Кадриль

День был жарким, ярким и солнечным. Со стороны Вадим с Юлей, и Глеб с Аней выглядели счастливыми безмятежными семейными парами. Они гуляли по узким улочкам, заглядывали в сувенирные лавки, смеялись, обмениваясь впечатлениями и довольными взглядами. Но если присмотреться к ним повнимательнее, а особенно к братьям Самойловым, то можно было заметить нет-нет, да и мелькавшее между ними напряжение. Оно выражалось в чуть более резких, чем обычно, но едва уловимых движениях, шутках с подтекстом, понятным только им двоим, и улыбками больше похожими на усмешки, не злобные, но снисходительно-ироничные. Одной из таких Глеб и наградил Вадика, когда они проходили мимо небольшого здания с вывеской «Отель на час». Вадим помнил условие младшего, но пока никак не мог придумать, каким образом им уединиться. Вплоть до того момента, как они поравнялись с музыкальным магазином, и Глеб, без задней мысли предложил всем зайти туда. Девушки неохотно, но согласились. А в голове Вадима начал зреть план. Он успел шепнуть брату на ухо, чтобы тот не торопился, а рассматривал всё долго - с чувством, с толком, с расстановкой. - И не улыбайся так, - добавил Вадик, заметив хитрое выражение на лице младшего. Уже через пять минут Юля готова была взвыть от тоски. Через шесть минут к ней присоединилась Аня, чтобы взвыть слаженным девичьим дуэтом. Они три раза успели обойти небольшой магазинчик вдоль и поперек, а Самойловы все еще стояли, как привязанные - Глеб у стойки с медиаторами, Вадим у тюнеров для настройки гитар. - Самойлов, ты можешь быстрее? – прошипела Аня по истечении получаса, и нетерпеливо постучала тонким каблучком по плиточному полу. – Это же всего лишь медиатор! - Этим всего лишь медиатором мне играть! – возбужденно ответил Глеб, продолжая восторгаться разноцветными треугольничками, как сорока-воровка на рынке. – Смотри, как блестят! - Тьфу, - сплюнула Аня, отойдя к подруге по несчастью, которая потеряла всякую надежду отвлечь мужа от гитарных примочек. - Теперь ты понимаешь, что я чувствую, когда ты выбираешь себе шмотки? – донесся из глубин магазина голос Глеба. - Кстати, насчет шмоток, - начала было Юля, но старший Самойлов перебил ее. - Глеб, смотри, какой тут есть каподастр! – восхищенно показал он брату какую-то непонятную для девочек штучку. - Ненормальные, - прокомментировала Аня, закатив глаза. – Так что ты хотела сказать, Юсь? - Пойдем в магазины одежды? Лицо Ани осветилось радостной улыбкой. - Ты, чудо! И как я только сама не додумалась. Сказав мужьям, что они будут их ждать через пару часов в отеле, девушки гордо удалились. Выждав на всякий случай несколько минут, братья оплатили горсть медиаторов и спешно покинули магазин, устремляясь в совершенно другое заведение. - У нас есть два часа, - сказал Вадим, открывая дверь в отель и пропуская младшего вперед. *** Часа через полтора Аня с Юлей вернулись в отель, нагруженные бумажными пакетами. - Если ребят еще нет, можно пойти надеть что-нибудь из обновок и подождать их в баре, - предложила Аня. - Думаю, Глеб оценит твои полупрозрачные брючки, - улыбнулась в ответ Юля, открывая дверь номера. - Сомневаюсь, что он их вообще заметит, - Аня вошла в свой номер, и, оглядевшись, крикнула: – Глеба нет! – и тихо добавила: - Наверное, обдрочился там на свои медиаторы. - Вадима тоже нет! – отозвалась Юля и, закрыв дверь, принялась разбирать обновки. Спустя двадцать минут она постучала в соседний номер. - Бог мой! – воскликнула Аня, окинув подругу долгим взглядом. На Юле была надета длинная узкая трикотажная юбка с передним запахом по правому бедру, от которого сразу же начинался разрез, эффектный обтягивающий топ на широких бретелях и открытые босоножки на высоком каблуке. – Ты бесподобна! Юля немного смутилась: - Не думаешь, что это слишком? - Нет. Конечно же, нет. Тебе очень идет. – И помолчав, Аня чуть тише добавила: - На месте Вадима я бы вернулась побыстрее, а не залипала на всяких там… кадастрах? Она отвернулась к зеркалу, завязала пояс в виде ленты на легких струящихся брюках, поправила тонкую короткую блузку, открывающую полоску подтянутого загорелого живота, и брызнула на запястья и шею духами. - Глебу тоже стоит поторопиться, - улыбнулась Юля, рассматривая подругу в зеркальное отражение. *** - Раздвинь ноги, - услышал Глеб голос выходящего из ванной Вадика, сидя на кровати в белом махровом гостиничном халате. - Для тебя все, что угодно, - руки младшего развели в стороны длинные полы. По его лицу блуждала полуулыбка, глаза смотрели дерзко и вызывающе. Вадим облизал губы, и провел ладонью по внутренней стороне бедра брата снизу вверх. Обогнул не касаясь яички, возбужденную плоть и дотронулся до живота, мышцы которого тут же дрогнули. Старший склонился ниже, обрисовал языком пупочную ямку и двинулся выше, к мерно вздымающейся груди, цепляя зубами торчащий сосок. Глеб откинул голову и закусил нижнюю губу. - Обожаю, когда ты так делаешь, - вкрадчиво произнес Вадик, скользнув взглядом по лицу брата, и продолжая ласкать губами его ушко, чувствуя, как в ладонь ускоренно толкается сердце младшего. - Не тяни, Вадь, - капризно простонал Глеб. – И так времени мало. – Он приподнял бедра и потерся пахом о ногу старшего. Рука Вадика обхватила изнывающий член брата. - Как ты хочешь? - Просто секс. Оставим эстетику на другой раз. - Как скажешь, - Вадим широко улыбнулся и, расположившись между бедер младшего, развел в стороны его ноги, согнутые в коленях, и коснулся головкой своего члена небольшого отверстия. Глеб попробовал податься вперед, но руки старшего уверенно удержали его. – Тише, торопыга. Расслабься. – Он поддразнивая водил головкой вокруг входа, но не спешил проникнуть внутрь. Вадим обожал эти минуты предварительной подготовки, ему нравилось видеть изнемогающего, просящего брата. Его нетерпение, голодные глаза, недовольное поскуливание, всё это вкупе заводило похлеще любого порно. Глеб же наоборот, любил сам момент «отдачи», когда старший брал его – властно, но нежно; неистово, но сладко. Когда можно было вверять себя в надежные руки брата полностью, и твердо знать, что он не причинит излишней боли. Старший мягко надавил на раскрывшийся вход и, наблюдая за тем, как его член укрывается в тесной и жаркой глубине, плавно погрузился в нутро брата. Глеб выдохнул. Тут же потянулся бедрами к Вадику, прижимаясь плотнее, чувствуя пульсацию его члена каждой клеточкой. Вадим лег на младшего, коснулся губами его губ. - Не спеши. Движения языка старшего успокаивали мимолётные болезненные ощущения, наполняли жидким медом. Пальцы перестали сжимать до белых отметин его плечи, внутренние мышцы расслабились, позволяя брату начать двигаться. Вадим плотно скользил внутри младшего, постепенно увеличивая скорость, и чуть меняя угол проникновения, давая брату возможность прочувствовать весь спектр удовольствия. Он то брал его быстро, резко и глубоко, то раскачивал на себе с мягкой медлительностью. Глеб сопел прогибаясь, управлял рукой брата, ласкающей его член и млел от напора старшего. Наслаждение Вадима вырывалось стонами, которые тут же подхватывал младший, впитывая их, пропуская через себя и отдавая обратно, балансируя на грани помешательства, выгибаясь навстречу каждому толчку. Для них не было никого в целом мире, и самого мира уже не было тоже. - Вадик, - полувсхлипом выдохнул Глеб. Его ствол сочился смазкой, а тело трепетало истомой. – Я кончу сейчас. Старший толкнулся в брата сильнее, стиснул рукой его влажный член, и ощутил всем телом, как младшего пробивают разряды наслаждения, почувствовал, как ладонь наполняется теплой вязкой влагой, и в тот же миг кончил сам, замирая внутри самого желанного тела на свете. *** Прождав мужей в баре отеля битый час, Аня с Юлей решили вернуться в музыкальный магазин. Но продавец сказал, что те молодые люди, с которыми они заходили днем, ушли почти сразу, купив лишь десяток медиаторов. Девушки молча переглянулись и, поблагодарив продавца за информацию, вышли на улицу. Все стало ясно, как божий день. - Юль, я не знаю, как тебе, но мне это порядком надоело! – воскликнула Аня неожиданно громко, растревожив знойный неподвижный воздух. - Поверь, мне тоже, Анют, - отозвалась со вздохом Юля. - Что будем делать? - Пойдём, купим клещей, тисков и скальпелей… я заставлю этого кобеля пожалеть, что он родился мужиком! Или нет – я куплю страпон и сегодня ночью сделаю его девочкой. Ну, Самойлов, сука, берегись! Несмотря на совершенную невесёлость ситуации, ругающаяся Аня вызвала у Юли улыбку. Хотя они были почти ровесницами, Анька в минуты злости походила на злую школьницу, которая стащила каблуки у старшей сестры, манеру макияжа у мамы, а ругательства у слесаря дяди Пети, живущего по соседству. - Ну что ты смеёшься, - почти обиделась Анька, заметив выражение лица подруги. - Я не смеюсь, просто ты же сама понимаешь, что никогда так мы не сделаем. А если начнём расспрашивать, они будут друг друга прикрывать – вот ставлю что угодно, что они уже выплели идеальную ложь и снова навешают лапши нам на уши. - Это твой Вадим – конспиратор, - вздохнула Анька. – Поймай я своего кобеля без плана предварительного отступления, он бы мне живо признался, кто эта курва. - А ты бы ей патлы повыдёргивала, да, я помню. Но не вариант. Что делать будем, Нют? Снова телефоны проверять? - Бесполезно ведь, - Аня задумчиво пожала плечами. Оглянулась по сторонам. Природа вокруг дышала первозданной чистотой и умиротворенностью. Охватившее ее раздражение внезапно само по себе сошло на «нет». - Пойдем в бар на побережье? – предложила она. – Послезавтра в Москву, там и решим, что делать. - С удовольствием, - согласилась Юля, опуская на глаза темные очки. Солнце не спеша клонилось к закату, лениво опускаясь за горизонт. Девушки заказали по бокалу шардоне, но вскоре перешли на текилу. Они слизывали соль, глотали алкоголь, высасывали кислый сок из долек лимона. И хохотали, вспоминая разные забавные истории из юности. Затем снова повторяли ритуал употребления мексиканского напитка из агавы. - Боже, как хорошо, - лицо Юли расплылось в сияющей улыбке. - И не говори, - глаза Ани пробежались по ладной фигуре подруги, но она заставила себя отвести взгляд. - Слушай, Юсь, может, познакомимся с кем-нибудь? – неожиданно проговорила девушка, достав из сумочки маленькое зеркальце и подправляя макияж. - А как же Глеб? – изумленно вскинув бровь, удивилась Юля, разглядывая красивое лицо подруги. - Ну, а что Глеб? - вздохнула Аня. - Мне надоело, что он все время выдрючивается. – Она опрокинула очередную рюмку и огляделась. – Я тоже хочу быть плохой. - Не надо тебе быть плохой, - Юля накрыла руку подруги своей ладонью. - Пойдем лучше потанцуем. Предложение Юли показалось Ане более заманчивым, нежели знакомство неизвестно с кем. - Точно, - она ловко спрыгнула с высокого табурета. - Пошли к черту эти мужики. – Хихикнула девушка, и снова поднесла к соленым губам рюмку. Девушки вышли на небольшой танцпол и, разгоряченные алкоголем, стали ритмично двигаться в такт музыке, глядя друг другу в глаза. Они тонули в мороке легкого флирта, слегка прикасались руками, покачивали бедрами, все больше погружаясь в волнительные ощущения. Когда мелодия закончилась, они слишком поспешно отпрянули друг от друга, будто стараясь перепрыгнуть это мгновение необычной близости. Но что-то уже изменилось. Весь оставшийся вечер они не сводили друг с друга возбужденных глаз. Завороженно проникая взглядами под одежду, не в силах противиться магии нежных линий. Желание острое, горячие, нестерпимое разливалось по их телам. Что-то новое неизведанное искушало, звало сойти с проторенного пути. Паутина ночи опутывала нежностью и страстью одновременно. - Кажется, мы опять переборщили с выпивкой, – тихо проговорила Юля мягким голосом, похожим на легкий ночной ветерок. - Похоже на то, - кивнула головой Аня, затем набрала в легкие побольше воздуха, но сказала совсем не то, что хотела: - Пойдем спать? - Да. Девушки оплатили счет и вышли в темную прохладу ночи. Море шелестело засыпающими волнами. - Думаешь, наши изменщики вернулись? Аня усмехнулась: - Не имею никакого представления, да и знаешь… как-то всё равно, - ей и вправду совершенно не хотелось думать о муже, чтобы не портить себе волшебное настроение. В отеле, пожелав друг дружке спокойной ночи, девушки разошлись по своим номерам. В тот же миг Юлин мобильник высветил имя мужа. *** - Еще хочу, - прошептали губы младшего рядом с губами брата, как только тот отложил телефон. - Глеб, время… - попытался возразить Вадим. - Нам пора уже. Глеб кивнул: - Нам было пора уже давно, - и продолжил ласкать ухо брата, посасывая мочку, и играя с серьгой. - Я сказал Юльке, что мы скоро будем, - Вадик вдохнул поглубже. - Мы быстро, - язык младшего заскользил по шее вниз. - Я думаю, что в лучшем случае, они нас убьют. - А в худшем? – Глеб выдохнул свой вопрос и прижался губами к соску брата. - Сначала кастрируют, потом убьют, - усмехнулся Вадик, выгибаясь и запрокидывая голову. - Знаешь, я иногда удивляюсь, почему они до сих пор с нами. - Наверное потому, что они мазохистки, - рассмеялся младший, дотянулся до бутылки греческого вина, отпил глоток и нырнул с головой под простыню. С губ старшего сорвался стон. Почему-то рядом с младшим здравый смысл имел свойство теряться и исчезать вовсе. Глеба также ничто не могло взволновать, пока брат был так доступно близко. Такая вот вадимотерапия.