Ассасин

Харука сидел на скамье, что стояла у фонтана, и смотрел на воду. Его любовь к этой непокорной и свободной стихии никуда не делась, но теперь он не искал в ней утешения и подобия свободы, у него всё было по-настоящему. Он привыкал смотреть на мир открыто, не пряча лицо под платком и не ища взглядом потенциальную жертву или её охранников, он учился жить как простой омега. Простой, насколько такое слово приемлемо к любимому и главное единственному супругу султана Рина. У него была почти неограниченная власть, деньги, драгоценности, любое оружие, его малейшие желания сразу выполнялись, а приказы беспрекословно воплощали в жизнь. Но он никогда не рвался к власти, к такой жизни. Он вернулся с Рином во дворец, ибо ради жизни с любимым альфой он был готов на многое и понимал, что не сможет отказаться добровольно от него, не сможет уйти, когда так нужен, а значит, он будет верной опорой для султана, надёжным тылом, будет прикрывать спину и дарить утешение, зализывать раны и исцелять тело, любить и быть рядом, всегда, когда султан будет в нём нуждаться. Харука запрокинул голову, подставляя лицо ласковым лучам солнца. Омега резко ушёл влево и скатился с лавки, уходя с линии огня. На лавку, где он только что сидел, упала стрела и воткнулась глубоко в дерево. С десяток кинжалов и острых игл, пара кинжалов, но этого мало, чтобы его остановить. Он быстро перекатился и, сделав подсечку, свалил нападающего на землю, тут же приставляя к его шее кинжал, вытащенный у него же из-за пояса. - Кажется, мне никогда не понять ассасинов, бывших ассасинов, - благоразумно исправился Ямазаки, когда точнёхонько рядом с его ногой в землю уткнулся ещё один кинжал. А ведь он даже не заметил, кто и откуда его взял и как бросил! И ведь он – капитан охраны султана! Он лишь не так давно осознал, что во многом уступает ассасинам и если бы те вдруг серьёзно решили кого-то во дворце уничтожить, то никто, действительно, никто не смог был им воспрепятствовать. И только чувства Харуки и преданность его товарищей ему и его сыну спасает их от такого кровопролития. – Масару проснулся и хорошо, что я не решил сразу же принести его тебе, а то вдруг бы выронил случайно? - Ага, и от тебя бы мокрого места не осталось, - Макото ухватился за протянутую руку Харуки и тот рывком поднял его на ноги. Такие вот неожиданные стычки-нападения не давали им потерять форму и всегда напоминали о том, кто они есть и не давали забыть, кем они были раньше. – Я позабочусь о нём, - в следующий момент альфа словно растворился в воздухе. Харука только мягко улыбнулся, когда Ямазаки тут же скрылся в комнатах, отведённых наследнику. За последние несколько месяцев, что прошли после рождения Масару и приезда его и Харуки с друзьями во дворец, многое изменилось, изменились и они сами. Теперь, когда они не боялись появления Лиги, и не нужно было никем притворяться, они пытались учиться жить заново, доставать наружу то, что было спрятано глубоко внутри, учились чувствовать, ощущать и смотреть на мир по-другому, а не как убийцы, где каждый встречный человек был потенциальной жертвой. Поначалу было непросто, особенно Макото. Харуке тоже пришлось нелегко, одно дело быть наложником султана, и знать, что он здесь временно, что рано или поздно придётся уйти и совсем другое, осознавать, что он здесь надолго, если не навсегда. Но он старался, старался измениться, хотя кинжал из-под подушки никуда не исчез. Ямазаки и Макото на удивление сдружились за то время, что прошло после того сражения и совместного вынужденного проживания, а тем более после возвращения во дворец. Сильнее всего это было заметно, когда кто-то из них носился с Масару. Малыш рос весёлым и живым, ему всё было любопытно, и он не любил лежать спокойно. Оба альфы носились с ребёнком, словно курица-наседка с драгоценным яйцом, которое может легко разбиться. Поначалу это удивляло и настораживало, но затем Харука и Рин привыкли. Султан достаточно легко принял Макото, как только узнал о том, кто он и какую роль он сыграл в жизни Харуки. Альфу почти сразу назначили охранником и наставником Масару, чему тот был несказанно рад. Он оставался рядом с Хару и его сыном, на него не смотрели косо и он учился жить заново и свободно. Соске всё свободное время проводил рядом с Масару, хотя, видя, какие взгляды он бросает на Макото, Харука подозревал, что всё не так просто и его интересует отнюдь не его сынишка. Он не держал зла и обиды на Соске за то, что тот ранил его, а Рин не отпустил своего верного капитана, хотя тот считал, что из-за содеянного его должны снять с должности, но султан посчитал иначе. Макото тоже простил воина, лишь шрам от удара кинжала напоминал о том сражении. Ещё один шрам был на теле Харуки, но для ассасинов они почти ничего не значили: одним больше, одним меньше, какая разница. Кисуми так же решил остаться во дворце и его назначили охранником Го. Рин как-то сказал, что теперь за спиной каждого дорогого ему человека стоит ассасин, и он может спать спокойно. Кто может стать лучшим охранником, как не лучший убийца? Перемены в семье султана, точнее появление у него супруга и наследника одновременно пришлось по душе не многим, ещё меньше им понравилось появление новых людей, а именно охранников во дворце. Теперь к семье султана, а значит и к трону, подобраться почти невозможно. Нитори буквально через несколько дней после возвращения во дворец султана с супругом и наследником был выдан замуж за альфу, которого выбрал сам и счастливый уехал в родную провинцию. История возвращения Харуки для народа была разработана тщательно и звучала разумно и логично: узнав о беременности фаворита, султан вывез его из столицы и спрятал вдали от дворца. Пойти его на это вынудили покушение на него и его фаворита, и он не мог рисковать им, да ещё и возможным наследником. И только после родов, когда фаворит и сын достаточно окрепли, султана привёз их во дворец. Приставленные альфы к сыну и брату – дополнительная мера безопасности. Свадьба была отпразднована с размахом, но это мало интересовало султана и бывших ассасинов, которые в принципе не видели необходимости в таком большом и громком торжестве. Им было достаточно простого ритуала, всё остальное они приняли как неприятную, но необходимую потребность. Изменился статус Харуки, но не его отношения с Рином. Хотя, в чём-то они всё же изменились: стали более открытыми, искренними, они перестали молчать о том, что беспокоит их, хотя омега всё же предпочитал многое утаивать от альфы, во избежание, так сказать. Они оба учились жить по-новому, как настоящая пара, как супруги и родители. Они хотели этого и стремились к цели, они желали видеть улыбку на почти беззубом рте своего сына, видеть его смеющиеся синие глаза и чувствовать, как маленькие пальчики цепко сжимают их руки. И ради сына они готовы были пойти на всё. Прошло уже несколько месяцев спокойной, размеренной дворцовой жизни, но Харуке до сих пор казалось всё это не реальным, сном, от которого он мог проснуться в любой момент и осознать, что это лишь бред его больной фантазии. Но каждый раз, беря сына на руки, вдыхая его запах, купая его, целуя супруга, нежась в его объятиях, и лёжа на большой кровати втроём он понимал, что это не может быть неправдой, что это – реальность. Масару уже скоро будет полгода и он интересуется окружающим миром: он любит, чтобы его носили на руках по дворцу, любит гулять на свежем воздухе, обожает родителей, а уж купаться он любит не меньше своего папы. Он уже пытается встать на ноги и что-то постоянно агукает, рассказывая родителям и нянькам о чём-то безумно для него важном и интересном. Рин выкраивал минуты, чтобы побыть с сыном, дел как всегда было невпроворот, к тому же Айшари всё-таки решила объявить им войну и султан собирался пойти в поход, доказать, что никто не посмеет зариться на принадлежащее ему. Харука лежал на груди спящего супруга и вслушивался в его дыхание. Уже завтра он с войском уходит и неизвестно, когда он вернётся обратно, мысли о том, что султан может не вернуться, омега даже не допускал. Они любили друг друга страстно, даже как-то отчаянно, словно это их последний раз. Харука жадно отвечал на ласки поцелуи, подставлялся под чужие руки и прикосновения, он не мог надышаться своим альфой. Он волновался, точнее даже боялся, тревога крепко сжала ладонями его сердце. План созрел довольно быстро и был предельно простым: отправится с Рином. Он сможет легко влиться в ряды его солдат и его никто не узнает и даже ничего не заподозрит. В горле пересохло, и Харука выпил воды из стоявшего на столике кувшина. Полный решимости быть рядом с супругом и прикрыть его в нужный момент, он уснул. Проснулся он уже далеко за полдень, он даже не слышал, когда проснулся Рин, как он собирался и когда ушёл. Значит, супруг разгадал его планы и перестраховался. Понюхав воду в кувшине и покатав её на языке, Харука понял, что в неё подлили снотворный настой из трав. В груди почему-то потеплело: Рин не только принял его, ассасина, он даже научился использовать против него его же методы. Но сдаваться Харука не привык, тем более тревога только усиливалась. Чутьё подсказывало, что ему нужно догнать султана иначе может случить непоправимое. Макото привычно нашёлся в комнате Масару, нянчась с малышом. Едва увидев решительный взгляд друга, он встал на ноги и подошёл к нему. - Что случилось? Или… - он сильнее прижал к себе Масару, который тянул руки к папе, - что-то должно случиться? - Я уверен, что с Рином что-то случится. У меня очень плохое предчувствие, такое было перед тем, как меня отправили на задание, с приказом убить султана. Я нутром чуял, что произойдёт что-то, что кардинально изменить всё. - Что ты хочешь сделать? – Макото смотрел, как Харука целует лицо сына, его ручки, тёмные волосы. - Я хочу догнать его и быть рядом. Я смогу притвориться обычным воином. - Ты же не думаешь, что я отпущу тебя одного? А как же Масару? Ты хочешь оставить его одного? - Я был уверен, что ты захочешь поехать со мной, - Харука мягко улыбнулся, как улыбался только самым близким и дорогим людям. – Я могу доверить сына немногим, и двое из них, не считая тебя, сейчас всё ещё находятся во дворце. По глазам вижу, что ты всё понял. Я оставлю Масару Го, он позаботится о нём, как о собственном ребёнке, а рядом с ними будет Кисуми, ему я тоже доверяю, он доказал, что достоин доверия. - Когда ты хочешь отправиться? - Завтра на рассвете. Нам нужно приготовиться, собрать вещи и уладить всё, когда мы это сделаем, будет уже вечер. Нужно всё учесть и просчитать разные варианты. У нас меньше суток на сборы. Мы потеряем день и ночь, так что, думаю, нам понадобится неделя, чтобы догнать их, возможно меньше, армия движется довольно медленно, ведь это не отряд всадников, а тысячи воинов, среди которых не только конница, но и пехота. Го был не в восторге от задумки Харуки, но, что он прекрасно уяснил, с ним проще было согласиться и делать то, что от тебя потребуется, чем отказываться и доказывать его неправоту – экономия времени и нервов. На рассвете следующего дня Макото и Харука выехали из дворца, одетые в стандартную форму конницы армии, украсть которую со склада не составило труда для ассасинов. Они двигались быстро и лишь ненадолго останавливались, так что догнали армию всего лишь через четыре дня. Слиться с воинами оказалось совсем несложно, они знали их привычки и повадки, к неудобствам они приучены, а так же к полному отсутствию комфорта и личного пространства. Они благодарили духов, что из-за палящего солнца приходилось прятать лица и даже так старались держаться в стороне от отряда султана и Ямазаки. Ранние подъёмы и поздние стоянки изнуряли воинов, но не ассасинов, для которых это было детской шалостью, далёкой от настоящих суровых походов и странствий. На ночь Макото и Харука всегда располагались неподалёку от палатки султана, они не слишком были уверены в охране, те вряд ли смогут реально противостоять ассасинам или другим опытным наёмникам. В ту ночь Харука не мог уснуть, тревога снедала его. Волосы на затылке встали дыбом от волнения и предчувствия беды. Он чувствовал, что должен действовать. Сегодня, сейчас же. Убедившись, что Макото спит, либо же слишком хорошо притворяется, омега бесшумно выбрался из своеобразного ложа и невидимой неслышимой тенью направился к палатке султана. Ассасин присел у боковой стороны палатки и, как и в ту далёкую их первую встречу, приподнял полог палатки. Посреди палатки стояла жаровня с тлеющими углями, рядом, в углу, стояли стол и кресло, а в другом конце располагалась кровать. На миг показалось, что он перенёсся назад во времени. На кровати, как и в тот раз, спал султан. Лицо Рина даже во сне носило отпечаток тревоги, он хмурился, под глазами залегли тени. Убедившись, что альфа спит, Харука присел рядом с кроватью и, притянув к себе шкуру, лежавшую на полу, спрятался под ней так, что со стороны казалось, что она просто неровно лежит, словно кто-то в спешке закатил её. Омега затаился и приготовился ждать. Ожидаемый гость пришёл незадолго до рассвета, когда наступало самое тёмное время ночи. Он двигался бесшумно и напоминал скорее тень, нежели человека. По одежде и манере поведения Харука опознал в нём одного из Лиги, только ассасин мог узнать и предугадать действия другого ассасина. Лезвие кинжала занеслось над грудью султана, и Харука одним движением сбросил шкуру и перехватил руку с оружием, тут всадив свой нож в грудь убийцы. Тот захрипел и попытался вырваться, но Харука держал его крепко, лишь оттащил немного в сторону от кровати. Наёмник не ожидал его появления, тем более не был готов к ответному удару ассасина. - Кто тебя послал? Кто нанял Лигу? - Откуда ты? – в неровном свете жаровни убийца, видимо, узнал противника и побледнел. – Я не знал, нам не сказали, что... - Не лги, вам много заплатили. Что ж, вы знали цену и последствия сделки. - Сдохни! – убийца вырвал руку и попытался всадить свой кинжал в шею омеги, но тот перехватил его руку и, сжав её, повернул кисть так, что послышался противный хруст костей. Харука без жалости и раздумий провёл кинжалом поперёк горла, и уже мёртвое тело наёмника упало к его ногам. Омега оглянулся и встретился взглядом с красными глазами супруга. - Это уже становится традицией, - Рин слабо улыбнулся и кивнул на труп нерадивого убийцы. - Кто-то же должен прикрывать тебя, пока ты спишь. Как вижу, с нашей первой встречи ничего не изменилось. В палатку тут же ворвался вооружённый отряд стражи во главе с Ямазаки и так и замер, увидев труп неудачливого убийцы и супруга султана с кинжалом в руке. Рядом с Соске материализовался Макото, заставив того вздрогнуть и нервно скосить на него взгляд. - Думаю, дальше мы поедем вместе, и ты перестанешь скрываться среди моих воинов, - Рин, как и в тот раз, хранил спокойствие. Ямазаки дёрнул бровью и подумал о том, что должность он явно занимает незаслуженно, раз даже султан заметил в лагере появление супруга, а он – нет. - Просто справиться с ассасином может только другой ассасин, - Харука и Макото посмотрели на тело наёмника. Что ж, они напомнят им законы и правила Лиги. На следующий день армия султана двинулась дальше, а на месте лагеря, на куске ткани осталось лежать тело ассасина, покусившегося на жизнь Рина. В сердце был воткнут кинжал, а на глазах чёрная повязка. Это было предупреждение для Лиги и в её же интересах внять ему, а если нет… В окружении султана достаточно опытных воинов, чтобы уничтожить любого, кто посмеет посягнуть на жизнь или кровь падишаха. Молва не врёт, говоря, что ассасина победит только другой ассасин. Наёмный убийца – это не должность, это сущность, которую можно спрятать, прикрыть, забыть, но не изменить. Не изменить то, кем ты был, есть и будешь. Неважно, какое имя у них, какой титул, кем они стали, они – ассасины.

Конец.