Семь минут

      С трудом разлепив веки, Томас поворочался в постели, подтягивая одеяло ближе к голове. Глубоко вздохнув холодный воздух, все поступающий из настежь распахнутого окна, парень почувствовал, что ощущает тепло и небольшую тяжесть на боку. Медленно повернув голову, он увидел мирно посапывающего блондина. Глаза его были плотно сомкнуты, даже казалось, что парень жмурится. Светлые волосы были растрепаны. Томас никак не ожидал обнаружить кого-то позади себя, поэтому тут же подскочил и отпрянул от Ньюта, кутаясь в схваченное одеяло, так как кроме него, у Тома ничего не было. — Какого, блин, черта?! — закричал он.       Ньют сразу же открыл глаза и вскочил с кровати. — Черта-с-два, Томас, что ты разорался? — тут же спросил он, зажмурившись и сильно съежившись от резких движений. Вчерашнее давало о себе знать, но синяков почти не было. — С какой стати ты спал тут? Я постелил тебе на чертовом диване! — Ты так, блин, против? Я с этого поганого дивана раз сорок свалился, на сорок первый надоело. — Ньют сделал паузу, — прости.       Томас выдохнул и махнул рукой, бросив тихое "ладно". Блондин выскочил за дверь, оставляя брюнета в одиночестве. Томас медленно поднялся с постели, потянувшись, и зашагал к шкафу. Достав первую попавшуюся футболку, парень натянул ее и пошел вниз.       На пути к кухне он услышал тихое пение, еле слышное из-за непрерывного свиста чайника. "Продолжишь ли ты любить меня, когда я перестану быть таким же юным и прекрасным?" — разобрал Том. Он слышал эту песню, в оригинале ее пела девушка. Исполнение парня с довольно низким голосом было необычным, но в любом случае красивым. Приблизившись к кухне еще ближе, он увидел Ньюта, заваривающего чай себе и, видимо, Томасу. — Мне кажется, что тебе дожить до возраста, в котором начнешь выглядеть старым, не удастся. Если не изобретут таблетки от смерти. — произнес Томас, не сообразив, что еще может сказать, — ты красиво поешь, Ньют.       Блондин мгновенно обернулся, растерянно смотря на Тома. Уголки его губ тронула легкая улыбка, и он ответил: "Спасибо, Томми".       Брюнет приблизился и задал немой вопрос, указывая взглядом на чай. — Да, это тебе, — тут же ответил светловолосый.       Томас лишь приблизился еще на полметра и, сам того не осознавая, положил ладонь на спину парня, но тут же одернул ее, хватая чай и быстро разворачиваясь к столу.       Следующие полчаса парни провели в полном молчании, сидя друг напротив друга, и медленно попивая уже порядком остывший чай. Томас постоянно спрашивал себя: "Мы уже больше двадцати минут просто сидим и пьем одну и ту же кружку чая?", но ответить не мог.       Тишину прервал звук смс-ки. Томас сразу понял, что это не его телефон, поэтому посмотрел на Ньюта. Тот судорожно пробежался взглядом по строчкам, после чего кинув краткое "мне надо идти", вскочил со стула. Обувшись и схватив с дивана ветровку, парень остановился у двери и громко спросил: — Томас, где мой рюкзак?       Том мысленно расстроился, не услышав уже почти привычное "Томми", но, разогнав подобные мысли, вспомнил, что вроде и нашел тогда рюкзак и даже взял его, но в дом он точно не попадал. Оставался только один вариант: машина Минхо. Вернее, машина отца Минхо. — Черт, Ньют, он остался у Минхо. — Ох, Томми, — вздохнул он, — у меня кое-что срочное. Вечером вернусь за ним. А еще, готовь химию, будем подтягивать. Давай, пока. — Пока, — не успел ответить Том, услышав хлопок двери.

***

— Чувак, блин, больше не забывай ничего. Сильно мне надобно шмотки возить тебе, — сказал немного недовольный Минхо, влетая в дом к Томасу и протягивая ему руку. — Извини, я вчера не особо соображал, — ответил Том, пропуская друга в дом и пожимая протянутую руку. — Ладно, раз уж пришел, то включай приставку, сыграем разок-другой. — Не вопрос, — сразу ответил Том, радуясь улучшающемуся настрою Минхо. — Он выжил вообще? — задал вопрос азиат. — Кто? — Папа Римский, ага. Ньют, блин, кто еще. — Выжил. Пролежал в отключке, пока я домашнее делал, потом пошел... — Стой, стой, стой. Что ты делал? Что? Домашнее? Ты правда это сказал или сделал восемь ошибок в слове "ничего"? — Да, блин, я делал домашнее. Как ты помнишь, я в Зеландию не собирался. Так вот, он потом помылся сходил, я ему ту мазь дал, которую Галли делал. Я вообще не знаю, как они с Беном такое намешали, но у него почти ни синяка. Ну он потом книжки какие-то читал. Я уроки доделал, посмотрели фильм и спать легли. Утром смс-ку какую-то прочитал, подорвался и ушел. — Вы вдвоем смотрели кино? Реально? Шенск, смотри, не скатись с ним за ручку в яму небесного цвета. Я предупреждал. — Иди ты, — ответил Томас, после чего дал другу контроллер от приставки, загружая новую игру.

***

      "... и это сыграло важную роль в развитии американской литературы первой половины двадцатого века" — глаза Томаса пробежались по последней строчке страницы учебника, после чего парень радостно захлопнул его. Открывая параграф по следующему предмету — географии — Том услышал доносящийся от телефона звук нового сообщения. Томми, я себя плохо чувствую. Извини, но сегодня придется тебе самому справится со всем :) Что-то серьезное? Нужно что-нибудь?

Нет, простудился. Голова трещит, кашель. Все в порядке, но не хочу заразить тебя этой дрянью. С уроками у тебя и самого все прекрасно получится, я уверен.

С учебой-то я разберусь, но кто как не ты поможет мне снова спасти землю от нашествия тех мерзких тварей?

В следующий раз. Ладно. Я пойду, удачи, Томми.

Выздоравливай, Ньют.       Отложив телефон, Томас почувствовал то, как радость и приподнятое настроение испаряются. Стекают, как ток с проводника в землю. От такого сравнения Томас проклял физику и сильно расстроенный продолжил уроки.       Всю неделю Ньют приходил к нему, они занимались, после чего мама Томаса приносила чай со свежими булочкам или что-то в этом роде. Отец хвалил Томаса и Ньюта, похлопывая сына по спине и говоря, что тот, может, наконец слезет с его шеи. После этого парни играли в приставку или смотрели какое-нибудь кино. Это было довольно весело, и Тому нравилось проводить время с этим парнем. Мысль о том, что сегодняшний вечер он проведет наедине с собой не радовала.       Через довольно небольшое для Томаса время, он смог закончить занятия с радостной мыслью, что начинает все больше и больше разбираться с этим. Победно спустившись на первый этаж, Томас рассказал маме о своих успехах, на что она улыбнулась. Подумав о том, как скажет отцу, что его отметки начали заметно подниматься, парень стал еще радостнее. Через секунду послышался звук открывающейся двери, из-за которой через мгновение появился мистер Эдисон. — Привет, пап, — улыбаясь, сказал Томас. — Привет, Том. Дорогая, я дома, — поприветствовал он сына и крикнул жене о своем приходе. — Я поднял физику на четыре, — продолжил Томас.       Отец, проигнорировав его реплику, только улыбнулся. Пройдя глубже в гостиную, он поцеловал жену и младшего брата Томаса, после чего продолжил: — Я купил билеты. Завтра заберем ваши документы из школы, — обратился он к Томасу с братом. В старшем эти слова зародили чувство недоумения и разгорающуюся панику. — В смысле "ваши"? — спросил он. — В прямом. Твои и Майкла. Рейс через неделю. — Ты обещал оставить меня, если я подтяну учебу. У меня по каждому предмету почти на балл больше. — Томас, мы едем все вместе. Не обсуждается. — Какого черта? Ты обещал! Я впахиваю тут как проклятый, до вечера занимаюсь, еще и помогаю маме по дому. И после того, как я поднял оценки на балл, ты говоришь, что я улетаю с вами в треклятую Зеландию? — чуть ли не кричал он. POV Thomas       Вылетая из гостиной, хватаю куртку, быстро накидывая на плечи. Наскоро обувшись, выбегаю из дома, не закрывая двери. — Томас! — слышится разъяренный голос отца, который громко ударяет кулаком по столу.       Разгоняя мысли, достаю из кармана джинсов наушники и вставляю телефон, листая плейлист. Остановившись на одной из песен нового альбома The Neighborhood — Daddy Issues, включаю громкость на полную. Холодный ветер тут же встречает меня своими порывами, приходится застегнуть куртку до самого горла. Небо, несколько минут назад бывшее грязно-белым, приобрело синеватый оттенок. Достаю из внутреннего кармана куртки сигарету и закуриваю. Плевать, если меня увидит кто-то из соседей или знакомых. Едкий дым, заполняющий легкие, в некоторой степени помогает забыть о происходящем. Идя по серым улицам, я могу расслабится. Очередная ссора. Выпуская дым из легких мгновенно испаряющимся облаком, чувствую, как он пропитывает мою одежду. Как он пропитывает меня насквозь. Это наводит на мысль, что дым, он как все его обещания, которые, пропитав меня надеждой, испаряются. Затягиваясь до дикого кашля, сдерживаюсь, снова выдыхая. Ноги несут меня все дальше от города. Заброшенная многоэтажка дает знать о том, что я близок к окраине.       На крыше здания намного холоднее, чем внизу. Ледяной ветер пробирает до костей, замораживая мысли, чувства. И разум. Медленно садясь, снова курю. Которая это уже? Не важно. Не важно, что когда-нибудь это может и убить меня. Пододвигаясь ближе к краю, свешиваю ноги вниз. Город открывается взгляду. Люди все спешат куда-то, бегут домой, к семьям, к любимым. Но я пока никуда не спешу. Телефон вибрирует где-то в кармане, глядя на его дисплей, вижу, что звонит мама. К горлу подступает ком, становится тяжело. Шею сводит от неприятного чувства.       Именно стоя на краю пропасти, я понимаю, для чего живу. Помимо плохого, жизнь наполнена счастливыми и радостными моментами и людьми. Мама. Минхо, Терри, Бен с Галли, Ньют. Ньют. Этот светловолосый мальчишка за последнюю неделю стал мне другом. Теперь, сам это не сильно контролируя, с нетерпением жду, когда он придет, поможет мне с уроками, после чего обязательно расскажет что-нибудь. С этим парнем мы можем разговаривать. Можем просто молчать, думая о своем. А потом он говорит: "Томми, может сыграем?" и мы можем просидеть у приставки часа три, но с ним вообще не замечаешь, как много времени может пройти. Проводя его с Ньютом, внутри разливается тепло. И думаешь, что хотел бы быть с ним еще и еще.       Когда последние остатки гнева и обиды отступают, я отпускаю окурок вниз, наблюдая, как маленькая, почти незаметная точка, становится все меньше и меньше, в конечном итоге пропадая из виду. Я не уеду отсюда. Я не уеду от них.

***

      Дома намного теплее, чем на улице. В гостиной пахнет чем-то вкусным. Делая несколько шагов, вижу маму, с улыбкой накладывающую младшему брату рис в тарелку с курицей. Замечая меня, она ласково зовет к столу, где я, очень проголодавшийся, но улыбающийся, спокойно ужинаю.