ее ему в рот, заворачивая поцелуй приторный и жаркий. Чим закатил глаза, а Хосок смотрел завороженно, подставив к щекам кулаки: ну что поделать, души он не чает в том, что искренне и чувственно. Состоялся долгожданный выход в город. Вечерние пейзажи щедро раздающей роскошь Столицы выглядели еще эффектнее, чем ожидалось. По мощеным булыжником улочкам прогуливались толпы людей, голосили торговцы и звенели монеты, лилась из пабов и трактиров музыка и хмелящий запах медовухи. Им повезло попасть на празднество прощания с осенью, и Хосок с гордым воодушевлением рассказывал, как у них тут здорово. Тэхён еще и не видывал столько людей в одном месте! То тут, то там он ухватывал за гроши пищу, толченые травы и ингредиенты для зелий. Брал обаянием и неповторимой улыбкой, а Чонгук покусывал губы от ревности и следил за тем, чтобы барыги не вздумали обманывать. У ткачей Тэхён выбил за полцены темно-синий твидовый плащ для Чонгука, а для себя присмотрел фланелевую теплую рубаху, наскреб деньжат на починку обуви. Народ гулял на ярмарочной площади, развевались на ветру цветные яркие фонарики и флажки. Кругом торжество, веселье, уличные артисты показывают немыслимые свои номера, пышут огнем факиры и изгибаются в танце молоденькие девицы. И если Тэхёну всё было в радость и в новинку, то Чонгук чувствовал себя лишним и чурался чужих прикосновений, напрочь отказывался участвовать в буйствах и не разрешал Тэхёну. Тот начал было дуться, но быстро успокоился, переключив внимание на идущую по канату девочку. Им случилось на время расстаться, потому как Хосок повел Чонгука в кузничную, а Тэхён хотел заскочить еще «вон туда и туда» - присмотреть побрякушек в виде ожерелий и колец. Строго-настрого наказав Чимину следить за ним ценой собственной шкуры, Чонгук с тяжелым сердцем отпустил ведьму, уныло посмотрел вслед. Если не научится доверять окружению, да и самому Тэхёну – туго же ему придется. Чимин с таким удовольствием взялся сопровождать Тэхёна, что дал ему втайне поучаствовать и в ловле куриц, и в скачках на пони, а потом их занесло в гущу толпы, где под звуки флейты и волынки оба принялись отплясывать, что есть сил. Когда Тэхён ухватился за руки Чимина и приблизил лицо так, что стал виден плывущий блеск в глазах и алые крапинки в радужке, черточки на губах и пленительная родинка на носу, Чим позабыл, как дышать, а Тэ отстранился и захохотал. Как льстило ему внимание и чужие восхищенные взоры! Он выглядел потрясающе, танцевал раскованно и местами смешно. Только на мгновение затылок его стало жечь от пристального взгляда со стороны, но узнать адресанта в такой толпе казалось невозможным. Тэ нырнул чуть дальше и обернулся, наткнулся на мелькнувшее лицо, будто бы знакомое, но не успел отследить его исчезновение. К ним подоспели Чонгук и Хосок, и даже уставшему от увеселений альфе довелось стать партнером по танцу. А Чим остался стоять бездвижно, и Хосоку пришлось шлепнуть его по округлой ягодице, чтобы убедиться в том, что друг его все еще жив. — Ай, больно же! — Чего толку пялиться, айда танцевать! Может, нам такое не скоро светит! — и потащил Чимина за руку под насыщенный припев. Прижимаясь к Чонгуку, Тэхён опасно терся о его бедро и скользил руками по плечам, отходил и ухмылялся, но был притянут за талию и развернут, прижат спиной к пылкой груди. И губы Чонгука соскальзывали ниже по изгибу шеи, а рука пригревала живот. Тэхён тяжело задышал, испытывая непреодолимое желание быть растертым в крошки. Изрядно подразнив друг друга в танце, наконец, разошлись. По пути обратно Тэ узнал, что меч Чонгук заберет рано утром, а после они сразу же двинутся в дорогу. А до того стоило подготовиться и успеть отоспаться. — Жаль, что мы не можем остаться подольше… — опечаленно выдохнул Тэ, уже мурлыча в постели. — Не нравятся мне города, Тэхён. — Ты просто привык к свободе, упрямец, — улыбнулся он и вжался в его губы, позволяя опрокинуть себя на лопатки. И охотно отдался в свечении пляшущего огня, усиленно расцарапывая спину и подаваясь бедрами навстречу. Сегодня Чонгук не просит жертв, и обходится с ним полюбовно-нежно, с каждым плавным толчком сцеловывая с губ влагу и перебирая пряди шелковых волос. Почему-то ему хочется извиняться за то, что сегодняшний чудесный день с потехами и смехом – вряд ли повторится скоро.