Кадриль

Глеб сам от себя не ожидал, что после всех своих мучений у него еще останутся силы для выполнения супружеского долга. Тело его ныло, ноги болели, особенно ушибленное колено, плечи неприятно ломило. Но, судя по улыбке на губах жены, она осталась довольна, а значит, долг был выполнен весьма и весьма неплохо. Да и от Аниной агрессивности не осталось и следа, она вновь предстала перед ним мягкой кроткой супругой, совсем, как в начале их отношений, ластившейся к рукам мужа. - Я люблю тебя, дорогой, - прошептала Аня, устраивая голову на его плече и скользя ладонью по груди. - А я тебя, - отозвался Самойлов, целуя супругу в висок. - Чем тебя порадовать на завтрак? – нежно спросила девушка, сожалея о произошедшем на катке. - Мне будет достаточно кофе. Эйфория отступала, уступая место обиде. Тридцать минут, которые Глеб провел на льду, показались ему вечностью. Слишком давно не приходилось ему делать что-то вопреки собственным желаниям. Полотно льда было не в меру скользким, зубцы на коньках мешали, ноги ни в какую не хотели сгибаться, а расставлять руки в стороны казалось стыдным. Всё же уже не дети. Они с Вадиком вообще были похожи на двух пингвинов, непонятно каким ветром занесенных в это фигурно-хоккейное безумие. Месть их жен несомненно удалась. - Ну, а все же, Глеб? – настаивала Аня. - Ты и так почти никогда не завтракаешь. Мне хочется сделать для тебя что-то приятное. Глеб отогнал скользкие воспоминания и на мгновение задумался, а затем расплылся в улыбке: - Сырники со сметаной. - Хорошо, - кивнула Аня, вспоминая есть ли в холодильнике творог. А вспомнив, что есть, расслабилась и прикрыла глаза. – Спокойной ночи, милый. – И еще через секунду виновато добавила: - Глеб, ты прости меня за каток. Ты наверное себя ужасно чувствуешь? - Вообще-то, да, - признался Глеб, выключая ночник и погружая комнату во тьму. Даже после секса с женой ему хотелось к Вадику, который бы пожалел и поцеловал все ушибленные и не только места. – Может быть, сырники исправят ситуацию. - Надеюсь, - мягко сказала Аня, делая глубокий вдох. – Цветы так чудесно пахнут, спасибо тебе. - Не за что. Спокойной ночи. Самойлов еще несколько минут лежал, вслушиваясь в тишину, а потом закрыл глаза, и упал в объятия брата. *** Юля практически повисла на шее Вадима, неторопливо целуя его в губы. - Милый, ночь была чудесной, - довольно улыбнулась она. Вадик ответил на поцелуй, но сдержать болезненную гримасу не смог. Поясницу неприятно тянуло после вчерашних неожиданных занятий спортом. - Прости, Ваденька, - Юля ослабила хватку. – Что у тебя болит? - Всё болит, - недовольно, но беззлобно проворчал Самойлов. - Но спина особенно. - Давай я разотру тебя. - Не нужно, пройдет, - отмахнулся Вадим, не очень умело изображая улыбку. - Тем более я уже собрался. А если не пройдет, то разотрешь, когда я вернусь. - Может, сегодня тоже получится освободиться пораньше? – спросила Юля, потягиваясь, отчего ее и без того короткий халатик задрался еще выше. - Юляш, уже второй час, а у меня еще сегодня вечером встреча с потенциальными спонсорами, - взгляд Вадика скользнул по телу супруги, но его мыслями владело уже совсем другое тело. - Даже не знаю, во сколько освобожусь. - Блин, Вадик, - возмутилась Юля, осматривая его с головы до ног критическим взглядом. - И ты на деловую встречу в таком виде собрался? - А что не так? – Самойлов удивленно посмотрел на себя в зеркало и, не заметив ничего из ряда вон выходящего, пожал плечами. - Да все не так! – для пущей убедительности Юля слегка повысила голос. - Надень хотя бы рубашку вместо этой футболки и завяжи галстук. - Юль, ты же знаешь, я терпеть не могу галстуки, - попробовал возразить Вадик. - Они мне мешают нормально дышать. Вадим и на настоящие деловые встречи не очень-то жаловал надевать эти шейные удавки, а уж на выдуманную тем более не хотелось. - Ты просто завязывать их не умеешь. Но галстук придает тебе солидности. – Юля была непреклонна. - Давай я завяжу. Идем. - Ладно, - вздохнул Самойлов, и поплелся следом за женой в спальню, переодеваться. *** - Вадь, ты куда так вырядился? – рассмеялся Глеб, увидев переступающего порог студии брата и отставляя кофейную чашку на широкий подлокотник дивана. - На встречу со своей любовницей, - ответил Вадим пересекая помещение и, подняв жалюзи, приоткрыл окно впуская свежий летний воздух. - Я её знаю? – поинтересовался младший, продолжая улыбаться. - Главное, чтобы Юля не знала, она думает, что у меня сегодня деловая встреча, – Самойлов-старший бросил на брата ласковый взгляд и, подойдя ближе к нему, наклонился, чтобы чмокнуть его в губы, но поясничная боль вновь напомнила о себе, вынуждая невольно охнуть. Искрящиеся голубые глаза тут же потухли, и Глеб встревоженно спросил: - Что с тобой, Вадик? - Да спину, наверное, потянул вчера, - мрачно ответил Вадим, медленно разгибаясь. - А я говорил, что не надо было соглашаться, - запричитал младший. - Но ты ведь никогда не слушаешь меня, думая, что у меня в голове одни глупости. - Глеб, не устраивай сцен, а то ты становишься похож на свою жену, - с улыбкой произнес Вадик. – А некоторые твои глупости мне даже очень импонируют. - Да, ну тебя, - насупился младший Самойлов, придавая своему лицу несчастный вид. – Я вообще-то уже заждался тебя. А ты меня даже поцеловать не смог, не говоря уже о чем-то большем. - Будет тебе большее, не волнуйся. Дай хоть отдышаться с дороги. - Дыши, - смягчился Глеб и заискивающе заглянул брату в глаза. - Только сядь поближе ко мне. Вадим сел на диван к младшему и, ослабив узел безукоризненно завязанного галстука, расстегнул ворот рубашки. - А чего ты его в машине не снял? - А кто мне его потом завязывать будет? – полюбопытствовал Вадим. - Я завяжу, - неожиданно даже для самого себя произнес Глеб. - А ты умеешь? – Вадик удивленно поднял брови. - Конечно, - уверенно кивнул младший Самойлов, обнадеживая брата. - Точно? – Вадим недоверчиво смотрел на Глеба. – Я его лучше через голову сниму. - Да, точно-точно, - хвалился младший, которому не терпелось стянуть с брата не только галстук, но и все остальное. - Чего там завязывать-то. Вадик, поверив словам брата, развязал узел галстука и облегченно выдохнул: - Как хорошо-то сразу стало. - А может быть еще лучше, - прошептал Глеб на ушко старшему, хищно улыбаясь, и просовывая руки под его рубашку, кончиками пальцев очерчивая соски, и поднимаясь к ключицам. Его губы нежно касались лица брата: щек, век, линии бровей. Язык прошелся по изгибу нижней губы, и скользнул в приоткрытый рот, тут же найдя себе партнера для страстного влажного танца. Рука Вадима зарылась в мягкие теплые волосы, поглаживая, перебирая чуть спутавшиеся пряди. - Глебка, - выдохнул он в ласкающий его рот, наощупь пытаясь расстегнуть молнию на джинсах младшего. - Сейчас, - Глеб отстранился от брата и, отступив на шаг, принялся раздеваться сам, провокационно виляя бедрами, обольстительно облизывая губы, и напевая: - Мы с тобою шагнём в дамы и короли, мы с тобой принесем жертву первой любви… - Иди ко мне, стриптизер, - улыбнулся Вадим, глядя на младшего, желая ощутить его всего без остатка. Просить Глеба дважды было ни к чему, одежда быстро приземлились на пол бесформенной кучкой и он нырнул в руки старшего, привычно усаживаясь на него верхом, сжимая коленями его до сих пор закованные в брюки бедра. - Когда-нибудь ты сведешь меня с ума окончательно, - промолвил Вадик, и сумерки его глаз поглотили голубое небо младшего. Ладони Вадима поглаживали обнаженную спину брата, властно сжимали ягодицы. - Вадь… Вадик… - шептал Глеб в волосы старшему, расслабляясь, растекаясь воском в сладостном плену его рук. Вадим вдохнул терпкий запах брата. Запах любви и похоти. Искренней любви и бесстыдной похоти. По коже Глеба расползались мурашки, тело вибрировало в предвкушении. Пальцы Вадика скользнули по расщелине и, нащупав узкое отверстие, медленно погрузились внутрь, преодолевая инстинктивное сопротивление упругих мышц. Младший выдохнул стоном, прикусывая губу. Раздвинул ноги шире и сам начал двигаться, в то же время снимая с брата рубашку, трогая губами его сосок, вылизывая языком набухшую вершинку, вычерчивая вокруг влажные кружева. Плоть старшего неумолимо рвалась наружу, болезненно упираясь в застежку брюк, требуя удовлетворения. - Войди… - Глеб перебрался к другому соску и слегка прикусил его зубами. Вадим аккуратно вытащил пальцы из желанного тела, вызывая у брата вздох разочарования. - Ты же хотел, чтобы я вошел, - он вывернулся из-под младшего, и избавил себя от остатков одежды. Глеб снова оседлал его бедра, принимаясь нахально ерзать на них. Вадик провел рукой по твердому члену брата, играючи коснулся пальцем уздечки и, прижав пульсирующую плоть к его животу, второй рукой стал поглаживать отяжелевшие яички, мягко сжимая их, поддразнивая. Глаза Глеба потемнели, дыхание участилось. На головке блеснула влажная капелька. - Пожалуйста, - выдохнул он. – Ты нужен мне… там. - Смазка… Младший привстал, открыл диванный подлокотник и вынул из него нужный тюбик. - Я сам, - остановил он руку Вадика. Выдавил немного прохладного геля себе на пальцы, увлажнил член брата, не отказав себе в удовольствии немного приласкать его, и смазал себя изнутри. – Теперь я полностью готов для тебя. Вадим, придерживая брата за бедра, стал мягко опускать его на себя, входя в горячее влажное нутро, соединяясь с ним каждой клеточкой, каждым нервом. - Дьявол, мой дьявол, - Глеб уткнулся лбом в плечо старшего, обнимая его сильнее, оплетая собой, крепче обвиваясь вокруг, чувствуя необузданное желание Вадика внутри себя. Старший двигался не спеша, раскачиваясь, поглаживая спину младшего, ощущая ожоги его дыхания на своем плече. Он раскрывал брата плавным ритмом, ожидая, когда тот примет его полностью. И Глеб сдался. Боль медленно, но верно сменялась наслаждением. Острым. Горячим. Он задыхался собственными стонами от невообразимого ощущения наполненности. Реальность превратилась в прах, и кроме них двоих не было никого на целом свете. - Можно быстрее, - дал отмашку младший, целиком вверяя себя брату, выдыхая в его губы свою любовь. Принимая пульсирующие всплески старшего. Темп неудержимо нарастал. Глеб терся изнывающим членом о живот брата и Вадим, обхватив его ладонью, стал ласкать напряженную огненную плоть в едином со своими толчками ритме, заставляя брата стонать громче и трепетать от неумолимо надвигающегося оргазма, который буквально через десяток секунд молнией прошил настежь его тело, отрикошетил едва сдерживаемым криком от стен и взорвался внутри Вадика. Тишину нарушало лишь громкое биение двух сердец. Старший, придерживая брата, вытянулся на диване, не выпуская его из своих объятий. Глеб спрятал лицо в шею Вадика и застыл. Невесомость поглотила их, убаюкивая. *** Когда Вадим в следующий раз открыл глаза, за окном было уже темно. Он с невольным беспокойством взглянул на часы. - Черт! Мы проспали. – Вадик резко вскочил на ноги, едва не уронив брата с дивана. - Уже двенадцатый час ночи. Глеб вздохнул и протер сонные глаза. - Странно, что девочки не звонили, - задумчиво произнес он. Старший пошарил руками по карманам поднятых с пола брюк и извлек из них мобильник. - Блин, я же свой телефон выключил еще когда пришел, - вспомнил он, глядя на темный экран. - А я свой тоже, - признался Глеб. Братья переглянулись: - Ладно. Не страшно. Юля знает, что у меня деловая встреча. – Принялся рассуждать Вадим. - Так что выключение телефона вполне оправдано. Ты тоже вполне можешь отговориться этим. Оделись Самойловы почти молниеносно, но тут перед ними предстала скорчившись на полу еще одна проблема: - Галстук, - горестно простонал Вадик, и поднял длинную тряпочку, которую его жена называла галстуком и красиво завязала ему на встречу с деловыми людьми, с пола. – Ну, давай, Глебсон. Обещал – завязывай. Деловой людь Глеб пожал плечами. Галстуки завязывать он не умел. Вернее, умел, но только одним узлом, но признаться в этом побоялся, вспоминая, как несколькими часами ранее хорохорился, убеждая старшего в обратном. Поэтому он подхватил галстук и насвистывая «Вместе весело шагать по просторам», завязал его в мгновение ока. - Руки-то помнят, - то ли похвастался, то ли пожаловался младший. Вадим развернулся к зеркалу, и лицо его изумленно вытянулось: - Блять, Глеб! – психанул он. - Что? – Глеб на всякий случай отошел подальше от брата. - Мне четырнадцать по-твоему? Ты мне еще на грудь октябрятскую звездочку повесь. - Глаза Вадика метнули в брата сердитую молнию. – Юля разве так завязывала? Широкий и узкий края галстука симметрично расположились по обе стороны от аккуратного узла. - Я по-другому не умею, - потупился Глеб, но почти сразу же ободряюще улыбнулся. – Да, ладно. Думаешь, она заметит? И вообще, в четырнадцать была уже не звездочка, а пионерский значок, и в него ты уже не мог вставлять мою фотографию вместо юного Вовы Ульянова. Вадим, не слушая брата, попытался перевязать галстук. Кое-как ему удалось спрятать узкий конец под широкий, но кривой узел все равно бросался в глаза. - Молись, чтобы не заметила, комсомолец Самойлов, - вздохнул Вадик, и подтолкнул младшего к двери. - Двигай давай, любовничек, мне тебя еще домой везти. *** - Вадим… - Юля сглотнула нарастающее беспокойство, заслышав, как ключ мужа повернулся в дверном замке, и вышла в коридор. – Я звонила тебе. - Прости, милая, встреча затянулась, телефон разрядился, - Вадик вошел боком, пытаясь одновременно разуться и развязать галстук, узел которого теперь ни в какую не хотел поддаваться. Юля уже развернувшаяся было, чтобы обижено прошествовать в спальню, неожиданно обернулась на супруга. Что-то было не так в его внешнем виде. Она пригляделась. Волосы все такие же темные и слегка растрепанные. Глаза по-прежнему насыщенно-карие. Брюки застегнуты. Рубашка заправлена. Ремень на месте. Галстук. Черт. Галстук небрежной петлей обвился вокруг шеи мужа. - Что с галстуком? - С галстуком? - Вадик выдержал взгляд жены с полной невозмутимостью. – А, да это все Глеб. - Глеб? – не поняла Юля. - Ну, да, - без запинки принялся объяснять Самойлов. - Ему так понравился мой галстук, что он попросил примерить его, чтобы понять, пойдет ли ему такой же. - А-а… - неопределенно протянула Юля от всей души заставляя себя поверить в это. – Ужин на плите. - Спасибо, родная, но я не хочу есть, - Вадим, наконец-то избавившись от злополучного галстука, и расстегивая на ходу рубашку, направился в ванную. - Быстренько приму душ и спать, я совсем вымотался. Юля хмыкнула и, размышляя, пошла прибираться на кухне. В поведении мужа было что-то такое, что заставляло ее одновременно расстраиваться и злиться. Дождавшись, когда Вадим освободит ванную и уйдет в спальню, она достала из корзины для грязного белья его рубашку, и внимательно осмотрела на наличие следов от губной помады, принюхалась, пытаясь уловить запах женских духов. Ничего. Да и сам Вадим виноватым нисколько не выглядел. Немного усталым да, но не смущенным. Ничуть. И все-таки что-то заставляло девушку сомневаться. Даже из их занятий любовью исчезла былая страсть, а взгляд мужа был каким-то далеким и безучастным. И лишь в самой кульминации он снова напоминал себя прежнего, возвращался к ней, целовал в губы, и выдыхал в них привычное «спасибо». Юля легла в постель, когда Вадик видел уже десятый сон. Она ни на йоту не почувствовала себя лучше, поэтому просто прикрыла глаза и попыталась хотя бы на время избавиться от навязчивых мыслей, решив для себя, что подумает об этом завтра. Но уснуть не получилось. Телефон Вадима пиликнул возвещая о пришедшем сообщении. Юля посмотрела на супруга. Он вздохнул, заерзал на постели, но не проснулся. Она перевернулась на другой бок и снова закрыла глаза. Телефон пиликнул еще раз. Юле определенно было бы лучше этого не делать, но рука ее уже сама тянулась к мобильнику мужа. Она мгновение поколебалась над кнопкой «принять», а затем решительно нажала на нее. Номер был ей незнаком. Текст смс заставил затаить дыхание. «Было охуенно». «До завтра». Дрожащими пальцами Юля стала листать другие сообщения.