Je t'aime tellement (Я так тебя люблю)

***

      — Вот такие дела, Коленька. Ну, что ты скажешь?       — А мне какая роль уготована?       — Колька, ты будешь заниматься финансами, естественно. Ну, и получать соответственно. А папа будет вести всю бухгалтерию. Все тоже самое, только теперь легально. И вот еще что, я предлагаю деньги, которые мне удалось заработать и отложить использовать для твоей игры на бирже. Прибыль пополам. Мой ребенок не должен ни в чем нуждаться.       — Катька! Катька! Спасибо тебе. Ты настоящий друг. Кстати, а чем будешь заниматься ты?       — А я буду разрабатывать стратегическое управление; диагностику компаний; финансовый менеджмент; менеджмент безопасности и прочими мероприятиями по выведению компаний из кризиса. А также стратегией пиара в рамках антикризисных мероприятий.       — Кать! А это ничего, что я к тебе пока на «ты»?       — Ничего, Коля. Пока можно.       — Катюш, мы же друзья. Ну, расскажи, что у тебя произошло в «Зималетто»? Я так надеялся через тебя на Викторию выйти. И вот… такой облом. Что случилось, Катя?       — Колька не стоит портить вечер разговорами о ерунде. Я очень устала, хочу спать. Давай, пока.       Зорькин ушел и Катюша, действительно утомленная за день и физически и эмоционально, решила лечь спать. Не тут-то было.       — Катенька, поговори со мной. Пожалуйста. Ведь сердце разрывается на части.       — Мамочка, что случилось?       — Детка, ты только скажи мне одно. Он не снасильничал?       — Кто, мама?       — Андрей Павлович, кто же еще.       — С чего ты взяла, что это Андрей Павлович?       — Катя, я ведь считать тоже умею, хоть и не финансовый гений, как ты. И то, что ты в День Рождения с Андреем Павловичем ночью уехала, я помню. И срок беременности знаю. Вот и выходит, что это он. Ты только скажи, это не насилие было?       — Мамочка, ты прости меня, пожалуйста. Но мне очень тяжело об этом говорить. Одно могу сказать тебе честно-честно, это было не насилие. Я ни о чем не жалею и я безумно рада ребенку.       — Катенька, ты любишь его?       — Люблю, мамочка. Очень люблю.       — Он тебя бросил? Когда о ребенке узнал?       — Нет, мама, он просто меня не любил никогда. А о ребенке он ничего не знает. И я прошу тебя. Я тебя заклинаю, ни слова, никому. Ни папе, ни Кольке. Никому. Нельзя, чтобы Андрей что-нибудь узнал. Это мой ребенок. И только мой.       — Хорошо, Катюша. Нет, значит нет. Спокойной ночи, красавица моя.

***

      Общее собрание началось со скандала. Воропаев брызгал слюной, визжал, как баба, и на чем свет стоит поносил Жданова младшего. В какой-то момент он перешел границы приличия и Маргарита Рудольфовна бросилась защищать сына, как разъяренная волчица.       — Ты помолчал бы лучше. Если ты думаешь, что твоей вины нет, то ты глубоко заблуждаешься. Ты же как падальщик вечно кружил над ним. Шагу ступить не давал. Это ты его в ловушку и загнал, а теперь тут грудь колесом и давай шашкой рубать? Ты думаешь, что сам мог бы что-то лучше сделать? А вот я в этом совсем не уверена.       Наступила гнетущая тишина. Никто и никогда еще не видел Маргариту в такой ярости. Воропаев в мгновение съежился, скукожился и стал похож на воздушный шарик из которого выпустили воздух. Ох и жалок же он был в этот миг.       Воспользовавшись паузой, Юлиана раздала всем папки с фирменным знаком компании «ЮЛИКАТ».       — Предлагаю ознакомиться в антикризисным планом, разработанным нашей компанией, для спасения «Зималетто». О цене на эту услугу мы поговорим в том случае, если вы примете наш план.       Теперь молчание стало конструктивным, все изучали содержимое папок. Павел Олегович первым нарушил молчание.       — Очень интересный план. Очень. Нужно только посоветоваться с юристами по поводу отношений «Никамоды» и «Зималетто». Там не все понятно с законностью. Предлагаю на сегодня совещание закончить. И собраться завтра, после консультации с юристами. Тогда же мы и выберем нового президента.

***

      — Андрей! Ты посмотри, что предложила нам Юлиана.       Маргарита Рудольфовна сунула в руку Андрея папку и он, скорее по инерции, чем из любопытства, взял ее. Чтобы не расстраивать мать, Андрей открыл папку и хотел сделать вид, что читает. Но взгляд его упал на подколотую к титульному листу рекламную листовку.       «ЮЛИКАТ» — мы решим ваши проблемы.       И фотография… две женщины, одна из них Юлиана, а вот вторая… Андрей был уверен, что никогда не встречал раньше эту красавицу, но было в ней что-то такое родное и близкое, что у него началась тахикардия*.       Жданов младший и не заметил, как от созерцания рекламной листовки он перешел к чтению самого антикризисного плана. Чем дальше он читал, тем заинтересованнее становился. Лицо его просветлело, на губах появилась улыбка.       Маргарита Рудольфовна, все это время наблюдающая за сыном никак не могла понять метаморфозы, происшедшей с ним в течении такого короткого времени. Но то, что Андрей заинтересовался планом, очень обрадовало ее. Вдруг да удастся вывести его из анабиоза**       — Мама, и что вы решили? Вы принимаете этот план?       — Папа сейчас консультируется с юристами. Там есть какие-то проблемы с доверенностью на «Никамоду». Если все утрясется, думаю, мы примем этот план.       — Мама, если вы его примете, я готов работать. Не важно где и кем, но я готов работать в «Зималетто». Если можно, оставь мне эту папку. Я хотел бы ознакомится с планом поближе.       За всю неделю Андрей не произнес столько слов, сколько за последние пол часа. И Маргарита Рудольфовна впервые за время своего последнего пребывания в Москве покинула дом сына без камня на сердце.       Оставшись один Андрей принял душ, побрился и привел себя в порядок. Взял папку в руки, отколол рекламный листок, и долго долго его рассматривал.       — Теперь я знаю, где тебя искать, Катенька. Этот план могла придумать только ты.