Я его люблю - я его боюсь.

Что можно сделать с ремнем на ногах и галстуком на запястьях? А точнее, как их снять? Особенно, когда завязывали на совесть. Ален долго над этим вопросом не думал, сделал все быстро и четко: встал и попрыгал на кухню за ножиком. Если бы... Он встал, прыгнул и упал, при этом прихватив с собой еще и журнальный столик на колесиках, что почему-то оказался в спальне. На грохот — весь мокрый и в пене — выбежал из ванной Харрис. — Просто красота, — пытаясь не ржать, сказал брюнет. Ален же лишь недовольно хмыкнул и попытался взглянуть в глаза начальнику, заодно показав язык, но сие, как и первый план, успешно потерпело фиаско. Лежа на полу, фактически у ног альфы, первое, что можно заметить, это явно не глаза. Ну, Ален это и понял на практике. Язык в рот завалился со скоростью ветра и взгляд — не менее быстро — пал на пол, щеки не отставали от происходящего и загорелись алым. Увидев реакцию блондинчика на свое голое тело, альфе оставалось лишь вздохнуть. Оуэн поднял на руки нашего солнечного оленя и положил на кровать, а сам ушел в ванную — заканчивать начатое. Когда он вновь вернулся в комнату, все было тихо, олененок сидел смирно на кровати и светился. М-да... Альфе пришлось переодеваться в домашнюю одежду в ванной. Мужчина вернулся довольно-таки быстро и сел рядом с Лейном, убедительно смотря последнему в глаза. Долго в гляделки играть не удалость, светлоголовое чудо через пять секунд отвернулось. — Ну и что будем делать? — с интересом наблюдая за реакцией Алена, произнес брюнет. — Мне откуда знать! — проворчал блондин. — Развяжи меня! — И что будет после того, как я развяжу тебя? — Да не знаю я! — ворчание продолжилось. На что альфа лишь хмыкнул, после чего встал и приглашающим движением позвал за собой Алена, при этом-таки развязав парнишку. Омега сначала затормозил, недоверчиво смотря на начальника, но все-таки пошел за ним, и тем самым страшным местом, куда боялся иди Ален, оказалась кухня, но ни чего страшного там не случилось в дальнейшем. Начальник просто встал к плите и начал готовить ужин. Путь к сердцу омеги лежит через желудок - это знал каждый, однако Харрис встал за плиту не поэтому. Он, как и все живые существа, после долгого и утомительного дня хотел есть, да и соблазнял омег он обычно, явно не кулинарными способностями. Хотя на Алена это произвело эффект. Богатенькие буратины обычно готовить не умели, да и не зачем им это было. У блондина, как и у большей части общества, мнение сходилось на том, что богатые люди абсолютно бесполезны в быту, что в основе случаев и подтверждалось, однако не в нашем. Вечернее ризотто с яблоком было успешно приготовлено и подано к столу, а приятный аромат так и витал в комнате, очаровывая своей легкостью и сладостью. Жаль только не для всех. В отличии от олененка, у Оуэна, в связи с тем, что он являлся альфой, нюх был в два раза острее, а потому он сейчас сходил с ума не от приготовленного кушанья, от феромонов их тел, что слились и заполнили все помещение собой. Начальник, даже, забыл про то, что солнышко напротив пьяно, хоть и сейчас, это заметить было очень трудно. Златовласка, не подавал никаких признаков, вел себя как обычно, а взгляд был ясным, разве что шел пошатываясь, когда они перебирались на кухню, но сейчас-то он сидит и причем ровно, кончено, перегаром воняло, но брюнету пока было не до этого. "Пока" долго не продлилось... От витания в облаках Оуэна Харриса отвлек пронзительный и громкий: "Ик". Ну, конечно, блондин сдулся! В комнате, где он просидел, было достаточно прохладно, из-за приоткрытых панорамных окон, что альфа любил оставлять, пока не вернется, а сейчас они на кухне, где уже, пятнадцать минут, как использовалась плита, естественно олененка развезло. Брюнет, осознав происходящее, решил не упустить шанс и узнать по больше о своей любви, но притормозил, став ждать, когда парнишка доест. Почему-то Ален не ел, а странно водил рукой туда сюда над вилкой, прищурив глаза, словно пытаясь прицелится. Осознав всю бренность бытия, начальник, аккуратно, словно боясь спугнуть, присел рядом с пьяным еще и начавшим хихикать, от своей беспомощности, солнечным оленем. Олень же, заметив такое приближение, перестал смеяться и строго нахмурив брови и сфокусировав, на сколько это было возможно, взгляд, произнес: — Ик! Ты! — начал воинственно и через секунду сдулся, вновь начав пьяно улыбаться. — Почему такой одинокий?— легонько пройдясь длинным и изящным пальцем по кончику носа брюнета. Почему он вилку схватить не может?! А по КОНЧИКУ носа попал?!! Оказавшись так близко к Алену, Харрис вновь попался в путы, эти сладкие путы их чарующего аромата, а когда блондин посмотрел ему в глаза, думать о чем-то постороннем и строить планы стало просто не реальным, когда же Ален заговорил, в альфе проснулось что-то, что до селе он никогда не испытывал... Интересная гамма оттенков чувств проносилась сквозь брюнета, вместе с тем, как блондин шевелил губами, издавая звуки, что превращались в слова и передавали эмоции. Первым Харриса пронзил резкий и враждебный тон солнца, отчего у брюнета в груди все сжалось, он — очарованный — внимал каждому слову и интонации омеги, всматривался в каждую черту на любимом лице, а потому был особенно чувствителен и такое начало, естественно задело... Хотя чего он ожидал? Но вопреки всему эта резкая боль сменилась на такое приятно тепло, когда хрупкий и светлый паренек напротив вновь засмеялся и по-доброму щелкнул его по кончику носа, вот только вопрос оказался чересчур проницательным... — Я? — неподдельно удивился Оуэн. — Одинокий? Ему никто и никогда не задавал такого вопроса. Хотя этого вопроса брюнет, наверное и ждал всю жизнь... Что кто-нибудь заметит, что кто-нибудь поймет... Независимый, сильный, властный, богатый, очень популярный и при этом такой одинокий. За стальным характером Оуэн, конечно, не прятал брошенного, бедного и несчастного щенка, таковым он никогда не был, но свет и тепло нужны были даже ему...

***

Два года назад. В больнице, после собеседования. Ален уже как пять минут очнулся. Бледный парнишка сидит на больничной койке и хлопает ресницами. У парня шок. Хотя не удивительно, рядом с блондином сидел тот самый альфа, от которого так и перло феромонами, и чистил мандаринки. Тишина камнем продолжала висеть. Что один из работодателей делает в палате еще даже не работника своей компании? — задавался вопросом Ален. — Все нормально? — заиграл приятный баритон в помещении, но при этом хозяин столь чарующего голоса даже не соизволил посмотреть на омегу, да и тон бы таким холодным. — Н-нормально, — запинаясь, полушепотом вытянул из себя Ален. — Ну тогда перейдем к главному. Вы приняты на работу, — протягивая тарелку с очищенным и разделенным на дольки мандарином. — Кушайте, — мягкая улыбка. Лейн взял угощение и уже было хотел кивнуть в знак благодарности, как тарелка вывалилась из ослабленных рук. Но парень сразу этого не заметил, он был слишком очарован витавшим в воздухе ароматом альфы и его чарующей улыбкой. Альфа же отреагировал мгновенно, так и не дав угощению упасть на белое больничное покрывало. — Тебя что? Еще и кормить надо? — ухмыльнулся мужчина, смотря на "зависшего" омегу. — А-а, простите, что? — неожиданно вернулся в реальность. — Я сам! — Ален попытался вновь взять тарелку, Харрис этого сделать уже не позволил. — Я вас покормлю-таки, — отозвался альфа и в тоже мгновение, когда рот Алена открылся, запихнул ему дольку. — Кушай. Омеге ничего, кроме как послушаться, и не оставалось. Приятное волнение от действий сидящего напротив мужчины накатывало, словно прилив: медленно и неизбежно. А вот о самом альфе такого сказать было нельзя. Оуэн сидел спокойный и уверенный в себе и в своем обаянии, однако запах Алена сильно будоражил все внутри альфы, так и хотелось завладеть этим омегой прямо здесь и сейчас. Этот упоительный, сладкий, тягучий аромат мужчина почувствовал еще с того момента, как омега на этаж зашел, но когда открылась дверь в кабинет и источник сего зашел внутрь замкнутого пространства, терпеть было уже не в мочь, а глаз так вообще не оторвать, мало того, что благоухал, как райские кущи, так и выглядел очаровательно, омегу даже старый бета заметил. Однако, несмотря на это, так сказать, что-то новенькое, альфа был абсолютно уверен не только в своем обаянии, но и в том, что через дня два и этого омегу под себя подомнет, потому чего-то особенного не ждал. Ну, нельзя сказать, что Харрис был не прав по этому поводу, но можно было и догадаться еще по первой встрече, что все пойдет не по плану.

***

Наше время. — Да! Ик! — смотря прямо в глаза и начав хмуриться, сказал Ален. — Мне жарко! — резко отстранился и начал стягивать с себя верхнюю одежду, оставшись лишь в штанах. Оуэн начавший возбуждаться от подобных действий, невольно рыкнул и, чтобы успокоиться, обещал ведь не приставать, резко хлопнулся головой об стол. Как же для альфы было непривычно держать себя в руках, а блондина ситуация, похоже, забавляла. Злорадно хихикнув, Ален залез руками под футболку Оуэна, пощекотал того и резко начал смываться из-за стола, альфа же, что уже чуть ли не зубами впивался в несчастный стол, завелся не по-детски, но клятвенно пообещал себе сначала накормить неугомонное чудо. Пьяный омега был пойман достаточно легко, а после посажен на стул и, удерживаемый крепкой рукой за талию, накормлен и заодно даже как-то утихомирился. Лейну сейчас почему-то было так хорошо, что омега совсем не думал о последствиях своих действий, лишь заливисто хохотал и проказничал, однако ризотто юноше понравилось, но в процессе кормления все равно брыкался, умудрившись даже укусить за нос альфу. Харрис же держался, как мог, хотя, если убрать все эти детали полового характера, то сейчас мужчина был невероятно счастлив, ему хотелось все больше прикасаться к нежному телу и слушать звонкий голосок любимого. Сейчас альфа хотел любить и быть любимым, как никогда, и Ален неосознанно давал это. Из-за стола Оуэн встал первым, а Ален продолжил баловаться и вместо того, чтобы подняться, полностью расслабился и чуть со стула на пол не грохнулся, но благо был пойман в нежные, но крепкие объятия начальника. Брюнету эта возня начинала надоедать, и он просто подхватил парнишку на руки и отнес в кровать, где уже изрядно уставший и время от времени зевавший омега, отрубился. Ну а после такого представления альфе оставалось только идти в ванну подрочить, обещал же не трогать и не тронул. Постояв под холодным душем, мужчина остыл и тоже пошел укладываться, как-никак, а было уже достаточно поздно.