Кадриль

- Море! – воскликнула Аня, цепляя вилкой креветку. Девушки сидели в кафе, и Юля с бледным и безжизненным лицом изливала подруге свои сомнения, теперь уже приправленные доказательствами измены мужа. - Море? – переспросила она, не понимая, что имеет ввиду ее собеседница. - Да, Юся, потому что наши мальчики, судя по тексту смс, связались с какими-то малолетними, не очень умными фанатками, - за то время, что девушки были родственницами они очень сдружились, и Ане совершенно не хотелось, чтобы что-то нарушилось в стройной цепочке жизни их двух семей. – Но никакого отчаяния. Мы едем на море. Вчетвером. – Проговорила Аня, желая подбодрить подругу. - Там уж мы сможем быть с ними все время рядом. А заодно устроим себе по второму медовому месяцу. - Думаешь, они согласятся? – спросила Юля скептически. После бессонной ночи ей было трудно принять правильное решение. - А кто их будет спрашивать? Берем путевки и ставим перед фактом. – Продолжала настаивать Аня уверенным, слегка холодным тоном. - А если они не смогут? - Юль, надо действовать сейчас, - Аня не оставляла попыток убедить подругу в своей правоте. - Иначе потом вообще будет поздно. Они запишут альбом. Поедут в тур. И все – пиши пропало. С губ Юли сорвался протяжный медленный выдох. Она не нашла слов, чтобы возразить подруге. Более того, она была согласна с каждым Аниным аргументом. - Не кисни, Юсь. Бери себя в руки, доедай салат, и едем в турагентство. А оттуда к мальчикам на студию. Поставим их перед фактом, и пусть они только попробуют отказаться. *** - Вадь, ты обиделся на меня, да? – тихо поинтересовался Глеб, переводя дыхание, и удобнее устраиваясь в руках брата. – Юля сильно ругалась? - Нет, Глебка, я не обиделся, и Юля не ругалась, - Вадик водил носом по обнаженному плечу младшего, вдыхая запах его наслаждения. - Я не умею на тебя обижаться и не люблю этого. - А почему ты мне тогда на сообщения не ответил? – спросил Глеб приглушенным голосом. - Какие сообщения? – напрягся Вадим, точно зная, что никаких непрочитанных посланий у него в телефоне не было. - Ну, я тебе вчера перед сном отправил, - младший подхватил губами мочку уха брата и мягко прикусил ее. - Глеб, я ничего не получал, - хмуро отозвался Вадик, нехотя отрываясь от него. - Странно. Вадим достал мобильник и просмотрел принятые сообщения. Через мгновение его глубокие карие глаза увеличились вдвое. - Твою мать! – воскликнул он. - Что? – Глеб наморщил лоб. - Юлька их видела скорее всего, потому что они прочитаны, но я их не читал, - Вадим задумавшись, отложил телефон. - Вадь… - груз вины лег на плечи младшего. - Я не хотел… - Прошептал он, крепко сжимая руку брата. В это время зазвонил телефон Глеба и он, не посмотрев даже, кто звонит, раздраженно бросил в трубку: - Да, слушаю. - Милый, это я, - голос жены прозвучал совсем некстати. - Мы с Юлей через пять минут зайдем к вам. – Еще более некстати прозвучала вторая часть ее фразы. Сердце Глеба запрыгало, заколотилось, задрожало от возмущения. - Вы… к нам… Зачем? – заволновался он, сглатывая комок, которым перехватило горло, и многозначительно посмотрел на ничего не понимающего брата. - Просто мы были недалеко и решили заглянуть. - Ань, вообще-то предупреждать надо, - проговорил Глеб, старательно скрывая волнение. - А что, дорогой, вы очень заняты? - Мы работаем, - младший снова метнул на старшего беспокойный взгляд. - Глеб, мы ненадолго, - не отступала Аня. - Сделаете перерыв, покажите нам свои песни, а то все работаете-работаете, а мы даже не знаем над чем. – Младший Самойлов сунул брату в руки рубашку и джинсы, намекая, чтобы он одевался. – Мы уже подошли, через минутку будем. - Вот черт! - ругнулся Глеб, отключив телефон и вскочив с дивана. – Они здесь. - Он стал быстро собираться, на ходу пересказывая Вадику свой разговор с женой. Самойловы, захваченные врасплох, лихорадочно поправляли на себе одежду, обводили суетливым взглядом помещение на наличие каких-либо случайно оставленных улик. - Так, я за сигаретами, - Вадим быстрым шагом направился к выходу. – Прикрой меня. - Ему было необходимо сделать пару глотков свежего воздуха, прежде чем на него обрушится град вопросов и обвинений. - Но, Вадик, а я? – растерялся младший. Старший Самойлов не успел ничего ответить, так как именно в этот момент раздался стук в дверь. Вадим распахнул ее слишком резко. - Привет, девочки, - поздоровался он с Аней, чмокнул в губы жену и выскочил за дверь, чувствуя себя преступником, спасающимся бегством. - Что это с ним? – Юля пытливым взглядом смотрела на Глеба. - У Вадика сигареты закончились, он сейчас вернется, - не моргнув глазом, солгал Самойлов-младший и, облизнув пересохшие губы, попытался незаметно засунуть красно-коричневую пачку в ворох бумаг, лежащих на столе. - Ну-ну, - холодно проронила Аня, сканируя супруга взглядом. Глеб молча таращился на девушек, переводя взгляд с одной на другую и мысленно уговаривал Вадика вернуться побыстрее. - Глеб, - начала Юля, всхлипнув. – Пока Вадима нет, прошу, скажи кто эта курва? Кто-то из фанаток, да? - Ты о чем, Юль? Нет у Вадика никакой курвы, - тут же принялся оправдывать брата Глеб. – Ты у него одна, Юлечка. - Мы видели смс-ки, - спокойно выдала Аня, схватив мужа за шкирку, чтобы он не сбежал с допроса вслед за старшим братом. Глеба прошиб пот во всех местах, уголки его губ опустились. - Какие смс-ки? – простонал он. - «До завтра». «Было охуенно». «Вадик, чертов подкаблучник, где тебя носит? Как мне теперь с засосами дома появиться?» – перечисляла жена его брата, а Глеб, бледнея с каждым словом, вспоминал, как замазывал на днях Анькиным тональником засосы на шее, оставленные старшим в отместку за его собственные, не очень аккуратные поцелуи. Он решил отрицать всё, да еще и обидеться за старшего. Не вышло. Фальшивые ноты в голосе младшего Самойлова и Аня, и Юля уловили сразу. - Не старайся, милый, - елейным тоном оборвала его жена. – Мы все знаем. Глеб резко замолчал и сник. Дождавшись, когда вернется Вадим, девушки положили на стол четыре путевки. - У вас есть пять дней, чтобы разобраться с текущими делами, и в следующую среду мы вчетвером уезжаем на море, - произнесла, а точнее отчеканила Аня и, пока мужчины не зная, что ответить, молча переваривали информацию, девушки, переглянувшись друг с дружкой, оставили их одних. *** - Блять, как я забыл удалить их, - сокрушался Вадим, нарезая круги по помещению. – И ты тоже хорош… «Как мне теперь с засосами дома появиться?». Можно подумать раньше я тебе их не ставил, и ты резко забыл что такое тональник. - Не забыл. Но в тот раз ты уж слишком расстарался, - хмыкнул Глеб. – Мне на всё крема и не хватило, пришлось врать Аньке, что меня слегка высыпало на… на что-то. Она вроде поверила, хотя утром перевернула весь дом, ища свою жутко дорогую неаллергенную хуйню. - И что мы будем делать? – Вадим крутил в руках путевки. – Это какая-то ловушка. Вместо того, чтобы закатить скандал, они предлагают нам отправиться на отдых. - Вадь, надо поехать с ними на море, чтобы они потом с нами в тур не увязались, - решил рассуждать логически Глеб. - Если мы когда-нибудь вообще допишем этот альбом, - произнес Вадик и взглянул на младшего. - Странно, что Юля делает вид, будто ничего не знает. - Ага, как же, - Глеб выразительно закатил глаза. - Они тут из меня чуть душу не вытряхнули пока ты якобы, за сигаретами ходил. – Обиженно добавил он. - Набросились, как две тигрицы на беззащитного котенка. Вадик невольно улыбнулся. - Иди ко мне, котенок, я тебя поцелую. Лицо Глеба просветлело, взгляд оживился. Он ловко угнездился в объятиях брата. Поцелуи, которыми награждал Вадим младшего, всегда отличались от тех, которые доставались Юле. Глеб позволял быть с собой властным, позволял окутывать себя неудержимым водоворотом ласк. Он доверял старшему всецело, горя в нетерпении под его хищными касаниями, под губами, которые обрушивались на его рот, терзая, подчиняя, опьяняя, заставляя терять контроль, и разрешая делать с собой абсолютно все. Нередко они одновременно взрывались огненным фейерверком, покоряясь какой-то одной им ведомой химической реакции, сопротивляться которой было бесполезно. Они вжимались друг в друга, чувствуя каждый спазм, и растворялись в этом нежном неподдельном безумии. - Вадик, я хочу с тобой на море, - прошептал Глеб, покачиваясь на мягких облаках наслаждения, пресыщенный и довольный, словно объевшийся сметаны кот. - Вдвоем. Чтобы мы могли заниматься любовью четыре раза в сутки. - Интересно, надолго нас хватит, отдыхая в таком режиме? – рассмеялся старший, продолжая ласкать брата глазами. Но Глебу было не до смеха. Мало того, что от проникновенного взгляда старшего его сердце снова начало учащенно стучаться в груди, так еще и неугомонно-навязчивые мысли рисовали в голове не спокойный отдых на море, а настоящую муку мученическую. - Десять дней без секса с тобой, Вадь… Я не выдержу. – Жаловался он. - Зато представь, какой у нас будет секс после такого перерыва, - старший, в отличие от брата, пытался найти хоть какие-то плюсы в сложившейся ситуации. - Вадик… - младший глубоко вздохнул. - Ну, что, сладкий? – Вадим посерьезнел. - Что ты предлагаешь? Развестись с женами и жить вместе? Теперь уже Глеб мягко улыбнулся: - Я не сладкий, но жить вместе я не против. - Об этом обязательно пронюхают журналисты и фанаты, оно нам надо? Младший поджал губы, скуксился, и свернулся на диване клубочком. - Все будет хорошо, Глеб, - теплый голос старшего успокаивал и усмирял темпераментные думы брата. - Как-нибудь уединимся. - Обещаешь? Вадим кивнул: - Да. Обещаю. *** Несмотря на то, что Юля была приветливой и дружелюбной, пребывая в достаточно хорошем настроении, Вадим все равно ощущал между ними напряжение. Он не сомневался в том, что жена уверена в его измене, поэтому в оставшиеся до отъезда дни старался приходить домой раньше, чтобы не огорчать ее и не давать лишнего повода для ревности. Глеб, чувствуя свою вину за то, что жена брата прочитала отправленные им сообщения, был тише воды, ниже травы, и с горя даже написал пару новых песен, которые после корректировки Вадима решено было включить в пишущийся альбом. Аня собирала чемоданы, бегала с Юлей по магазинам, обновляя пляжный гардероб и, казалось, совсем не обращала внимания на мужа, полностью поглощенная предстоящей поездкой. Но некоторые вещи не менялись. И едва Самойловы оказывались вдвоем на студии, как они набрасывались друг на друга, будто старались насытиться впрок, оставляя за дверью все проблемы, и ныряя в соблазн греха целиком. Правда, надо отдать им должное, что несмотря на то, что основную часть студийного времени они проводили в объятиях друг друга, им все же каким-то неведомым образом удалось записать подавляющее большинство песен.