Семь минут

      Звонок, оповещающий учеников и их преподавателей о конце урока, вырвал Томаса из мыслей. Наскоро запихнув лежащую на столе тетрадку и ручку в рюкзак, парень вскочил со своего места и побежал к выходу, свято надеясь, что никакой на свете шанк не задержит его, ведь через пару секунд в классе должен был появится их классный руководитель, еще утром обещавший провести с классом "беседу". Томас понимал, что сиди он там, обязательно отхватил бы за очередное хулиганство, за которое на него бы обязательно повесили присмотр за детишками в продленке часов до семи. В компании надоедливых первоклассников проводить пятничный вечер ему не хотелось совершенно. Но не успел Томас и приблизится к дверному проходу, как в нем появилась фигура высокого тощего мужчины. Крысун — так звали его ученики — был мужчиной с темными и местами седыми волосами лет сорока-сорока пяти; преподавал он биологию, будучи по совместительству завучем в их школе. Учитель постоянно щурил глаза, немного морщив лицо, из-за чего и был слегка похож на грызуна. — Куда-то спешишь, Томас? — спросил он, пронизывая парня холодным взглядом. — Нет, мистер Дженсон. — немного растерянно ответил Томас, после чего быстро развернулся и направился обратно к своей парте.       Посмотрев на Минхо, Томас увидел в его взгляде ту же самую досаду, которая сейчас была в нем самом. Сев на свое место, парень стал смиренно ждать момента получения нагоняя. Но замечаний от классного так и не было. Крысун говорил о каких-то сборах на внутриклассное празднование нового года, про успеваемость некоторых учеников и про какую-то экскурсию, но имя Томаса не фигурировало в его рассказе. Наконец Дженсон замолчал, доставая из папки помятый и неаккуратно сложенный листочек, после чего развернул его и разгладил. Подняв глаза на класс, учитель продолжил: — В следующую пятницу в школе состоится благотворительный вечер в поддержку фонда исследований по лечению некоторых особо тяжелых заболеваний. В рамках вечера будет проведен концерт, а также аукцион. Как вы знаете, у каждого классного руководителя школы имеется список внешкольных занятий учеников, поэтому сейчас я озвучу тех, кто каким-либо образом может участвовать в программе. Названные молодые люди обязаны пройти на собеседование или же прослушивание завтра с десяти утра до семи вечера.       Услышав о том, что Крысуну известно о всех его занятиях, в том числе о музыке, Томас понял, что и его запрягут, заметно нахмурившись. — Будьте внимательны: Тереза Агнес, Гарриет Болсон, Томас Эдисон, Исаак Ньютон, — на этом имени Томас удивленно посмотрел на Ньюта, когда понял, что это он, потому что "Ньют" и вправду было больше похоже на кличку, — Тобиас Вэйнер, Элли Зейден. Эти ученики обязаны явится завтра. За непоявление без уважительной причины будет сделан выговор. — Крысун, нахально улыбнувшись и пожелав хороших выходных, покинул кабинет.       Все ученики быстро вылетели из помещения после ухода учителя. Томас же оставался на своем месте, пока ждал Ньюта, с которым они договаривались пройтись кое-куда по просьбе блондина. Светловолосый сидел на своем месте, медленно и неспешно запихивая учебные принадлежности в рюкзак и ожидая, пока в классе останутся только они с Томасом. — То есть тебя зовут Исаак? — спросил Томас сквозь смех, походя к Ньюту. — Хватит ржать, — ответил светловолосый, улыбаясь — Почему ты не рассказывал? — немного успокоившись, задал он следующий вопрос. — Ну, не знаю. К слову не приходилось. — Чего ты вообще "Ньют"? — Не знаю даже. Поскольку я Ньютон, мама решила назвать меня в честь физика. В Англии все упорно звали меня Исаак и это бесило, потому что по идее мое имя должно читаться как "Айзек", но все продолжали говорить по-другому. Когда переехали, решил, что можно бы что-то и поменять, и теперь я Ньют. — Почему тебя учителя по кличке зовут? — Я их попросил. Не знаю, почему Дженсон сегодня назвал меня так, — ответил Ньют, после чего лицо его исказилось. — Ладно. Куда мы там должны были идти? — спросил Том, когда они уже покидали класс. — Узнаешь, это недалеко.       Накинув теплые куртки, парни вышли за стены школы. Холод окутывал с ног до головы, заставляя поежится. На улицах уже начинался мороз, а намека на снег как не бывало. Прохладный ветер обдувал горящие щеки Томаса, помогая разложить мысли по полочкам. — Так ты занимаешься музыкой? Или рисуешь? — спросил он блондина. — Музыка. Играю и пою немного. — Точно. На чем играешь? — На контрабасе, — ответил Ньют с усмешкой. — Реально? Давно? — Томас был изрядно удивлен. — Все тебе надо знать, Томми, — Ньют улыбался все сильнее и сильнее, — да, реально. С шести лет. — Это... Круто. — Спасибо.       Вся оставшаяся дорога тянулась в молчании. Постепенно Томас начал замечать то, как Ньют медленно сбавляет шаг. Когда светловолосый окончательно остановился, Томас последовал его примеру и оглянулся. Единственным вариантом места, куда они могли направляться, был большой музыкальный магазин.       Губы Ньюта тронула легкая улыбка, и он вошел в здание, Томас последовал его примеру. Внутри двухэтажного здания оказалось огромное количество музыкальных инструментов от роялей до флейт. Декабрь только успел начаться, а все магазины, заведения и школы уже были украшены по-новогоднему. На тонких серебряных ниточках под потолком кружились снежинки, к стеклам окон были прилеплены разные олени и Санта Клаусы. Все это поднимало настроение, но отсутствие снега все еще играло свою роль. Ньют шел уверенным шагом, будто он уже не раз бывал здесь. Поднявшись на второй этаж, парень приблизился к стенду у ближайшей стены и схватил оттуда одну из большим блоком стоявших небольших коробочек, походивших на спичечные коробки. — Канифоль, — пояснил он для Томаса, направляясь обратно на первый этаж, к кассам.       Когда Ньют рассчитался за покупку и довольно бросил в рюкзак коробочку, они с Томасом вышли из магазина. — Ну что, куда теперь? — спросил Том. — Не знаю. Сегодня пятница. На завтра уроков делать не надо. — Ты этим пытаешься сказать, что этот вечер предпочтешь провести без моих постоянных нелепых ошибок в миксе с тупостью? — Томми, перестань, не так уж ты и плох. Я просто хотел сказать, что сегодня можем на вечер забыть о катионах и клеточной теории, променяв это все на что-нибудь более веселое и менее занудное. Если ты не против, конечно. — Твоя правда. Ну, тогда.. кино, кафе? — Может просто купим колы, попкорна для микроволновки и завалимся на диван? — В разы лучше, чем таскаться по городу и стоять в очередях. — Ко мне или к тебе? — Ну... — Томас запнулся. После произошедшего вчера с отцом он не хотел приходить. Том не виделся с папой с того вечера, поэтому знал, что просто так вчерашнее ему с рук не сойдет, а втягивать в это Ньюта он хотел меньше всего. Тем более, что рассказывать о решении отца Томас пока Ньюту не стал. — Давай ко мне, мама снова в командировке. Кстати, насчет того прослушивания. Ты же пойдешь? — все-таки сказал Ньют. — Ну да, наверное. А что? — Может, сыграем дуэтом? — Давай попробуем.       Ньют уже хотел что-то добавить, но Томас вдруг почувствовал, как что-то холодное невесомо коснулось его носа. А после лба, рук. Подняв голову, парень увидел, как множество маленьких снежинок медленно спускалось на землю. Снег. Первый снег. По телу парня побежали мурашки и он почувствовал, как радость заполняет его тело, разливая по венам тепло. От переизбытка эмоций парень закричал: "Первый снег!" Ловя руками белоснежные хлопья, Том бежал по улице вперед по первому снегу зимы. Вернувшись обратно, он крепко обнял Ньюта, сжимая хрупкого парня в сильных руках. — Первый снег, Ньют! — сказал он, после чего, отпуская парня, извинился. — Да, Томми, — ответил он и широко улыбнулся, — пойдем за едой? — Пошли, — ответил Том и улыбнулся в ответ, чувствуя, каким счастливым он чувствует себя в этот момент.