Глава 4
1 ноября 2015 г., 15:46
***
Ромка как баран смотрел на лист бумаги, на котором было написано: «Я, Жданов Андрей Павлович, снимаю с себя полномочия президента компании «Зималетто». 13.01. 2006, подпись» В голове у Малиновского засело два слова: — Пятница тринадцатое, твою мать, пятница тринадцатое. — Вот и не верь после этого во всякую чертовщину. Что делать, с чего вообще начинать что-то делать Ромка не имел понятия. Пожалуй следовало разыскать Жданова и попытаться вправить ему мозги. Но как это сделать? На звонки Андрей не отвечает. Ни на домашний, ни на мобилу. Будь он дома, ответил бы, там определителя номера нет. Киру нужно было как-то успокоить, а то еще приедет досрочно, и все, ничего уже поправить не удастся. — Кирюш, привет! — Привет, Ромка. Ну, что там? Где Андрей? Почему он не отвечает? — Кира! Секунду! Дай хоть слово вставить. Андрей вот сидит рядом и кивает головой. Не отвечает потому, что говорить не может, у него что-то с голосом случилось. Пропал! А может он его продал, — засмеялся Ромка, страшно довольный, что в последнюю секунду ему удалось сочинить вполне правдоподобную байку. — Так что тебе нет необходимости возвращаться. Давай, заканчивай дела. Как только Андрей сможет хотя бы сипеть, он сам тебе позвонит. — Ромка! А он что, простыл? Заболел? — Кира! Он орал, как резаный. Вот и вся причина. — Ладно, Ромочка, пока. — Пока, Кирюша. Фу… Киру на время удалось обезвредить. Теперь нужно было обезвредить Вику, а то еще ляпнет Кире что-нибудь. Роман открыл дверь в приемную. — Давай, Андрюха. Иди через конференц зал, а я тут Викуле все сам объясню. Викочка, мы с Андреем идем к отоларингологу. У Жданова голос пропал. Если не поможет, пойдем к фониатру. Все поняла? Пока. И он выскочил из приемной, как пробка из бутылки, пока Вика еще не успела никак среагировать.***
— Ничего, Катенька, ничего. И ребеночка вырастим и тебя без поддержки не оставим. С ума ты сошла, что ли, губить и себя и ребенка? Грех-то какой. Катя, ты скажи мне только, кто отец ребенка? Я даже папе этого не скажу. Катя сразу отвернулась к стене. Говорить на эту тему она не собиралась ни с кем. Не дай Бог до отца дойдет информация. Это будет катастрофа. И для Андрея, и для нее, да вообще для всех. — Ну, хорошо, хорошо, доченька. Ну, не хочешь, и не говори. Знаешь, как в пословице — чей бы бычок не прыгал, а теленочек наш. Ну, вот ты и улыбнулась. Катенька, я завтра принесу тебе мазь для пальчиков. Соседка очень хорошую мазь от обморожения делает. Помажем с недельку и все пройдет. А сейчас спи, солнышко. Мне еще с папой разговор предстоит тяжелый. Ну, ничего, ничего. я справлюсь. — Мама! А Колька где? — Как где? В коридоре с папой сидит. — Мама, позови его, пожалуйста. Николай входил в палату испуганный и поникший. — Кать! Ты это что удумала? Что там у вас произошло? — Коля, мы с тобой безработные. Да и папа тоже. Я ушла из «Зималетто» и «Никамоду» переписала на Андрея Павловича. — Катя! Это из-за него ты, — казалось, что Колька не может вымолвить ни слова больше. — Коль! Давай мы об этом не будем. Хорошо? — Значит из-за него… — Коля! Если ты хоть чуть чуть дорожишь моей дружбой, пожалуйста, замолчи. И забудь о своих догадках. Я все должна сама обдумать и решить. А потом мы поговорим. Обязательно поговорим. И с работой у нас все будет нормально. Ты не волнуйся. Ладно? И вот еще что, Колька, ты можешь оставить мне свой мобильный до завтра? — Конечно. Держи! Ладно, Пушкарева, до завтра.***
— Андрей! Открой двери! Слышишь? Я не уйду. Я видел свет в окнах. Открой! Слышишь? Или я весь дом на уши поставлю. — Ну, заходи, чего ты ломишься? На Жданова без слез смотреть было невозможно. Казалось совершенно невероятным, чтобы человек мог за сутки из респектабельного красавца превратиться в совершенно опустившегося, невменяемого бомжа. Даже если представить, что все эти 24 часа он только и делал, что пил, превращение все равно было на столько разительным, что просто невероятным. — Жданчик! Ты чего? Посмотри на себя, во что ты превратился. — Ромео! Ты не о том сейчас думаешь. — А о чем мне думать надо? Скажи еще, что о Пушкаревой. — Вот именно. Мы должны думать о Кате. Мы должны найти ее и вымолить у нее прощение. — Жданов! Ты с ума сошел? Фирма рушится! Все летит в тартарары, а ты сидишь и слезы о своем крокодиле проливаешь? Хрясь! Роман даже остолбенел от удивления. Они с Андрюхой столько прошли, столько покуролесили вместе. В каких только переделках не побывали. Не то, что до драки, до ссоры никогда не доходило. И вот из- за какой-то там Кати Пушкаревой, из- за этой очкастой мымры Андрей решился на кулачные бои. С кем? С Романом Малиновским! Со своим лучшим и единственным другом! Это было выше понимания Ромео. Этого не могло быть, потому, что не могло быть НИКОГДА! — Андрей! Ты хорошо подумал, прежде, чем начать драку? — Ничего я не думал. Но если ты посмеешь еще раз обидеть Катю, знай, что я снова могу ответить рефлекторно. — Жданчик! Ты что? Ты влюбился? В Катю? — Я не знаю, что тебе ответить. Любовь это, не любовь… что такое любовь… не знаю. Я только знаю, что без Кати все стало серым, и что если с ней что-нибудь случится, я жить с этим не смогу. Понимаешь, Ромка? — Ладно, давай отставим лирику на попозже. Что с «Зималетто» делать будем? — Не знаю. Да и не интересно мне это. Пусть новый президент думает. — Допустим. А с Кирой? — А что с Кирой? Приедет, я разорву помолвку. И все. С Кирой все будет закончено. — Андрей! А может она тебя приворожила? — Кто? — Да Катенька твоя! — Малина, не пори ерунды. Ладно, давай, иди. Я хочу побыть один.***
Роман вышел из квартиры Жданова и набрал номер телефона…
