Ассасин

Холодный ночной ветер, коснувшийся обожжённых пустыней щек и сухих, потрескавшихся губ ассасина, донес до него смех. Харука, уже очень давно не слышавший смеха, низко присел в темноте у границы лагеря султана Рина и прислушался. - Ты знаешь, что делать, - прошептал голос из темноты и ему протянули длинный кривой кинжал. Да, Харука знал. Взяв кинжал, он посмотрел на свою руку. Это была рука юноши, ещё не достигшего настоящей зрелости, но он уже совершил столько преступлений, что они давно превратили его в старика. Бесшумно и незаметно Харука подкрался к самой границе лагеря. Он наблюдал за воинами султана, расположившимся в лагере. Их было видно даже в темноте, хотя ночь приглушила цвета и очертания. Некоторые из воинов ели, другие играли, передвигались по лагерю и разговаривали. На четвереньках, как животное, Харука пополз к лагерю, почти сливаясь с землёй. Он был тенью, невидимым призраком, который имел только одну единственную цель – убивать. Он тихо прополз мимо стражников и оказался возле самой большой и нарядной из палаток. Приподняв полог палатки, Харука заглянул внутрь. В центре палатки стояла жаровня с углями, вот от которой падал на парусину, в углу располагалась кровать, такая огромная и роскошная, что на мгновение Харука подумал, что она ему померещилась. Её спинки были украшены величественными резными драконами, говорившими о высоком положении человека, который спал в блаженном неведении, сминая покрывало из шкур диких кошек, - человека, не подозревавшего, что его жизнь вскоре окончится. Харука сосредоточился на цели. Одно быстрое движение ножом – и его задание будет выполнено. Бесшумно Харука пополз вперёд. Рин проснулся в тот момент, когда почувствовал руку на своём горле, а затем ощутил, как холодное острое лезвие прижимается к его кадыку. - Одно слово – и ты мёртв, - холодные грубые слова были произнесены едва слышным шепотом, но они прозвучали, словно набат для султана. В испуге султан оглянулся, чтобы посмотреть, что это за человек, которому удалось проскользнуть мимо его охраны, и… поверил себе. Перед ним стоял один из тех, кого называют призраками ночи, ассасин, чьё лицо было скрыто под маской, были видны лишь синие глаза, лишённые каких-либо эмоций, словно взвешивая цену султанской жизни. Рин заставил себя бесстрашно посмотреть в глаза ассасина и в следующее мгновение мир перед ним померк. На мгновение ему показалось, что его окутал сладкий запах омеги. Султан очнулся от звуков борьбы. Открыв глаза, он увидел, как тот самый ассасин неопределённого возраста сражается с дюжиной его охранников, словно дикий лев. Убийца двигался быстро, но плавно, каждое движение чётко выверено, ничего лишнего. Его охрана была беспомощна перед этим ассасином, и хотя их было больше, но он сильнее, хитрее и ловчее каждого из них. Но даже со всем своим опытом и умением ассасин не смог справиться с его воинами и тем удалось ранить его мечом в бок и повалить на пол. Даже тогда он сопротивлялся так яростно, что понадобилось пять стражников, чтобы удержать его там. По едва заметному кивку его головы один из стражников оглушил ассасина и тот замер на полу бездушной куклой. - Выйдете все и позовите лекаря. Никому ни слова. Ямазаки, останься, - стражники тут же поспешили уйти. Рин поднялся с кровати и подошёл к ассасину. Ямазаки, начальник стражи и его друг детства, деловито осмотрел убийцу и забрал всё найденное у него оружие, даже непонятные куски ткани, травы и бутылочки – ассасин может убить с помощью любых средств, даже само его тело – орудие убийства. - Я не знаю, как он незамеченным проник в лагерь, тем более в вашу палатку. Мы успели только потому, что дозорные, вернувшиеся в лагерь, поймали его сообщника. Мы поняли, что тот не один и кинулись в вашу палатку. И успели вовремя: ассасин уже занёс кинжал над вашей грудью, мгновение и было бы уже поздно. Я тут же бросил кинжал в него, и он отвлекся от вас, уворачиваясь, тут уже подоспела охрана и завязалась схватка. Рин присел подле тела ассасина и первым делом снял с его маску. Он ожидал увидеть что угодно, но не мягкие, нежные черты лица, присущие омегам, полное отсутствие щетины, немного впалые щёки, высокие скулы, немного пухлые губы. Склонившись к шее юноши, он вдохнул его запах и утонул в нём: сладкая терпкая смесь, фруктово-мускусный аромат, без сомнения принадлежащий омеге: бергамот, пряности, жасмин и мандарин. Необычная смесь запахов. - Что-то не так? – тут же спросил Ямазаки, уловив изменившееся настроение своего повелителя. - Он – омега, - уверенно заявил он. - Что? Но я ничего не чувствую. - Сомнений нет, я уверен в этом. - Что вы собираетесь сделать? - Он станет украшением моего гарема. Красивейшим цветком, колючей розой, ведь за её красотой скрываются острейшие шипы, которые прольют твою кровь, если не будешь осторожным. - Вы не боитесь, что он просто перережет весь ваш гарем, слуг, стражников и сбежит? - Нет, - уверенно заявил Рин. - Он будет вести себя спокойно и мирно, и никому не причинит вреда. Ямазаки промолчал. Кто он такой, чтобы спорить с султаном? Пришедший лекарь обработал рану ассасина. Пока старый омега занимался лечением, Рин не отказал себе в удовольствии разглядывать полуобнажённое тело молодого омеги. Его тело не уступало в красоте и изящности его лицу: тело не было худым, как он подумал изначально. Оно было поджарым, везде были не особо выделяющиеся мышцы, но даже в бессознательном теле угадывалась небывалая их сила. Об этом же ясно говорило то, что он выстоял против дюжины стражников султана. Когда старый лекарь ушёл, Рин приказал слугам принести чистую одежду. Ямазаки ушёл, забрав с собой всё найденное у омеги оружие. Султан самостоятельно переодел ассасина в шелковые шаровары и короткий жилет, скрывающий грудь омеги – традиционная одежда для жителей его страны. Живот был перевязан чистыми бинтами, под которыми скрывалась зашитая рана от меча его стражника. Он снова поразился красоте тела омеги. Почему-то для него важнее было то, что он - омега, а не убийца, посланный его убить. Красоту ничуть не портили шрамы и следы от ожогов, которые видел султан на теле омеги. Рин лёг на свою кровать, уложив омегу рядом с собой и начал снова разглядывать его лицо. Тот был удивительно красивым, и султан посчитал преступлением скрывать такое сокровище под маской, но в следующий момент улыбнулся. Он и сам скроет это лицо под маской, чтобы никто кроме него не мог видеть это ожившее божество. Незаметно для самого себя Рин уснул. Султан проснулся на рассвете от чувства, что кто-то смотрит на него. Мозг услужливо напомнил, кто именно. - Как тебя зовут? – не открывая глаз, спросил Рин. В ответ промолчали. – Почему ты не убил меня, пока я спал? – и снова тишина. – Так мы ничего не добьемся, - Рин открыл глаза и посмотрел на омегу. - Харука. - Так бы и сразу. Почему я ещё жив? - Ты не убил меня, я пощадил тебя, - омега отвечал коротко, не проявляя ни тени эмоций. - Но я ведь был твоей жертвой. Разве тебя не накажут за это? – и снова молчание, но на этот раз оно было другим, более тяжелым, тёмным. И султан понял, что не ошибся, но так же он понял, что не дождётся ответа. – Я хочу, чтобы ты остался со мной. - Зачем? - Ты разве не чувствуешь? Мне нравится твой запах. - Что? – Рин неожиданно для себя увидел страх в прекрасных синих глазах. - Да, я чувствую твой природный запах, хотя больше никто из моих людей не ощущает его. Думаю, ты понимаешь, что это значит. - Это ничего не значит, - резко ответил Харука. – Я – ассасин, вы – султан. Это ничего не значит, - повторил он. - Пусть так, но я заставлю тебя передумать. Уйти ты всё равно не сможешь. Останься, - в голосе султана слышалась скорее просьба, нежели приказ. - Я попытаюсь сбежать, - открыто заявил Харука. - А я удержать тебя. Омега кивнул и отвернулся, это был шаткий, но мир. Верные воины ни словом не проболтались о случившемся, и никто посторонний не узнал о покушении на султана, и о том, что убийцу тот оставил при себе. Рин даже не пытался выведать у ассасина имя его нанимателя, зная, что те никогда не выдают заказчика. Что-то вроде кодекса. Также он понимал, почему Харука всё же остался: уйти – это значит самому стать мишенью. Это тоже было частью их кодекса. Но уже одно то, что Харука не пытался больше убить его, грело душу. Возможно, ещё не всё потеряно. По приезде во дворец, Рин приказал слугам приготовить соседнюю с его комнату, в которой обычно жил хранитель покоев – свободный воин, долг которого охранять султана в его комнатах и в стенах замка. До сих пор Рин обходился без него, невзирая на протесты знати и советников. Теперь же это пришлось как никогда кстати. Харуку провели в комнату одетого как воина султана: темно-синие шаровары, жилет на груди, пояс с мечом и кинжалом, головной убор, легкие мягкие туфли и накидка, скрывающая плечи и повязку на животе. Рин и сам не мог объяснить себе, почему не боится омегу, хотя прекрасно помнил, что тот – ассасин, идеальный наёмный убийца, для которого человеческая жизнь – всего лишь разменная монета. Он доверял ему, был уверен, что тот не ударит в спину. Харука хоть и не признал, что чувствует к нему притяжение, но султан и так всё видел. Тот, несмотря на то, что был ассасином, оставался человеком чести, и слово своё сдержит. Рин улыбнулся, вспомнил, как его воины трижды ловили Харуку, когда тот пытался сбежать. Этого следовало ожидать. Рин, едва оказавшись во дворце, тут же занялся делами, которые накопились за время его отсутствия. Ему пришлось уехать из столицы, чтобы придушить восстание деревни на западе, и Харука попал к нему, когда он уже возвращался домой. Государственные дела закрутили султана, тому пришлось на время выбросить мысли о красивом ассасине из головы. Харука, оказавшись в покоях, отведённых ему, тут же начал осматриваться. Некоторая мебель, а именно стол, пуфы и шкаф тут же были передвинуты для большего удобства. Ассасина не заботила красота и оформление комнаты, лишь её практичность и возможность с её помощью задержать врага или защититься самому. Опытным взглядом он определил несколько мест, где можно незаметно спрятаться и напасть. С легкостью нашёл три тайника, к несчастью, оказавшиеся пустыми. За несколько часов он досконально изучил свою новую комнату. Убедившись, что ему ничего не угрожает, и все чувства осязания молчат, не предчувствуя ничего, он позволил себе лечь на кровать. Тело тут же расслабилось. Харука почувствовал неимоверное облегчение. На заданиях нужно всегда быть настороже, всегда собранным и напряженным, ни на миг не расслабляясь, поэтому редкие минуты покоя были для него Раем на земле. Только сейчас, в тишине и уединении, у него появился шанс обдумать всё случившееся. Харука провалил задание и об этом вскоре станет известно Лиге. Он не вернулся, значит сбежал. За ним начнут охоту и, рано или поздно, Лига узнает, что он во дворце султана. И за ним придут. Значит, к тому времени он должен уйти отсюда. То, что он убийца, не значит, что у него нет чести или своих принципов. Он не убивает просто так. Если ему дают задание, да, цель погибнет, но никто кроме неё. В Лиге почти никто не придерживается таких строгих правил. Харука начал глубоко дышать, чтобы успокоить мысли и разум. С этим он разберётся позже. Несколько месяцев он может жить, не опасаясь удара от Лиги. Но это ли самая большая опасность? Сердце в груди застучало быстрее и громче, стоило вспомнить султана. Харука тогда не признался, но он почувствовал то, о чём говорил падишах. Связь. И запах султана, который окутал его с головы до ног. Его, сколько он себя помнил, учили ничего не чувствовать, это касалось не только физических ощущений, но и чувств: у него был очень высокий болевой порог, он легко терпел холод и жару, воду и жажду, тесноту клетки и свободу пустыни; Харука не умел любить, сочувствовать, жалеть, смеяться, плакать, бояться, испытывать гнев. Он – ассасин, призрак ночи, убийца без чувств, а не человек. Сейчас же, впервые в жизни, он почувствовал что-то. Это чувство возникло, когда он впервые встретился взглядом с султаном. И Харука испугался. Наставники всегда учили их, что чувства, если они будут их испытывать, приведут к смерти. И сейчас Харука опасался, что эти слова сбудутся. В Лиге они были никем, тенями, запахи альф и омег всегда глушили с помощью трав и специальных настоев, течки омег подавляли, гон у альф глушили – ничто не должно мешать выполнению задания. Рука Харуки дёрнулась к шее, где сзади под волосами был спрятан небольшой мешочек, но потом он вспомнил, что его забрали, как и всё его оружие. Перед приездом во дворец ему выдали кинжал и меч, но он не мог убить султана, рука начинала дрожать, впервые на его памяти. Это действительно пугало, как и то, что без трав, что у него забрали, в нём начнёт просыпаться омега. Он знал, как омеги ведут себя во время течек, и боялся этого, как самого жуткого кошмара на свете. Смерть не пугала его, а вот потеря контроля ужасала. Сбежать? Его наверняка поймают и тогда посадят в клетку или в темницу, а не в покои рядом с султаном. Ему нужно собраться с силами и придумать план, а для этого нужно узнать дворец, людей, живущих в нём и многое другое. Нельзя бежать, не обладая никакой информацией. Продолжая терзаться мыслями и сомнениями, Харука погрузился в чуткий неглубокий сон, дающий больше отдых телу, а не сознанию, поэтому он услышал негромкий щелчок, когда открылась, а потом закрылась дверь. Он слышал тихие шаги, которые замерли возле кровати. Ассасин кожей почувствовал, как к нему потянулась чья-то рука и быстрым, почти незаметным взгляду движением поднялся с кровати и оказался за спиной незнакомца, приставив нож к обнажённой шее. Человек замер, оказавшись в руках ассасина, чувствуя холод кинжала, приставленного к шее. - Кто ты? – леденящим душу шепотом спросил Харука, немного нажимая кинжалом на нежную кожу.