Panacea

Столица нового волчьего государства продолжала разрастаться, полнилась новыми улочками, мощеными булыжником, украшенными клумбами и фонтанами, домами, какие заселены и волками, и приходящими людьми. Живут мирно и ладно. У мемориальных досок всегда свежие цветы и горит вечный огонь, а у центрального памятника стоят три фигурки, поднесшие белые букеты. — Покойся с миром, — произнесла сереброволосая девочка, миниатюрный Тэхён, но с бойким характером. — Пап, а он правда был героем? — спросил чернявый мальчик, маленькая копия Чонгука, скромный и тихий только с виду. Тэхён присел на корточки между детьми, которым недавно исполнилось по пять, обнял их за плечи и указал на табличку. — А ты как думаешь, если носишь его имя, Юнги? Мальчик зашелся в восторженном вздохе и, взглянув на бесстрашное каменное лицо, решил, что будет таким же храбрым! Девчушка уже рвалась с места, потому что некто позади нёс им яблоки в сиропе, купленные по дороге. Тэхён отпустил детей и дотронулся до золотых букв. «Юнги». Он никогда его не забудет, его искренности, любви и подвига. И запомнит его тем, любящим и добрым, каким по памяти восстанавливал для эскиза к памятнику. Позади послышалось ворчливое: — Аэста, под ноги смотри! Господи, что за девчонка! Истинный бес! — Деду-ушка-а! — Внуки неслись к нему во всю прыть и кинулись на шею. — Разбалуешь ты их, пап, — улыбнулся подошедший Тэхён и приобнял отца. — Спасибо, что согласился присмотреть за ними пару часов. Я бы отвел их к Лим, но она и так постоянно на подмене, к тому же, Тай сегодня экзамен сдает. — А крёстные где…? — Отправились по делам, Чонгук им не даёт спуску, осенью же открываем академию, — он настоятельно возвращался к теме раз за разом. — Не делай вид, что не слышал. Приглашение в ректорат всё еще в силе. Намджун прищурился на солнце, детишки уже наполовину слопали гостинцы и бегали друг за другом. Город растёт, ширится, вот уже и академию смастерили. Тэхён хочет задержать отца рядом, хотя того и влечет большой свет. — Ладно, дайте мне еще недельку. Тэхён наказал не давать детям много сладкого и отправился на центральный рынок, чтобы закупить продуктов к званому ужину и не отвлекаться на проказы Аэсты, к которым всегда успешно присоединялся Юнги. Вместе они составляли непобедимую команду, силу которой преломить мог одним взглядом лишь Чонгук. Который вернулся раньше и застал мужа за готовкой, прильнул к нему сзади, настоятельно мешая. — Попросил бы тётю Лим помочь… — замурлыкал он на ушко. — Я и сам отлично справляюсь. — Где наша банда? — С дедой, — ответил Тэ, передразнивая ребячливую интонацию. Им удалось провести немного времени вдвоем, предаться поцелуям и нежности. Правда, подливка к плову всё же успела подгореть… Ближе к вечеру пожаловали гости, послышался зычный голос Вольвана, причитания тётушки Лим, дающей Таю подзатыльник за проваленный экзамен, хохот Чимина над кривляньями Хосока. — Рассаживайтесь! — крикнул Тэ из кухни и поздоровался. Чуть позже подошел и Намджун с задорными внучатами. Аэста и Юнги пронеслись вихрем, чудом не сбили с ног Тэхёна, несущего поднос с запеканкой. — Аэста, что с твоими волосами?! — он чуть не выронил поднос. — В краске-е…! В зелёной. Чтобы Тэхён, отмывая её густые косы, почти плакал в ванной. — Господи, в кого она такая… А, действительно. И мгновенная картинка из детства, когда Тэхён возвращался к бабушке, измазанный сажей. А за столом раздался смех, и выступление Аэсты с речью оценили по достоинству. Оба ребенка получили от Чонгука поцелуи и взъерошенные волосы, а затем кинулись к обожаемым крёстным. Девочка тут же заняла колено Хосока, которого чмокнула в щеку, а Юнги примостился к Чимину, с кем невозможно не веселиться. Наконец, собрались и утихомирились. Давненько не встречались за избытком дел. — За дальнейший успех и не кончающуюся медовуху! — Вольван первым поднял бокал и покосился на сына. — И за оболтусов, которым пересдавать экзамен на следующей неделе. — Ну па-ап, хватит, — взвыл Тай, которому в четырнадцать лет учиться хотелось меньше всего на свете. — Да ладно тебе, — махнул рукой Намджун. — Сдаст, куда денется. Сам же такой был, я помню. — Видали, как заливает, сказочник? — Вольван покраснел. — Да кто тебе поверит? Расхохотались. Выпив, насытились потрясающим ужином, завели разговоры по душам, то общие, то по парам, Чимин и Хосок, в конце концов дурачились с детьми на заднем плане, Чонгук обсуждал экономические вопросы со свекром и дядей, а Тэхён с Лим рецепты и хозяйство. Потом всех заинтересовала открывающаяся академия. Оказалось, Аэста преисполнена решимости стать магом и обязательно поступить, у Юнги же были планы сражаться мечом и непременно «как папа!». Его славное: «Научишь, научишь, научи-ишь?» вкупе с большими глазёнками не могло не произвести впечатления. Иногда он даже милее, чем Аэста, которой такое не по духу. Такие разные, и Тэхён любит их обоих до беспамятства. И еще - того третьего, который толкает умные речи, а потом смешит всю честную компанию. Разошлись только к полуночи, после чая, игр в карты, шарад и веселых историй. Спровадив гостей, Чонгук с Тэхёном на пару прибрались, уложили детей спать и сели на софу в гостиную, затихнув в объятиях. Оба смотрели, как мерцает за окном луна. Да, им все еще бывает тревожно по поводу судьбы детей, народов, но во всех случаях - они есть друг у друга. И это сильнейшая панацея.

~The End~