Я его люблю - я его боюсь.

      Суббота. Выходной день пускай не для всех, но для нашего омежки точно. Сегодня он мог, наконец, расслабиться и отдохнуть, да и температура не проходила, потому паренек, укутавшись посильнее в большое, теплое и мягкое одеяло, смотрел короткометражные фильмы про любовь, попивая горячий черный чай.       Так мирно, как у Алена, этот день начался не у всех. На часах было двенадцать дня. Высокий, атлетичного телосложения альфа с шикарным торсом стоял у панорамного окна в одном державшемся на бедрах полотенце и наблюдал за оживленным, суетливым и таким холодным, и одиноким городом. В соседней комнате слышался приглушенный шум воды. По всей площади просторной комнаты отеля валялись вещи разного размера, банки от алкогольных напитков, а также еще пара разорванных серебристых пакетиков. После весьма бурной ночи даже постельное белье валялось практически на полу, ну а о подушках говорить вообще не стоит, потому как одна находилась под журнальным столиком, в противоположном углу комнаты, а вторая - хрен знает, где вторая. Из ванной комнаты вышел темноволосый, со слегка бледной кожей омежка.       - Оуэн, я для тебя лишь очередная подстилка? - произнес грустно миловидный парнишка, вытирая полотенцем мокрую голову. - Твои мысли последнее время заняты кем-то другим... Я это чувствую.       - Да, мы с тобой уже давно знакомы, и ты всегда любил меня, но... - альфа обернулся лицом к брюнету и строго, с толикой равнодушия произнес: - Я уже говорил, что меня это не интересует.       - Почему ты так жесток?       - Потому, что я не просил меня любить, я лишь предложил одну ночь, ты был не против.       Альфа не собирался слушать нытье очередного омеги, по крайней мере, если бы оно так и было. Конечно, этот брюнет действительно был дорог Оуэну, но то, что он чувствовал к тому, не было любовью, просто этот хрупкий, очаровательный и грустный брюнет был его другом детства. Он понимал Харриса, как никто другой, и никогда не требовал многого, но в последнее время парнишка начинал себя странно вести. На самом деле это была всего лишь ревность.       - С тобой что-то не так!!! - выкрикнул омега и вцепился нежными ручками в сильное плечо альфы, пытаясь хоть немного наклонить того, чтобы они были на одном уровне, а не как обычно: он гладил его по голове и с видом, будто все знает, покидал помещение. - Ты влюбился?!!! Кто он?! Как выглядит?! Я его знаю? - посыпался град вопросов на Оуэна. Омега говорил настойчиво и уверенно, с нотками восклицания в голосе.       Альфе, естественно, это не понравилось, с ним никто не имел права говорить в таком тоне, кроме отца.       - Я не обязан тебе отвечать, - раздраженно ответил альфа, отмахнувшись от нападок ревнивого любовника, которого никогда не повышали выше звания друга.       Однако, как ни странно, брюнет понимал, что между ним и этим парнем есть непреодолимая стена, как бы сильно тот ему не доверял.       - Оуэн... - грустно опустив голову и схватив за запястье, со слезами на глазах произнес омега, прикусив нижнюю губу, все еще надеясь, что тот, кого он так сильно любил все эти годы, что они были вместе, остановится, притянет нежно к себе и покрепче обнимет, произнеся долгожданные и такие нужные слова: "Прости меня. Я люблю тебя". Альфа остановился, в глазах омеги промелькнула искра, что готова была разгореться, взор с пола поднялся на широкую и такую родную спину альфы, что стоял впереди, улыбка промелькнула на устах, но холодным, равнодушным движением руки Харрис разрушил все.       - Кристиан! - произнес его слегка грубоватый, но такой приятный голос. - Хватит, я не твой истинный.       После этого Оуэн оделся и ушел, так и оставив омегу стоять в том злополучном коридоре, с разбитым в пух и прах сердцем. Альфа не хотел ранить единственного, оставшегося в живых, родного ему человека, но врать он не хотел еще больше.       Шагая по многолюдным улицам большого города, молодой, всего лишь двадцатисемилетний альфа, что совсем недавно вступил в полноценную взрослую жизнь, на самом деле уже давно был не ребенком. Когда-то парню действительно казалось, что его ждет счастливое, обеспеченное будущее под крылом внимательных и заботливых родителей, но все изменилось в мгновение ока... Когда Оуэну было двадцать, на его семью было устроено покушение. Убиты были все - все, кто хоть как-то связан с ним, а он каким-то чудом выжил. Альфа помнил все до мельчайших деталей, как в его дом, пока он спал, пробрались, как послышались выстрелы, крики, как все бежали вниз, как хлынула кровь и как бездыханные тела падали на холодный пол, но лишь одно не сохранилось в его памяти - как он выжил...       Засунув наушники в уши, он медленно шел к себе домой - Оуэн не мог спокойно ездить в машине из-за тошнотворного запаха нагревавшейся пластмассы, витавшего в салоне и постоянного покачивания, зато на улице этого не было, лишь приятный ветер и солнце, а шум машин, гул голосов скрывались за приятными звуками песни Theory Of A Deadman – Angel, которую он последнее время часто слушал.       Поднявшись в высокоэтажку и зайдя в квартиру, альфа переоделся. В большой квартире, оформленной в стиле хай-тек, было тихо и как-то пустовато, будто не хватало чего-то, то ли тепла, то ли уюта. Она казалось холодной и одинокой, даже если бы вместо синих, серых и темных тонов были бы теплые и светлые, ничего бы не изменилось. Даже аккуратно убранные сложенные вещи, чистота и бережное отношение ничего, по сути, не меняли, обычная холостяцкая квартира. Зайдя в комнату, альфа рухнул всем своим массивным телом на несчастный диван так, что тот жалостливо скрипнул. Брюнет с синим отливом на волосах, поджав под себя подушку и уткнувшись в нее носом, все думал, думал о золотистых, мягких прядях, о зеленых малахитовых глазах, стройной фигурке, он мечтал о парне, что последние месяцы занимал все его мысли.       Но долго ему отлеживаться не позволили, буквально через минуту раздался телефонный звонок. Вставать Харрису совсем не хотелось, но электронное устройство слишком противно звенело, а тот, кто звонил, был слишком настойчив.       Час спустя.       Оуэн сидит в клубе в окружении трех омег и одного альфы, попивая алкогольные коктейли. Светловолосый омежка аккуратно притронулся к черным, как смоль, волосам Оуэна и начал их поглаживать. Пряди альфы были мягкими и приятными, соблазн оказался слишком велик, и незаметно для самого себя парень приблизился к загривку сидящего рядом самца и вдохнул приятный запах шампуня. Харрис не мог этого не заметить и аккуратно отстранил от себя омегу, с которым он буквально пять минут назад познакомился. Внутри у Оуэна было странное чувство неприязни, он просто уже не мог смотреть на других омег, перед глазами мелькал тот единственный: его образ, его аромат и голос. Синие, словно ночное небо, глаза брюнета смотрели, но ничего не видели, все уходило вдаль, на второй план. В памяти всплывали картинки первой встречи с НИМ, все чувства, что он тогда испытал, раздражение от того, что блондин в тот раз практически сбежал от него, да и вообще, всю бурю эмоций, что за все это время успел испытать альфа.       Сидеть в клубе уже просто не представлялось возможным, было скучно и, в какой-то степени, отвратительно. Хотя нельзя сказать, что Харриса в равной степени не раздражало само чувство любви в груди, но бороться с ним было бесполезно и бессмысленно. Оно нахлынуло, словно цунами, и заполнило собой все, утопив все другие желания, эмоции и чувства. Вот только в отличии от цунами оно не проходило и кончаться не собиралось, держалось в сердце твердо и уверенно.       Выходные пролетели незаметно, наконец, пора на работу выходить. На повестке дня был обход и проверка работников своих филиалов и, разумеется, в планы брюнета входило навестить течного омегу, которого он так сильно желал и пока безответно любил.       Настроение у Оуэна было великолепным, и он радостно запрыгнул в средство передвижения, совсем забыв обо всех побочных эффектах, из-за которых он предпочитал ходьбу. На крыльях ветра он летел на работу…