Семь минут

      Зайдя в комнату, Томас увидел огромную кровать, напротив которой на стене располагался большой плазменный телевизор. Следующим, что бросалось в глаза, был приоткрытый мини-бар, который прикрепили к стене. Ньют сидел на кровати по-турецки, сняв шляпу и под нос насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Увидев пришедшего Томаса, он явно растерялся и выглядел почти что напуганным. — Успокойся, — только и бросил Томас, завидев беспокойство в глазах блондина. Тот от его слов не стал спокойнее, но появлялась хоть небольшая уверенность в том, что его не тронут. С полминуты они сидели молча, и Томас уже подумал, что они не обменяются ни словом в течение предстоящих шести с половиной минут, но Ньют решил нарушить тишину, ведь они находились наедине, а в его голове давно была масса вопросов. — Мы можем поговорить? — Тихо спросил он. — Ну давай, — ответил Томас. Ему было почти что безразлично, в голове зарождалось только чувство легкого интереса к тому, о чем же у него могли спрашивать. — Послушай, Томми, — заговорил он, но тут же был прерван. — Постой, Томми? Что за гомосятина, блин, такая? — Извини, Томас, — снова сказал он, выдержав небольшую паузу. — Слушаю, — снова перебил брюнет. — Я долго хотел спросить, просто все никак не было возможности. Да и причина не только в тебе. Наверное, можно было поговорить еще с кем-то, просто, — Ньют продолжал сбивчиво мямлить что-то, пока Томас опять раздраженно не прервал его. — Да говори ты уже нормально! — Томас, почему вы все надо мной издеваетесь?       Вопрос ненадолго вывел Томаса из строя. В смысле, вообще почему? Дело в том, что он и сам не знал, как Ньют стал черной овцой. Просто невзлюбили его, и все. Парень не знал, что ответить, поэтому за недоумением, как защитная реакция, последовала ярость. — Ты не наглый ли слишком? Скажи спасибо, что ноги тебе не оторвали и не бросили где-нибудь в канаве провинции Онтарио, — рыкнул Томас. — Но... — Заткни пасть, — еще громче сказал он, приближаясь к блондину, — и не задавай глупых вопросов. — Томас, мне надоело это. С первого дня в школе надо мной издеваются и почти что избивают, а внятного ответа на вопрос о причине я даже получить не могу, черт вас всех дери! — Ньют перешел чуть ли не на крик. — Заткнись, мать твою, я сказал! — Прокричал в ответ Томас и, замахнувшись, что есть силы ударил Ньюта. Тот упал спиной на кровать, тихо взвыв, после чего просто как можно дальше отполз от Томаса, потирая скулу, которая разрывалась от боли, как и вся его голова.       Томас, оправившись от гнева, накатившего на него, понял, что сделал минуту назад и почувствовал себя так паскудно, что хотел орать и сровнять весь этот чертов дом с землей. Он мгновенно подскочил к двери и принялся стучать по ней кулаками, вопя о том, что прошли уже эти семь минут. Но в ответ прозвучала только тишина. Тут он подумал о том, что, возможно, никто и не хотел выпускать их обратно по истечении семи минут, а может, все ушли куда-то, а может и уснули. Тем не менее, он оставался запертым в одной комнате с человеком, на которого он не мог смотреть не то от стыда, не то от ненависти. — Чтоб их, — пробормотал он под нос и направился к мини-бару, — Галли и Бен, слышите, я сейчас буду пить ваш самый дорогой алкоголь, поэтому выпустите меня отсюда немедленно, иначе я волью в себя все что смогу, а остальное расплескаю повсюду.       Ответа не последовало. Поэтому Томас взял первую попавшуюся бутылку, содержимым которой оказался самый дорогой вермут коллекции, и, вскрыв ее, отхлебнул из горла. Поморщившись от горечи во рту, парень сделал еще один глоток и поставил бутылку на столик рядом, на котором как некстати оказались какие-то фрукты. Закусив, Томас принялся лазать по всем полочкам, до которых можно было добраться в поисках пульта от телевизора, который он так и не нашел, в отличии от такой дряни, что даже описать мерзко.       Сдавшись, Томас просто сел на кровать и принялся пить. Пить столько, сколько мог. Немного оправившийся Ньют наблюдал за ним, тихо сидя на краю кровати. Когда уже половина бутылки была в Томасе, он съел почти все фрукты и решил приостановиться. Откинувшись на спину, парень снова осмотрел комнату, после чего перевел взгляд на Ньюта. — Не знаю, блин. Давай хоть в слова поиграем что ли. <center>***<center>       После получаса непрерывной игры в слова Томас сдался и, узнав, что Ньют загадал какой-то чересчур заумный химический термин, чуть ли не взвыл, в то время как блондин тихо посмеивался, наблюдая за реакцией собеседника. Тот сперва даже испугался, когда Томас нарушил висевшую над ними тишину, но потом расслабился, не чувствуя угрозы. — Томми, знаешь, — сказал он весело, но запнулся, немного помрачнев, — Томас, извини. — Все в порядке, продолжай, — только и ответил брюнет. — С тобой весело общаться. Может, мы разговариваем совсем немного, но время будто мгновенно пролетает, так что спасибо за полчаса попыток угадать слово "энтальпия", — сказал он, снова легко улыбаясь.       Слова парня заставили Томаса почувствовать себя ужасной скотиной, после того, что случилось в начале их уже тридцати семи минут. Он сам не знал причин издевок над Ньютом, сам считал это невообразимо жестоким, сам поражался его стойкости, и в ответ на вопрос, для задания которого требовалось быть безумно смелым, он ударил Ньюта. Ударил этого простодушного и милого паренька, который в каждой мушке души не чаял. Томас давно хотел перестать хулиганить вместе с теми ребятами, но не мог оставить их и уйти, сам не зная почему. От всех этих мыслей к горлу подступил комок. — Ньют, прости. Прости, умоляю, прости меня, прости за все, что было. Я сам не знаю, почему они донимают тебя, понятия не имею, но перестать не могу. Просто не могу, а почему не знаю. То, что я ударил тебя, вообще ужасно, прости, прости, прости, — быстро бормотал он сдавленным голосом. — Томми, — тихо прошептал Ньют, в ответ на что Томас только посмотрел на него полными сожаления глазами, — забыли, все, стоп. — Извини, — еще раз сказал Томас, отвернувшись от блондина, и шмыркнул носом, после чего сделал новый щедрый глоток из почти опустевшей бутылки.       Еще несколько минут парни так и сидели в молчании, пока Томас не достал из кармана телефон, перелистывая и нажимая что-то, пока из его динамика не донесся приглушенный звук.       "I wanna dance" — послышались первые слова, в то время как Томас уже стоял с поднятой вверх рукой. Музыка продолжалась, а парень двигался не совсем в такт, пытаясь выделывать какие-то трюки, но ни одна попытка не увенчалась успехом, поэтому он просто скакал, махал руками, после чего подал руку Ньюту. Тот встал за ним и пытался повторять движения Томаса, добавляя к ним новые элементы.       Когда зазвучал припев, комната наполнилась воплем (пением это нельзя было назвать) Томаса — "I wanna dance with somebody". "I wanna feel the heat with somebody" — парень упал на одно колено, вытягивая вперед ладонь, сжатую в кулак. "I wanna dance with somebody. With somebody who loves me" — кончался припев, в то время как Томас снова встал на ноги и, подняв голову, выкрикивал слова. Все это сопровождалось громким смехом Ньюта, который крючился от хохота где-то неподалеку. Громко смеясь, парни снова бухнулись на кровать, Томас выключил музыку. — Это любимая песня моей мамы, — сказал он, улыбаясь, но от мыслей о семье и предстоящем переезде снова помрачнел. — Все в порядке, Томми? — Спросил обеспокоено Ньют, заметив помрачение на лице собеседника. — Да, просто, — Томас сделал большую паузу, но затем продолжил, — на самом деле неважно. Я переезжаю в Новую Зеландию, отца по работе перевели. Ну а сегодня он сказал мне, что смогу остаться тут с тетей, если подниму оценки на два балла. На два, понимаешь? Ты сам знаешь, как я учусь, так что все сложно. — Да ладно тебе, — ответил Ньют, немного подумав, — в принципе, если немного позаниматься, то тебе все легко дастся. Я видел, что ты не так и плох. Когда ты обычно списываешь алгебру, по тебе хотя бы видно, что ты частично понимаешь и вроде пытаешься разобраться, но сам отрицаешь это. Я могу помочь, там все на самом деле нетрудно. — Правда? — Да. — Договорились, — сказал Томас, снова улыбаясь.       Они продолжили сидеть в тишине. Ньют зевнул пару раз. — Устал? — Спросил его Томас. — Немного, — явно сонным голосом ответил Ньют. — Ложись тут, мне все равно уже кажется, что эти придурки выпустят нас до утра. — Хорошо, — сказал парень, снимая пиджак. Блондин остался в штанах и рубашке, верхние пуговицы который расстегнул, после чего забрался под огромное одеяло и лег на бок, поворачиваясь лицом к Томасу, — спокойной ночи, Томми. — Спокойной ночи, Ньют.