Глава 8
2 ноября 2015 г., 20:32
***
— Андрей, хватит киснуть. Я заказал столик «У Севы», пригласил двух таких цыпочек, что ты в секунду забудешь свою Пушкареву. Пошли, а? — Рома, а может тебе сейчас выйти в эту дверь и оставить меня в покое? — Жданов! Хватит киснуть. Я не могу оставить тебя в покое. Мне нужно привести тебя в адекватное состояние. И я не знаю способа лучше, чем хороший секс с красивой девочкой. Послезавтра общее собрание и ты нам нужен там нормальным. — Роман! Оставь меня в покое. Я никуда не пойду. Ни в клуб, ни на собрание. Давай, Ромео, шевели ногами в сторону входной двери. Я хочу побыть один. Легонько подталкивая Малиновского, Андрей выпроваживал друга. Когда дверь за Романом закрылась, Жданов схватил телефон и стал набирать номер частного детектива. Но в дверь позвонили снова, и Андрею пришлось положить трубку. Раздраженный забывчивостью Романа он открыл дверь, и уже собрался разразиться гневной тирадой в адрес Малиновского, как получил звонкую, довольно увесистую пощечину. «Кира! Значит она уже в курсе дела. Слава Богу! За такое счастье можно и по роже потерпеть», — подумал Андрей. И, впервые со времени пропажи Кати, улыбнулся. — Как ты мог? Андрей! Как ты мог? Я никогда не прощу тебе такого унижения. — И будешь права. Не прощай. Никогда. Если это все, Кира, я бы хотел остаться один. Кира остолбенела. Это было так непохоже на Андрея, что вызвало у Воропаевой столбняк. Обычно достаточно было ей только открыть рот и начать упрекать Жданова, как он тут же начинал каяться и просить прощения. Он очень не любил скандалы и боялся их и Кирюша частенько этим пользовалась для достижения своих целей. — Кира, у тебя все? Не смею тебя задерживать. — Ты меня гонишь? — Вот-вот… это самое точное выражение. Гоню. — И ты ничего не хочешь мне объяснить? — А что я должен тебе объяснять? Что полюбил другую? — Нет! Ты не понимаешь, что ты говоришь. — Нет, это ты еще ничего не понимаешь. Я, действительно, ее люблю. Если тебе станет легче, ты можешь еще пару раз съездить мне по роже. А потом уходи. Это было так странно и страшно, его бесстрастный тон, его полная отрешенность и его равнодушие к ней, к Кире, сказали ей больше, чем все скандалы и крики, которыми могла бы закончиться их встреча. Это был крах. Полный крах всех ее надежд. И смириться с этим Кира никак не могла. Она еще не знала когда и как, но точно знала, что отмстит ей, этой гарпии, которая их разлучила.***
В дверь позвонили. Елена Александровна пошла открывать. За дверью стояла молодая, очень красивая женщина. — Вам кого? — Мамочка, это я. — Кто я? — Мамочка, это я, Катя! — Катенька?.. Валера, Валера! Иди сюда! Валерий Сергеевич прибежал на испуганный голос жены. — Лена! Что случилось? Девушка, что вы хотели? — Папа! Мама! Да вы что? Неужели меня уже и узнать нельзя? — Катя? Катенька, — одновременно запричитали родители — Какая красавица! Что ты с собой сделала? — продолжали они на два голоса. Когда все немного успокоились и перестали охать и ахать, Катя спросила: — Мама, а что? Меня и правда трудно было узнать? — Трудно? Да я и сейчас тебя не узнаю. Из дома ушла наша Катенька, а пришла чужая, незнакомая женщина. — Это хорошо, — задумчиво проговорила Катюша. Оставалось проверить еще на Кольке. — Мама, а ты сегодня пекла пирожки? — Да, доченька. Кушать хочешь? Сейчас соберу на стол. Ты вон какая худющая, а тебе нужно кушать за двоих. — Мама, я только хотела знать, придет ли Колька. А твои пирожки он никогда не пропускает, пусть и на другом конце города. Мама, папа, у меня просьба, когда Коля придет, не говорите ему, что я — это я. Хочу посмотреть, как быстро он меня узнает. — Ладно, Катенька, ладно. Не прошло и получаса, как в дверь затрезвонили. Валерий Сергеевич пошел открывать. — Колька! Веди себя прилично. У нас гости. Подруга Катюши. Коля вошел в кухню чинно и степенно. Глянул на Катю и челюсть у него отвисла. — Ззздравствуйте, я Николай Зорькин. — Здравствуйте, меня зовут Юля. Зорькин посмотрел на «Юлю» вытаращив глаза. — Катька? Ты? Ничего себе! Катька, да ты красавица. — Вот видите, родители, Колька меня узнал, в отличии от вас. — Нифига я тебя не узнал. Я и сейчас тебя не узнаю. Все, что я узнал, это твой голос и интонации. — Ясно. Значит фотографироваться можно, а лично встречаться — нет! — пробормотала Катюша. — Так, Коля, бери пирожки и пойдем ко мне. Нужно поработать. И составить план действий.***
В ресторане гостиницы «Метрополь» сидели двое. Он и она. — А ведь я говорил! Я говорил, что Андрей не справится. — Павел, а тебе не кажется, что он не справился именно потому, что ты это говорил. Именно потому, что ты никогда в него не верил. Именно потому, что ты первый проголосовал за Сашу. Как же ты, Паша не понимаешь, что именно твое вечное недоверие и привело к тому, что Андрюша любым путем хотел доказать тебе, что он справится, любым путем! Даже путем махинаций! Паша, Паша! Ты хоть сейчас-то глаза открой! — Ты меня винишь в промахах сына? — И тебя и себя! И вот еще что. Андрея на собрании не будет. Мы сами должны решить, что делать. — Как не будет? Нагадил и в кусты? — Паша! Сейчас вопрос стоит не о спасении «Зималетто», сейчас самый главный вопрос — это спасение сына. И пока ты этого не поймешь, я вам встретиться не дам. И вот еще что. Звонила Юлиана. Она откуда-то в курсе наших проблем и у нее есть план по спасению «Зималетто». — Ладно, Марго, пошли в номер. Утро вечера мудренее. Завтра тяжелый день.
Примечания:
Меня всегда возмущало отношение Жданова старшего к сыну. Наконец это возмущение нашло выход)))
